Читать книгу «Три кашалота». Усни, но проснись. Детектив-фэнтези. Книга 22 - - Страница 6

VI

Не дожидаясь подобной просьбы от Абдулкаримова, Иван Прович отправил подобный же подарок и ему, отличавшийся лишь тем, что позолота на нем была изготовлена из других оттенков. Это указывало, что он экспериментировал с золотом, но не здесь, а там, где добывался удивительный полудрагоценный малахит.

Однако расчеты дарителя оказались неверными. Подарок Абдулкаримову послужил спусковым крючком. Неожиданно в ответ на этот знак дружбы, несмотря на прежде достигнутую договоренность – платить ему дань частью добытого в его горах, от хозяина гор поступила просьба, похожая на ультиматум: изготовить из найденных горщиками изумрудов ювелирную вещь для отправки в подарок родичам в Персию. Изумруд был найден как раз накануне, Лукой, исследовавшим признаки руд в корневищах ближайшего леса и увидевшим его в куске породы, будто расколотой корнями дуба. Крупный самоцвет, вышедший из рук ювелира, стоил бы целого состояния, но Иван Прович, не имея времени работать над ним, велел Калистрату почистить его и, сделав на нем легкую огранку, вырезать на матовой поверхности священные слова из Корана. Два дня корпел над камнем Калистрат. И когда Абдулкаримов принял камень в специальной крохотной шкатулке, доставленной ему самим Протасовым, он был так изумлен его размером и честностью гостя, который мог бы привезти камень и поменьше, что пообещал больше не требовать такой дани, но предоставить Протасову самому решать, чем расплачиваться за хозяйскую доброту. При этом, посмеиваясь, Абдулкаримов сообщил:

– Правда, советую тебе, господин Протасов, приготовить и третью шкатулку. Не сегодня завтра в долину гостить прибывает представитель древнего рода гуннов и чингизидов из киргиз-кайсацких степей Кайзахбай. Подумай сам: важна ли для тебя дружба с ним или нет? А я, как сказал ваш Пилат, убивший Ису, умываю руки.

– Хорошо, я приготовлю подарок и для него! – не раздумывая, ответил Иван Прович.

После этого Абдулкаримов встал, подошел к сундуку, вынул оттуда корону с небольшим рядом драгоценных камней, в которой, быть может, не хватало еще одного изумруда, и приставил его в пустое углубление, обрамленное желтыми зернами то ли золотого, то ли какого-то иного желтого минерала. В этот момент эти зерна будто вспыхнули ярче.

– О, да! – воскликнул хозяин. – Мой далекий брат будет доволен! Теперь его любимая жена помолодеет и сможет родить ему сына. Изумруд укрепит их семена, а возрожденные изумрудом Уграя зерна медистого агата позволят восстановить в ней силу материнства и, укрепив лоно, вернуть его в положение девственное! – Говоря это, что не сразу укладывалось в голове, Абдулкаримов смеялся и под конец даже загоготал. Он, видно, то ли очень любил своего далекого брата, то ли, напротив, этим подарком хотел выразить ему сожаление и над ним подтрунить. Но выражение этого чувства посредством драгоценного головного убора должно было служить одновременно и знаком извинения за будто бы невинные вольности. – Мой брат, – сказал Абдулкаримов затем, – то есть весь его род имеет свои особые секреты, как умножать силу рода… Он держит их под семью печатями тайн, но я к тайнам не столь щепетилен, и всегда, чем могу, помогу. Аллах зачтет мое бескорыстие, велик он и всемогущ!

– А в чем причина, многоуважаемый хан, что ты не желаешь таить своих тайн передо мной, чужеземцем?

– В том, что ты внушаешь доверие, господин Протасов! И потому что я помню тебя с тех пор, как ты вручал свою фузею императору, когда после охоты он внезапно позвал всех за собой в лабораторные мастерские. Да, да, я тоже был тогда в Замаранихе! Я помню, как доволен был государь, подстрелив двух галок, примостившихся на ветвях деревца во дворе мастерских… О, Петр Алексеевич выполнил тогда мою просьбу, наказав посланника в восточные земли барона Осетрова, и я был свидетель, как барон расшиб себе голову о крыльцо своего дома, когда его вместе с семьей вышвыривали на улицу, чтобы сослать в Астрахань или в Сибирь. Лучше бы в Астрахань! Уж там бы было несдобровать его жене и дочерям. Впрочем, малолетнюю дочь они все-таки потеряли, либо отдали кому-то на воспитание, а затем племянник моего друга графа Широкова увез их в Чебаркульскую крепость! Ха-ха-ха-ха! Петр при мне вручил судьбу этих женщин в руки его племянника, тогда еще поручика инквизиции, а тот молодец, вскоре став капитаном, кажется, приударил за старшей дочерью, да только тем, – тут рассказчик вдруг посуровел, – и спас ее и ее мать от нашего дальнейшего гнева. А то гнили бы их косточки где-нибудь в астраханских болотах. Ведь их муж и отец разорил моих родичей, приняв сторону наших врагов, и они передали карту золотых кладов Петру! После этого родичи съехали в Персию… О, немало лично мне стоило сил, чтобы не выказать императору всей моей глубокой досады, хотя ее сполна выразил ему науськанный графом Широковым мой сосед Изельбеков. И сколь много было приложено искусства, чтобы, в конце концов, обставить дело так, будто это я добровольно поделился золотом с императором. Но дело прошлое. Главное, все мы, барджиды, смешанные с чингизидами башкирских племен Северной Камы и Гипербореи, внесли свой достойный пай в золотую кладовую казны! К счастью, мы нашли золото и в этих горах. И чует мое сердце, что его здесь может быть больше, чем в Астрахани…

– Благодарю вас также за открытие и этой тайны! – Иван Прович приложил руку к сердцу и чуть поклонился.

