Читать книгу Лимберлост - - Страница 4

Десять лет спустя Нед снова вспомнил о ночной встрече с безумным китом. К тому времени он покинул Лимберлост и ушел в леса на востоке. Он работал в бригаде лесорубов, валил огромные эвкалипты, древних колоссов с твердой древесиной призрачного оттенка. Некоторые из них поднимались ввысь на сотню ярдов, чтобы щекотать листьями щеку неба. Ароматный сок, похожий на кровь, сочился из ран, которые наносили деревьям мужчины с топорами.

Нед был самым молодым на лесоповале. А еще он был бригадиром. Он получил эту должность благодаря тому, что мало пил, а остальные лесорубы пили так, будто им за это платили. В конце каждого рабочего дня они возвращались в свой лагерь и там измывались уже над самими собой с тем же ожесточением, какое обрушивали на Белых Рыцарей (так они прозвали огромные бледные эвкалипты). Они заливали себе в глотки целые озера пива и целые реки коричневатого жгучего рома. Развалившись в тени Белых Рыцарей, они пели, дрались и кричали до рвоты, звали жен и валились без памяти в свои палатки.

Когда Неда сделали главным, начальство поставило перед ним одну-единственную задачу: оставаться трезвым, чтобы хаос не поглотил весь лагерь. В рабочие дни он номинально руководил лесорубами – людьми опытными, закаленными десятилетиями войны с деревьями. Они редко испытывали нужду говорить друг с другом, даже когда валили самых больших Рыцарей, обрубали им ветви и стаскивали бледные, словно светящиеся стволы в лесовоз. Никто из них не нуждался в руководстве Неда, хотя обычно лесорубы послушно дожидались его кивка, сощурившись в свете заходящего солнца, и только потом заканчивали рабочий день.

Пока Нед вел грузовик обратно в лагерь, мужики начинали пить уже в кузове. Вечерами он сидел, откинувшись, улыбался и потягивал лагер, не позволяя себе больше одной бутылки, а лесорубы на его глазах превращались в лесных гоблинов, пьяневших не только от спиртного, но и от сладкого липкого сока поверженных врагов. Нед будил их на рассвете, затаскивал в грузовик, отвозил на делянку с останками искалеченных деревьев и вываливал рядом с холодными топорами, рядом с пилами в пятнах сока.

Однажды вечером после особенно изнурительной борьбы с Рыцарями разговоры в лагере приобрели совсем уж непристойный характер. Речь шла о шлюхах, о мокрых щелях, о содомии. Высказывались мнения, что занозы от сношения со смазанным воском древесным дуплом в конечном счете лучше долго не заживающих ран, полученных в неудачном браке. Нед не считал себя ханжой, но ощущал крайнюю неловкость, слушая такие разговоры, особенно трезвым. Подбросив полено в костер, он вернулся на свое место, а потом и вовсе ушел гулять по ночному лесу, незамеченный разгоряченными лесорубами.

Он медленно двигался между деревьями. С каждым осторожным шагом голоса лесорубов становились все тише. Через некоторое время они так отдалились, что больше напоминали лай и повизгивания. Свет звезд сочился вниз, выделяя из темноты комковатые формы, очертания влажной листвы. Вскоре Нед добрался до разлившегося ручья, и его мерное журчание окончательно заглушило шум лагеря.

Нед сел на землю в надежде, что ночная прохлада и лесной покой усмирят его мысли. Но вместо этого им овладела тревога. По кустарникам пронеслось хриплое рычание, верный знак, что где-то поблизости разъяренный зверь. За рычанием последовали другие, более глубокие, гортанные звуки – рев, ворчание, а затем раздались визгливые вопли, полные безнадежности и безысходного ужаса. В этой какофонии Неду чудились ярость, негодование, боль, но отчетливее всего звучала мучительная нота неукротимого голода. Ночные крики заполнили его сознание. Он больше не слышал ручья.

Нед знал природу этих звуков. Это тасманские дьяволы поймали добычу – или, что более вероятно, стащили ее у сумчатой куницы – и теперь дрались за мясо. Он много раз слышал такие крики. Ему был знаком ужас, который ненасытные твари внушали друг другу во время кормежки. Но прежде, когда он слышал рев дьяволов в ночи, с ним рядом всегда кто-то был: отец, братья, Джек Скворец. Никогда еще он не слушал этот кошмарный оркестр в таких подробностях, сидя в холодной темноте вдали от дома.

Именно в это мгновение, снова чувствуя липкий страх от близости невидимых чудовищ, он перенесся в ночь знакомства с безумным китом. Ощущение было очень похоже на испытанное тогда в лодке, в таких же обстоятельствах: вечер разгула демонов, близость кровавой расправы. Неда охватила дрожь, он понял, что совсем замерз. Лесной холод не сильно его беспокоил, покуда Нед сидел у костра с другими мужчинами, но здесь, у ручья, он чувствовал, как тепло по капле уходит из тела.

Тогда, сидя в лодке посреди устья реки, он тоже дрожал. Дул резкий и ледяной океанский ветер, и Нед вспомнил, как в какой-то момент укутался полами толстой шерстяной куртки. Без сомнения, чьей-то. Своей куртки у него не было до подросткового возраста. Она не могла быть отцовской, иначе он буквально утонул бы в ней. Скорее всего, это была куртка Тоби или Билла. Нед не помнил, от кого получил ее. По многим причинам было бы логичнее предположить, что от Тоби, хотя с той же вероятностью от него можно было получить не куртку, а насмешки за проявленную слабость.

Но Тоби сидел с другой стороны лодки, между ними расположился отец. Нед прижимался к Биллу, пока они ждали, как поведет себя кит. Может ли быть, что это Билл одолжил ему свою верхнюю одежду? Нед с трудом мог припомнить, чтобы старший из двух его братьев когда-нибудь с ним разговаривал. Но тепло шерстяной куртки он запомнил очень хорошо.