Читать книгу Фиалка для Кардинала - - Страница 2

Тремя месяцами ранее

Ноги гудели так сильно, что навязчивая мысль ампутировать их все настойчивее била по вискам. Я с радостью променяла узкие балетки на удобные кроссовки и не сдержала стона облегчения.

Наконец-то эта смена закончилась.

– Эй, Ви! – в раздевалку, которая представляла собой узкую комнату с парой утащенных с какой-то школы шкафчиков, заглянула Эмили. – Мы домой. Тебя довезти?

Я вспомнила нашу прошлую поездку: я, Эмили и Киран на заднем сидении старого седана, Мария за рулем, Нейт – рядом с ней. И все бы ничего, если бы влюбленная парочка рядом со мной не сосалась всю дорогу, сопровождая все это действие тихими стонами и пошлым шепотом, за гулом двигателя слышимым только мне.

Чуть не передернуло. Я, конечно, не ханжа, но на тройничок не подписывалась. Тем более в роли пятого колеса для телеги.

– Нет, спасибо, – я улыбнулась максимально добродушно. Сама по себе Эми – девушка хорошая. Но любовь напрочь отбила ей мозги, поэтому в присутствии Кирана она стремительно тупела. – Меня встретят.

– О, тот самый таинственный красавчик? – Эмили поиграла бровями, а я поспешила спрятать глаза. Пришлось сказать всем, что у меня есть парень, иначе выносить попытки свести меня с любым свободным официантом, барменом или другом было невозможно. – Опять на него не посмотрим! Когда уже нас познакомишь?

Я пожала плечами.

– Как только, так сразу.

Угу. Как только найду того, кто согласиться сыграть эту роль.

Пожелав мне хорошей дороги, Эми упорхнула в сторону заднего выхода. Я же подхватила сумку с формой, которую давно пора было постирать, захлопнула шкафчик, на котором все равно не было замка, и опустилась на единственную лавку, тянувшуюся через всю комнату. Надо выждать, когда мои напарники с вечерней смены разойдутся, а с ночной – погрузятся в работу, и тогда путь будет свободен.

Через пятнадцать минут я оставила за спиной дверь бара. По-хорошему, давно пора было уволиться – шестичасовые смены после целого дня в университете и подработки в больнице – настоящий ад. Но денег не хватало, и приходилось крутиться. Папа почти не вставал с постели, мама – все время крутилась около него. Нужно было как-то кормить семью, а кто это будет делать, кроме меня?

Пособия по инвалидности едва хватало на лекарства, а за одну смену официанткой я получала достаточно, чтобы запастись продуктами на неделю. Если везло с чаевыми – удавалось еще и на учебу откладывать. На оплату следующего семестра я скопила, а вот дальше…

До пресловутого «дальше» еще дожить надо. А для этого предстояло доплестись до остановки и не уснуть в последнем автобусе – пару раз я так уезжала до конечной, а потом тащилась домой три квартала пешком. Как вспомню – мурашки по коже.

Я бросила взгляд на телефон. Время поджимало: если не потороплюсь, тогда тащиться придется не три, а все восемь кварталов.

Недолго думая, свернула на соседнюю улочку. Она узкая и плохо освещенная, но самая прямая. Иногда тут можно было встретить полусонных бомжей, но они в основном безобидные и медленные – достаточно ускорить шаг, и они всегда отставали.

Страха во мне не было: в конце концов, я – будущий хирург. Но предательские мурашки все равно пробирались под куртку, когда я шла вдоль близко стоящих друг к другу кирпичных стен.

Воздух в переулке был густой, спертый, пах влажным камнем и чем-то кислым. Я ускорила шаг, стараясь не скрипеть подошвами по утрамбованной земле. В ушах стоял монотонный гул города, но сквозь него вдруг прорвался странный звук – короткий, глухой хлопок, похожий на лопнувший воздушный шарик.

А вслед за ним – сдавленный стон.

Я замерла, вжавшись в шершавую стену. Впереди, в глубокой тени между двумя выступами, копошились силуэты. Трое. А на земле, корчась, лежал четвертый. Сначала я не поняла, что увидела. Мозг отказывался складывать картинку. И тут до меня донесся голос: холодный, лишенных всяких эмоций.

– Я спрошу еще раз, – взрослый мужчина, судя по тембру, склонился над тем, что лежал и тихонько стонал. – Где девчонка? Я точно знаю, что ты привез ее сюда.

– Я же ответил, не было никакой девчонки! – тот, что на земле, едва не плакал. – Единственная баба, которую я привозил из Санта-Люминии, вышла на автовокзале!

Я знала про Санта-Люминию – соседний город, километров двести от нашего Гринвилла. И это – единственная разумная мысль, которую выдал мой заторможенный увиденным разум.

В свете единственного фонаря было видно, как тот, что склонился, распрямился. Он казался огромным, а еще совсем не подходил этому месту: на нем был классический костюм темного цвета и белоснежная рубашка, ярким пятном выделявшаяся в темноте. Двое, что стояли чуть позади, выглядели куда проще – джинсы и кожаные куртки.

– Неправильный ответ.

Бугай кивнул одному из своих спутников, и я увидела его: направленный в сторону пистолет.

Пух. Еще один лопнувший шарик, и человек, что все это время скулил на грязной земле переулка, вдруг замолчал. Его тело дернулось и замерло.

А я вскрикнула раньше, чем до моего мозга дошло, что именно произошло.

Звук вырвался сам – короткий, обрывочный, задушенный собственным страхом. Я вжалась в стену, зажмурилась, запечатала рот руками, молясь, чтобы они не услышали. Чтобы тень поглотила меня.

Тишина после выстрела была оглушительной. Потом – спокойный, ровный голос человека в костюме:

– Кажется, у нас гости.

Кровь в жилах превратилась в лед. Я не дышала. Сердце колотилось так, что, казалось, его отзвук гулял по всему переулку.

Беги, глупая. Беги, пока тебя не нашли.

Но ноги приморозило к земле, а где-то на краю сознания еще теплилась мысль, что речь шла не про меня.

Человек в костюме медленно повернул голову. Его взгляд, тяжелый и безразличный, скользнул по темноте и остановился на мне. Он не удивился. Не разозлился. Он просто отметил мое присутствие.

Беги!

Я рванулась назад, к выходу из переулка, заплетаясь в собственных ногах. В глазах плясали черные пятна, сумка била по коленям. Мне казалось, я бежала целую вечность, но успела сделать всего четыре шага. Чья-то железная хватка сдавила руку выше локтя, крутанула, и я с глухим стоном рухнула на колени. Из сумки высыпалась форма: юбка и рубашка, и без того не первой свежести, теперь впитывали в себя грязь из ближайшей лужи.

Меня грубо подняли и прижали к шершавой стене. Я не видела того, кто держал меня, но даже в полумраке четко различала Его, замирающего в каком-то полуметре – в безупречном костюме, на котором не было ни пятнышка. Лицо было собранным, словно это не он только что отдавал приказ убить человека. Широкие черные брови расслаблены, нос прямой, но с заметной горбинкой. Щетина.

И совершенно пустые, лишенные всяких эмоций глаза. Словно я смотрела не на человека, а на манекен. Дорогой, отутюженный, но бездушный. В его взгляде не было ни злобы, ни азарта – только холодная констатация факта. Нового факта.

И этот факт – я.