Читать книгу За шепотом листвы - - Страница 5

Свет светил слишком ярко. Селиан ходил по кабинету, выжидая, запинаясь об одни, одни мысли. Укусы мух. Кусают, прокалывают со слюной. Прион-прион. Бляшки заполняют мозг. ИИ на компьютере просчитывал ходы, пока Селиан ходил частично по воспоминаниям (всех видимых в жизни мух, комаров, прочей нечисти), частично по своим прогнозам, частично по стерильным плитам и боялся смотреть на стеклянный гроб чуть дальше, в центре комнаты, поэтому забитые по углам тени приветствовали его.

Шаг за шагом – полоса на мониторе заполнялась. Звук колокольчика позвал Селиана, и он поспешил прыгнуть в кресло. Программа выдала безжизненный массив данных, который юноша не мог считать, пока тревожил браслет: слова распадались, буквы ускользали, числа, цифры сливались в единое полотно без связей. Кресло как будто лишилось мягкой набивки, оставив голое железо (экономят на всём?). Селиан попросил ИИ резюмировать, надеясь на скорость искусственного (оно, в отличие от собственных засыпающих нейронов, способно вместить полную скульптуру мира). Собрав все данные по первому случаю заражения Сомниум Мемории, нескольким другим, скудные по сове, сравнив, спрогнозировав, программа заключила, что первый – мальчик из племен – умер в течение года после начальных симптомов, а болезнь пробуждалась в течении пятнадцати, в то время как поздние случаи показывали ускоренное в два раза течение при том, что прион может связываться с магнитными молекулами экзокортекса. И конец как приговор: вероятность заражения при контакте (инвазивном, слизистой и т.п.) – девяносто четыре процента.

Шесть процентов. Селиан хотел кричать – засмеялся. Не так уж плох, правда? Тени смеялись с ним, своим шуршащим, щелкающим смехом светодиодов. Юноша посмотрел на гроб. Не попадая по буквам на клавиатуре, проверил запасы тканей Масала – ноль. Вчера что-то оставалось… Сколько же согнали на этот проект? Как теперь жить? Почему они такие упертые?..

Дверь в кабинет открылась, сметая щетинистой обмоткой пыль с плит. Селиан наконец унял неподконтрольный смех. Резко развернулся на кресле (что-то хрустнуло). Роткив закрыл портсигар перед своим лицом – блик исчез, пробежавшись по сердцу, но лампы коридора по-прежнему освещали его, словно голограмму; зашел в кабинет, убедился, что больше никого нет и снял очки. Чтобы так в самом начале? Селиан предчувствовал худшее и то, как крестный тщательно прикрывал карты в кармане, его лишь предубедило.

– Как дела обстоят? – Роткив с неестественным любопытством осматривал комнату.

– Они не пошлют опять?..

– Да.

– Да в смысле нет?

Крестный кивнул. Подобрался ближе – Селиан уткнулся в его нашивку под сердцем, с логотипом кошачьего приюта. Новая? Но стежки растрепались от старости или когтей. Никогда бы не подумал, что…

– У тебя есть…

– А… – Роткив выследил взгляд, потрогал пальцем шероховатую нашивку, от чего нити вылезли, и край пригнулся на мордочку. – Да, люблю их, а они играть с бликами. Глупые создания, истинная правда, не понимают совсем иллюзорности, как дети. Но даже приятно с ними, не одному. – Селиану тяжело было видеть глаза кошки снизу: как бы край не пытался их прикрыть, в искусственности, под сердцем, всё равно сияла зловещая лощина; он поправился на железном кресле и отвернулся.

Роткив заглянул в монитор. Пробежал по полным данным. Что-то понял и присвистнул:

– И у нас закончились образцы Мотемы? – Заметил, как неусидчив больше обычного совенок, как расширились глаза, удивленно и встревоженно, почти как… – Ты же не собираешься опять сбегать?.. – Селиан взглядом из-под бровей (одну ведь так и порезали тогда – срезали открытость с корнями…) сказал: «Как будто я могу…» – В прошлый раз тебя не остановило… Я просто…

Роткив не мог подобрать убедительные слова и с горьким сожалением осознал, что совсем не знает Селиана; должен был заменить отца, но стал кем? Просто коллегой или, не приведи карьера, боссом? Надзирателем? Пропасть непонимания только одно могло заполнить…

– Ты же видел статью двадцать четвертую контракта? – Селиан лишь пожал бровями – О выходе из зоны влияния цивилизации. Без одобрения это ведет к расторжению.

– Что за… – Он вздохнул, положил руки на стол и спрятал голову, пытаясь ей найти место.

– Может это и видится глупым, да, но благодаря твоим родителям, достижениям матери, у тебя еще неплохой. В моём вот вообще нельзя Баомбо покидать. А тебя могут перевести куда угодно! Представляешь?

Селиан фыркнул и поднял руки к потолку; тени упали на лицо:

– Это должно меня?.. – Встал с кресла, начал собираться, тревожа крест на руке.

