Читать книгу Жизнь служанки – 5 Паутина. Сага о Маше и Мэри - - Страница 2

Леди Дарси скучала.

Не принимает её лондонское высшее общество. Как ни старалась она влиться в круг аристократии, привычный мужу, а злой язык леди Кэтрин ле Бёр и скандал с Лидией сделали своё дело. На приглашения на званые обеды и охоты в Пемберли приходили вежливые отказы: хворают родственники, дела не дают возможности отвлечься столь приятным образом, траур в семье, и тому подобные ответы в совершенно категоричной и вежливой манере возводили стену между леди Дарси и привычным её Фицуильяму обществом. Ответных приглашений так же не поступало. Или были, но только на имя самого мистера Дарси, с припиской "без дам".

Как хорошо, что дети пока малы, для детских балов, танцев и вечеринок по случаю дней рождений, Рождества и Святок годятся соседи, кузены сестриц Джейн, скоро присоединятся малыши Кэтрин. Китти неожиданно для всех получила предложение руки и сердца от молодого Лукаса и недавно с ним обвенчалась. Мистер Беннет ещё крепок, но близнецы давно живут у Джейн, им там вольно неё, чем в Пемберли.

Но как же Элизабет хотелось, чтобы её обожаемые сын и дочь вошли в высший аристократический свет.

Супруг всё чаще задерживался в Лондоне, а она коротала дни в поместье или уезжала к сестре. Трещина между супругами росла. Всё же слишком разными они были, в разных кругах вращались. Хотя Анна Фицуильям, готовящаяся взять бразды правления благотворительности графства, уже приглашала на Святочный бал.

Джейн, поговорив с Чарльзом, предложила увеселительную поездку: всем вчетвером отправиться путешествовать. Мистер Бингли мечтал посетить Китай. Совершенно неизведанный для англичанок маршрут. Это вам не Рим с Парижем! Дела позволяют отвлечься, дети подросли, даже военные действия на суше и на море прекратились, так отчего бы не повидать мир, заодно изучая новые торговые возможности?

Дарси, к удивлению Элизабет, с удовольствием поддержал идею, и осенью 1814 года "Аллюр" покинул Бристольский порт, направляясь в южные моря. Они обогнут Африку, посетят Индию и острова Индонезийского архипелага, побывают в Китае и вернутся домой. Путешествие займёт не менее полугода, если не весь год, что поможет супругам восстановить отношения, подарит массу острых и ярких впечатлений и благотворно, надеюсь, скажется на финансовом положении сестры и свояка.

Эмоций и впечатлений и вправду хватило с избытком! Рыбная диета, жара и высокая влажность, туземцы, штормы и отсутствие элементарных удобств испытывали терпение леди и джентльменов.

Африка оставила тягостные впечатления: полуголые люди с непривычными чертами лица и цветом кожи, тучи мух и слепней, солнце, до волдырей обжигающе нежную белую женскую кожу и иссушающий ветер. Плохая вода, жёсткая козлятина, непривычного вида фрукты испытывали европейские желудки на прочность.

Индия, с её внимательными офицерами колониальной администрации внесла благостную нотку в строгий быт путешественников. Путешествие уже подходило к концу, когда на горизонте среди островов Малайского архипелага вырос пик.

Тамбора, представшая перед их взором, поражала воображение. Под тропическим небом среди изумрудных вод возвышалась огромная гора на окраине индонезийского острова Сумбава. Чтобы взобраться на ее вершину, скрытую в туманной дымке на высоте почти в пять километров, нужно специальное снаряжение. зато у её подножия раскинулись плантации сахарного тростника, ванили, кофе и мускатного ореха. Холмы островов были покрыты террасами, на которых местные туземцы выращивали рис. Джейн и Элизабет с восторгом обозревали живописные окрестности и с удовольствием приняли предложение губернатора провинции, мистера Раффлза, отдохнуть после долгого и утомительного путешествия на Яве, среди соотечественников, представителей британской колониальной администрации провинции Западных малых Зондских островов.

Сэр Томас Раффлз, ботаник, орнитолог, политик, путешественник, ботанический коллекционер, аболиционист был искренне рад встрече с соотечественниками и показывал им новые владения Англии.

В милых развлечениях миновал март 1815 года. Судно и команда пополнили трюмы экзотическими товарами, специями и уже готовились отчалить в Китай.

Однако 5 апреля, незадолго до отплытия "Аллюра", всех взволновали взрывы внутри кратера Тамборы. Яву тоже потряхивало, и испуганные непонятным явлением женщины английской колонии собирались на террасах бунгало и в беседках. Находиться в домах было откровенно страшно: пыль и побелка сыпались прямо на головы, от частых земных толчков стонали стены, сложенные из камня и лопались стёкла в окнах.

Губернатор провинции Томас Стэмфорд Раффлз категорически запретил путешественникам покидать Яву и отправил на остров Сумбаву, где возвышался пик, несколько кораблей – он полагал, что произошло нападение на один из британских фортов. Прибывшие разведчики присутствия неприятеля не обнаружили, зато оказались едва ли не в эпицентре событий, оказавших влияние на Европу. Началось извержение! Однако многочисленные местные жители никакого волнения не выказывали – вулкан часто дразнил своих соседей и все надеялись, что качественно откашлявшись вулкан уснёт снова, как и множество раз до того.