– И это все от того, что я знаю, кто ты, и что я могу сделать тебя своим поверенным человеком во всех рудных и заводских делах, сколько бы шахт и заводов ты не построил для нас во всех этих горах Уграя с их протяженностью в сотню верст! И в знак своего доверия, я уже сейчас открою еще одну из наших важнейших тайн.

– О, я покорно и внимательно слушаю! Но в надежде, что мне потом не придется платить слишком дорого!

– Ничего… На всех хватит!.. И всякого серебра, и всякого золота, и всяких самоцветов!.. И о том оставили записи сами посланники в эти края Чингисхана… – Здесь Абдулкаримов запнулся, быть может, ругнув себя, что мог выдать и самую страшную тайну. – А теперь знай: не каждый самоцвет, даже являясь копией ему подобного по карату, огранке и цвету, равнозначен другому. На первый взгляд, все камни в этой короне выглядят равноценными, но среди них одни камни живые, а другие – потухшие! И одни несут здоровье, преимущества богатства и власти, а другие – пусты, и больше того, их потухшая сила может быть даже вредна. Но главная трудность в том, чтобы определить, какой самоцвет жив, а какой уже мертв. И это же касается золота! Вот почему зачастую новый король, хан, царь, император заказывает для себя новую корону!

– Но отчего же тогда он часто вставляет в корону тот самоцвет и то золото, которым может быть и тысячу лет?

– Хороший вопрос! Я сам себе так же задавал его! И отвечаю: от незнания истин!

– Да, это чудесная тайна, я о ней не слыхал! А ведь я знаю о многом!

– А в ответ на мою откровенность, ты тоже откроешь мне свои знания… Если пожелаешь. Но ты пожелаешь! Потому что я владею и тайной о том, каким образом в любом потухшем и даже мертвом камне и золотом минерале на царской короне можно возродить его силу и превратить в новорожденного, в девственного и полноценного! Да, да, зная одно верное средство!

– Какое же, хан? Я горю нетерпением!

– Это искреннее раскаяние в совершенных грехах и самое глубокое покаяние! Вот почему корону на голову монарха надевает досточтимый священнослужитель, он передает все прегрешения и грехи коронованного через себя на небеса, всевышнему, един он и всемогущ!.. Но если ты сам возложил на себя корону, миновав этот канон, ты рискуешь наслать на себя многие беды!..

– И все же зачем так много внимания мы уделили царской короне? – спросил Иван Прович.

– Потому что я чувствую, что однажды такую корону ты можешь возложить на себя. Но в этот момент ты должен будешь вспомнить о моей доброте и, обретя силу и власть, не оставить без средств к существованию мой древний барджидский род!

– Хорошо. Даю слово. Однако, хотелось бы ближе к реальности. Поговорим о камнях!

– Что ж, я продолжу! – говорил Абдулкаримов, время от времени делая еле заметные знаки слуге, который подливал чай и переменял сладкие блюда на низком длинном столе, застеленном скатертью, будто сотканной из золотых нитей и разделяющем двух собеседников. – При этом, не каждый новый минерал содержит в себе то, что приписывают его близким собратьям. Как говорили наши монгольские предки, каждый камень имеет свою скалу покаяния, и, оказавшись на чужой стороне, вернется к ней, отщепленный великими льдами или царями земными!.. Но хватит об этом! Я сказал достаточно много!

– Я благодарю вас, наш добрый хозяин! – Иван Прович поднялся.

– Помни еще, что тоже касается и людей. В чужой стороне внешне они могут слиться с племенами, живущими здесь изначально, но рано или поздно, отщепившись от своего дома, каждый, хотя бы с последней молитвой, но вернется к нему! Напоследок скажу, что это касается и моего рода, все мы в нем, так или иначе, близнецы и двойняшки, но одни из нас, как и камни, живые, и они как вечные несущиеся осколки звезд, а другие уже потухшие, кажущиеся очень большими, но ничем в сравнении с теми осколками, что упали с небес и, ожидая времени возвращения к звездам, покоятся на дне соседнего озера Чебаркуль… Там, кстати, есть хорошее место для крепости и, рано или поздно, она там займет свой достойный форпост. Но пока наш Кайзахбай опередил меня и указал императору поставить ее в урочище Челяби. Но ничего! Древние карты предстоящих событий указывают, что от Челяби и Причебаркулья до нашего соседа Чебаркуля, а это десятки верст, пролетит новое небесное тело и, упав в Чебаркульское озеро, укажет потомкам на место силы, где мы, барджиды, с помощью русских помощников, нанятых нами за золото, осуществим мечту о единстве всех наших племен! Однажды все они встретятся у своей горы покаяния и опять станут единой скалой. И с этого дня время мира потечет вспять, со дна озер и со дна рудников поднимутся в воздух упавшие осколки небес… А пока они все представляют лишь ценность для каждого ювелира, кто отвечает за приличный вид своих господ, за их одежду и что должно возлагаться священником на их царственные главы…

Абдулкаримов, который, как уже заподозрил Иван Прович, на ходу постепенно погружался в сон, на самом деле вдруг склонил свою седеющую главу, засопел, а затем послышался и его тихий храп.

Слуга тут же, поправив подушку, лежащую рядом, наклонил тело своего господина, уложил его и покрыл чудесным, отливающим серебром покрывалом…