– Просто… Пожалуйста, не посматривай на глупости. Едва не лишиться места в универе – это одно, но работы…

– Мы живем хуже племен! По заветам предков, династиями, из-за системы, где никто никого не… – Селиан написал что-то кому-то в корпоративном чате, на предыдущие облака собеседник так и не посмотрел, и выключил компьютер, побежал к двери.

– Совенок, подожди. – Роткив побежал следом, а Селиан разочарованно потряс головой. – Не забывай, кейрецу нас спасли. Что было бы иначе после войны? Стабильность…

Крестный начал было цитировать Гулами, этого… напыщенного, якобы умного бизнесмена, но умные идут в науку.

– Я слышал твоего Квора сотню раз, и его намасте Вишваса. – Селиан развернулся у двери. – Может, мы будем теперь … Марка Аврелия? «Наша жизнь – это наши мысли».

– Это разве не Га Вишвас сказал?

– Если путать с Буддой. Смысл один, а права заявляют разные… Есть ли вообще?..

– Разницы нет, ведь это истина! У мудрости нет срока годности!

– Это правда, если ты рожден не Селианом, а богом или императором. Захотел – рабы тебе философские труды приносят. Захотел – пишутся не законы нового времени, а переписываются старые. И мысли его от чумы не…

Свет в комнате ослаб для экономии. Тени выбрались из углов. Подобрались вплотную к стеклянному гробу за спиной Роткива. Крестный хотел поправить свои волосы, но только растрепал, обнажив малые залысины.

– Я понимаю, истинная правда. – Тусклый свет преломился на его глазах, и льды подтаяли. – Ты молод, горяч, я когда-то таким же был! Не умел взвешивать риск. И как раз после войны, когда остался один… – Он поправил на халате нашивку с разбитым сердцем и тучей дождя, но едва не сорвал. – Я пытался найтись в новом хаотичном мире. И из раза в раз инвестиции, бизнесы выгорали, тогда и закурил, перегорел. На таблетках сидел. Но, к шестидесятым, знаешь почему я наскреб свой диплом? Я увидел надежду, истинное зеркало. Идеи Гулами ведь отражали прочный фундамент. – Селиан поморщился, хотя редкие моменты искренности крестного его радовали, если бы тот потом не превращался в няньку из волшебной лавки. – Ну чего ты морщишься, все лучи кейрецу исходят к центру – банку, а кто лучше банков знает, как в хаосе контролировать риск?

– Это иллюзия. И птица может случайным пером маршрут сломить. Мир невозможно…

– Ну-ну, это не правда: всё можно сквозь призму пропускать, рассеивать. Поскольку так я и бросил. Разум человека, взять к примеру плацебо, сильнее тела, да и мира тоже!

– Ты же знаешь, что это не слишком доказано… Сомниум ты тоже будешь лечить?..

– Конечно, сон, болезнь, смерть – иллюзия. Главное, чтобы люди услышали, поверили. Вера, а точнее разум, важнее! Но их надо как-то убедить… – Роткив почесал залысины, как будто от этих идей они и прожглись.

– Ты сам не видишь абсурда? Хочешь убедить, но не хочешь риска – стабильность…

– Риск не помогает, а только ломает.

– Только чтобы построить «стабильность» новую, надо было сначала разрушить древнюю. Пойти на риск, убрать государства, систему… Сбежать за грани оп…

 Он излишне выпускал слова; ноги горели, как крест под пальцами, и Селиан развернулся – Роткив попросил послушать – попытался вытащить ловко карты из кармана, но стопка застряла, а когда потянул – часть выпала на плиты, и он нагнулся собирать, смотря на свое отражение со странной смесью заката и его иллюзорности. Неприятная жалость поднялась внутри Селиана, как при виде бездомного на улице, которому не мог помочь: сколько не говори, а он навсегда застрял в своих убеждениях. И всё же хотелось высказаться: крестный заслуживал правды, он не ужасный (хотелось верить) – просто слепец; но сжал клыки, мыслью открыл дверь и выбежал.

– Совенок, мы все – круги системы. Система – каждый из нас. Нельзя же помочь ни себе, ни другим, сбегая от истины за иллюзиями?!

Селиан хотел бы не слушать, чтобы не разочаровываться больше, завернул за угол. Шагал к лифту по пустому коридору. Тревожил крест. Хотел закричать, но не мог: иначе повредился бы в этом коробе.

За шепотом пылающей крови хотелось услышать бесстрастность ИИ, правды, вспомнить, что всё – в кошмаре, вместо эха фантазий крестного, но два облака показалось на экране экзокортекса. Одно – от Муэко, она звала в ресторан сегодня. Нельзя таким показываться. Нельзя портить вечер – Селиан перенес на завтра. А второе облако от друга, просьба помочь установить гидропонику. Селиан вздохнул, но, скорее всего, холодный водянистый раствор и серые растения помогут вернуться в привычное русло. К тому же, он не хотел отказывать сейчас, когда не слышал даже, что говорит шагами.