Читать книгу Падшие - - Страница 10

Я проснулась не от звука, а от его отсутствия.

В этом месте тишина была живой – с когтями и зубами. Она скреблась изнутри, ползала по стенам и залезала под кожу, будто пыталась достать до самой сути.

Я лежала на кровати, всё ещё одетая в эту светло‑голубую больничную рубашку. Ткань неприятно чесалась на плечах, подмышками и между лопаток, но я больше не обращала на это внимания. Мелочи утратили значение, когда тебя заковывают в клетку, как зверя. Или как ценность. Хотя я до сих пор не понимала, кем именно они меня считали.

Голова болела, но как‑то по‑другому. Не как после долгого голодания или крика. Боль была тянущая, глубокая, будто внутри меня росла новая кость, подменяя старую. И кожа под ней… горела. Не ярким огнём, а тихим, упрямым жаром – как угли в костре, который никто не гасил.

Я осторожно села и опустила ноги на пол. Бетон холодил ступни, но я даже не вздрогнула. Я медленно подошла к двери клетки, обхватила толстые прутья пальцами и прижалась лбом к металлу.

Никого.

Комната была пуста. Основная дверь закрыта. Мир – всё ещё чужой и серый. Но я была в нём. Я – всё ещё я, хоть и не до конца.

Я ждала его. Не знала, сколько прошло времени, пока я так стояла: минуты? Часы? Бессмысленно… Здесь всё время было выверено под их ритмы – под звуки шагов, под плеск воды в бутылке, под звонкий удар металлического подноса о бетон. Моё время было их временем. Моё дыхание – их контролем. Моя жизнь – их экспериментом.

И всё же… я ждала.

Ждала, как ждут солнце в мире, где давно забыли, что такое утро. Но не с надеждой, а с упорством. С каким‑то животным инстинктом: если не уйти от двери, если не моргать и не дышать слишком громко – он появится.

Я не знала, зачем мне это было нужно. Он не дал мне лекарства и не предложил спасти. Он просто посмотрел, оставил еду и сказал, что вернётся.

Он сказал, что вернётся.

Я не верила ему. Не могла. В этом месте не могло быть обещаний. Были только приказы, расчёты, принуждения и… шприцы с какой‑то дрянью, что мне вкололи. Но, чёрт побери, я так хотела, чтобы он вернулся. Чтобы снова стоял у двери и молчал, пока я смотрела на него и пыталась вспомнить, почему он казался мне таким знакомым. Почему его лицо цеплялось за память, не давая покоя.

Я дёрнулась от резкого спазма в животе. Отголосок вчерашней еды или побочный эффект от той мерзкой чёрной жижи? Я не знала. Да и не хотелось знать. Я просто оттолкнулась от решёток, пнула ногой всё ещё стоявший на полу поднос и медленно легла обратно, свернувшись калачиком.

Мне казалось, что если я стану ещё меньше – сожмусь до состояния бактерии – они не заметят меня. Как будто больничная логика работает по законам хищников: не шевелишься – не существуешь.

Спустя время дверь в комнату распахнулась. Металл ударился о стену с резким звоном. Через несколько секунд – в мою клетку. Вошли четверо, все в форме охраны, с одинаковыми тупыми лицами.

Я слабо ухмыльнулась от этого театра. Они действительно думали, что в таком состоянии я могла кому‑либо причинить вред? Идиоты. Я едва могла поднять голову. Едва могла стоять. Но им, видимо, было нужно показать свою силу. Продемонстрировать контроль.

Следом за ними вошла женщина в белом халате – та самая, что вчера вколола мне ту дрянь в кровь. Я не пошевелилась. Просто наблюдала за тем, что будет дальше.

– Вставай, – низким голосом скомандовала она.

Я не ответила. Просто смотрела на неё. Затем – на шприц, что она уже успела подготовить. Его прозрачный цилиндр ловил тусклый свет, а металлический наконечник отблёскивал, как нож. Моё тело напряглось. Каждая клетка кричала: «Беги, сопротивляйся, делай хоть что-нибудь!»

– Встань и протяни руку! – более громко и требовательно повторила она.

– Пошла к чёрту, – прошептала я.

Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли. Я не собиралась подставлять руку добровольно. Не собиралась облегчать им задачу.

Моё поведение не удивило ни одного из присутствующих в этой тесной клетке. Женщина сделала шаг в сторону и взглянула на одного из громил, стоявшего рядом. Без лишних слов он подошёл и схватил меня за запястья. Пальцы впились в кожу, как клещи. Рядом тут же появился ещё один и ухватился обеими руками за щиколотки.

Я закричала, насколько мне позволило моё пересохшее от жажды горло, и начала извиваться, но это было бесполезно. Они просто подняли меня, словно я ничего не весила, повалили на бетон, прижимая к полу всем весом. От резкого приземления я ударилась затылком. Боль взорвалась в черепе, разлетелась острыми осколками. Из груди громко вылетел весь воздух. Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались. Паника сжимала горло.

– Держите крепче, – бросила женщина. Тут же мою правую руку растянули, а после туго затянули жгут выше локтя – так сильно, что кожа побелела, а пульс стал биться прямо под поверхностью.

Она долго вводила иглу в вену – будто нарочно. Или, может, мне так казалось. Каждая секунда тянулась вечность. В конце концов игла вошла с предательски мягким, но болезненным нажимом и осталась там. Я закусила губу, чтобы не закричать.

– Я убью тебя, мразь, – прошипела я, глядя в лицо этой женщины и стараясь запомнить каждую её черту: каждую морщинку, каждую ресницу и родинку, коих смогла насчитать аж восемь. – Клянусь. Я выберусь отсюда, и ты будешь первой, кого я прикончу.

Она не отреагировала. Ни на мою угрозу, ни на взгляд, полный жгучей ненависти. Она даже не моргнула. Будто я была не человеком, а просто сосудом с кровью, образец которого ей не составило большого труда получить. Её лицо оставалось таким же безразличным, холодным, мёртвым.