Но фонтаны пепла и вулканических газов из кратера становились все выше и сильнее. Море на сотни миль вокруг вставало дыбом и ни о каком отплытии и речи быть не могло. Вечером 10 апреля над вулканом взвились три гигантских пламенных столба, окрашивая небосвод пепельным, черным и белым, багрово-алые языки огня и лавы в вышине, недоступной глазу, слились в один громадный факел. С неба сыпались пепел и вулканические бомбы, а потом по склонам горы стремительно и неотвратимо пополз пирокластический поток, за которым ползла лава. Спасать кого-либо было поздно… Вулкан извергался пять лней. Взрывы породили гигантское цунами, которое обрушилось на берега несчастного острова. Поднявшийся ураганный ветер вырывал с корнем деревья, гонял тучи пепла, пемзы и пыли, а вода смывала это все в океан.

С ужасом и трепетом взирали Джейн и Элизабет на ад, развернувшийся в небесах и на воде. Казалось, что горит самый воздух. Горячие молитвы возносили женщины, но небеса были глухи, а с неба всё сыпался и сыпался обжигающий пепел, а воды были полны пемзы. Солнце не проникало сквозь пелену плотных туч. Начались пожары. Команда "Аллюра" убрала все паруса и день и ночь окатывала палубу и борта судна забортной водой. Моряки спасали свои жизни. И едва море успокоилось, капитан, убедив хозяина, приказал поднять якоря.

С тяжёлым сердцем отплывали супружеские пары Дарси и Бингли из рая, превратившегося в ад. Но дела торговые вели их в Китай.

В моей душе осадок зла

Перо летало по бумаге.

Твёрдый почерк, отсутствие завитушек и изящных росчерков и столь же неженственные резкие слова: "Милостивый государь, Александр Иванович! Своими письмами и настойчивыми и требованиями вы весьма дискредитирует меня. Я, насколько то в силах моих и познаниях, рассказала уже Вам о свойствах минералов и опасных свойствах поражённой спорыньёй ржи, о чемеричной воде и ландышах, даже о вороньем глазе. Увы, все мои познания на том исчерпываются.

Но Вы теперь интересуетесь друзьями и соратниками супруга моего, Николая Фёдоровича Аренда. Это нечестно! И я не имею возможности и желания рассказывать Вам о новостях, им мне сообщаемых. Тем более, что Николай Фёдорович и не рассказывает мне подробностей о заседаниях ложи масонской, в коей он состоит.

Если Вы так горячо интересуетесь этими вопросами, то прошу Вас задавать эти вопросы тем, кто более информирован – самим господам офицерам, а не супруге одного из них. С тем прощаюсь с Вами и надеюсь, что при личной встрече вы не будете держать зла на верную супругу верного престолу и Отечеству человека. Остаюсь с уважением к Вам и заслугам Вашим Мэри Яковлевна Арендт, в девичестве Гиммис. "

Запечатывая сие послание Машенька внутренне дрожала от страха, но понимала, что в этот раз уступать нельзя.

Тем более, что Николушка намекнул, что срок пребывания его в оккупационном гарнизоне подходит к концу. И пусть студенты Сорбонны страдают, оставшись без научного руководителя, не страшащегося применять новые методы диагностики и лечения. Пусть учатся сами применять на практике вековые методы народной медицины и проверять их действенность экспериментальным путём. Хирург должен учиться всю жизнь.

А его ждёт Россия и супруга ненаглядная!

Оглядывая в окна свои земли, понимала Марья Яковлевна, что недолго ей осталось наслаждаться пленэром и простыми радостями хозяйствования. Супруг наверняка пизовёт её к себе, а вот куда: в Москву или Петербург – неизвестно. Даже он сам ещё не знает, где повелением государя будет обретаться военный хирург.

С сарказмом и насмешкой цитировал Николушка, награждённый Орденом Почётного Легиона, своего французского коллегу Пьера Франсуа Перси, будущего президента Французской национальной академии медицины.

"Расставаясь со мной он пишет: «Мы свидетельствуем, что он проделал много важных и опасных операций, из которых большинство были полностью удачными; к высокому уважению, которое вызывают его заслуги, многое привносят его личные и моральные добродетели, и мы считаем себя счастливыми выразить это доктору Арендту при возвращении к главным силам русской армии».

А вот как-то встретят меня убелённые сединами и увешанные наградами за научные труды русские учёные мужи от медицины? Не почувствуют ли во мне соперника сии старые львы? Увы, только время покажет.

До встречи, ангел мой! Надеюсь, что останемся с тобою жить в столице, но без сомнения уверен, что последуешь ты за мною хоть в Читу или Красноярск, коли Судьбе или Государю сие потребно будет."

Вот уже как два месяца прошло с того дня, как пересекла его кибитка пограничные кордоны империи, а супруга весточки о решении государя пока не получала. Уже и колос в полях наливается, а благоверный все числится за своей 12-й дивизией. И вот, новость пришла долгожданная – снят дом, в котором её, голубку сизокрылую, ждут с нетерпением.

А как оставишь то, к чему привыкла, прикипела?! Вновь получает Гаврила Мефодьевич самые подробные инструкции, а бабы с мужиками грузят небольшую поклажу на крышу кареты. Основной обоз будет отправлен по первому зимнику. Сейчас с собой только самое необходимое: посуда, постель да перины с подушками.

В съемном доме на Английской набережной жить и строить семейное гнездо предстоит Машеньке. Госпожа графиня Анна Алексеевна даже сначала обидеться изволили, что не в её дворце гости остановятся, но потом признала, что свой дом обустраивать – правильное решение, пообещала быть на новоселье первой гостьей.

Качается карета, пылит за окошками Старый Екатерининский тракт, мелькают рощицы берёзовые и боры сосновые. На своих лошадях путешествует барыня, не торопится, копеечку бережёт. Две недели пролетели быстро.

Здравствуй, любимый…