Читать книгу Лимберлост - - Страница 6

Образ этой пятнистохвостой сумчатой куницы преследовал Неда годами. Ее широко разинутая пасть всплывала в памяти каждый раз, когда он становился свидетелем того, как в один миг смешиваются воедино ужас и ярость. Например, когда однажды он увидел мальчика, бросающего камень в собственную мать на главной улице Биконсфилда. Или когда наблюдал, как в баре после матча два пьяных регбиста возят друг друга по столу из миртового дерева. Или когда в бытность чернорабочим на овцеводческой ферме материковой Австралии в адскую жару он стал очевидцем того, как перегревшиеся на солнце овчарки зверели, плюясь клочьями пены. Еще один такой случай произошел недалеко от дома, когда ему было двадцать лет.

Он плавал в море, в той его части, что омывала скалистое побережье с бухтами и сухими лесами к северо-западу от Лимберлоста. С ним был Скворец и несколько ребят из долины, а еще девушка, которая в то время занимала мысли Неда и днем, и ночью, даже когда они не виделись. Компания доехала до места, где дорога заканчивалась, и двинулась пешком через береговые скалы, сквозь густые рощи казуарин и заросли царапающегося орляка по тропинке, которая, резко нырнув вниз, наконец привела их в узкую бухту. Этот уединенный залив отделяла от водного простора крутая стена из щербатого долерита, а за ней просторной блестящей равниной лежал океан.

Нед плавал с маской и трубкой возле кораллового рифа. Искал моллюсков галиотисов, которых еще называют морскими ушками. Там было много красных галиотисов, их узорные раковины в форме покрытых ржавчиной спиралей прятались среди камней и водорослей, но различить их было нетрудно, стоило лишь захотеть. Среди кораллов мелькали рыбки, в основном серо-желтые губаны, но попадались и рыбы-жабы, оранжевые морские петухи, полосатые морвонги. Нед то и дело замечал в водорослях зыбкий танец каракатиц. Там, где между камнями проглядывало бледное океанское дно, он видел косяки исполненных важности лососей, что проносились совсем близко к поверхности воды. Под ними по песку плавно двигались громадные черные диски – охотящиеся скаты с шипами на длинных хвостах.

Нед нырнул глубже. Его взгляд скользил по водорослям, вбирал текстуры и вспышки цвета на скалах. Вскоре легким стало тесно в груди, и ему пришлось всплыть на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха. Женщины из племени леттеремайрренер, жившие раньше на этом побережье, умели надолго задерживать дыхание и, нырнув, доверху наполняли морскими ушками плетеные сумки, которые висели у них на шее. Он слышал, как об этом рассказывали старики из долины, заставшие те времена. Нед мог оставаться под водой не дольше минуты. Когда ощущал жжение в легких, он представлял себе аборигенок, обмазанных тюленьим жиром, и то, как они откалывают от скал раковину за раковиной сподручным деревянным долотом. Ему редко удавалось добыть даже одного галиотиса за раз, а использовал он для этого ржавую плоскую отвертку. Сравнивая себя с теми женщинами, Нед ощущал в груди звенящую пустоту; он осознавал недостаток сноровки, нехватку практических уроков и древних знаний. Он чувствовал непрочность собственной связи с местом, где живет. Чувствовал, как мало он властен над миром.

Но солнце стояло высоко, океан был спокоен. Нед набрал в легкие воздуха и снова нырнул. Вскоре он увидел в синем сумраке выпуклый крапчатый панцирь галиотиса. Он опустился ниже, пытаясь удержаться на месте и одновременно подсовывая отвертку под раковину. Иногда моллюск чувствовал все эти движения вокруг себя и присасывался к камню. После этого его было сложнее отковырнуть, приходилось нырять несколько раз. Но тут Нед справился быстро: он воткнул отвертку между раковиной и камнем и оторвал моллюска прежде, чем тот почувствовал опасность. Схватив раковину, Нед заметил что-то разноцветное рядом со своей рукой.

Галиотис не метнулся в сторону, как сделала бы рыбка, не дернулся в попытке уплыть, как кальмар или каракатица. Нед вынырнул на поверхность, хватая воздух ртом, и снова погрузился. Сначала он увидел только риф и воду, но история повторилась: что-то сине-коричневое отпрянуло и ударилось о плоскую вертикальную скалу. Подвинувшись ближе, Нед увидел, что это на самом деле. Спинорог.

Он застыл прямо перед Недом, прижимаясь к скале. Шип на голове поднялся, и рыба подалась вперед, направляя оружие на своего преследователя. Шип больше напоминал рог, чем часть позвоночника, а сама рыба была похожа на маленького океанского единорога.

Нед завис перед спинорогом. Рыб из этого семейства он видел только в прилове. Забагренные случайно, они не проявляли признаков борьбы и издавали короткие утробные звуки, плюхаясь на пристань или палубу. Нед считал их существами неразумными, лишенными чувств. Но в этой рыбе билась энергия страха. Ее шип-рог стал еще длиннее. Тело вибрировало от скрытой внутри силы. Рыба открыла рот, показав ряд зубов.

В это мгновение воспоминание о сумчатой кунице возле курятника снова вернулось к Неду. Отчаянная оборона рыбы освежила в памяти те события. Зверек, загнанный в угол, встающий на дыбы. Его пятна, такие яркие в утреннем свете, и кровь, и темная шерсть, и поблескивающая кость. Его пасть со сверкающими зубами и шипящие вскрики. Его ярость. Его паника.

У Неда жгло в груди, отчасти из-за недостатка кислорода, отчасти из-за чего-то еще, багрового и тяжелого. Рыба ринулась в атаку. Нед устремился к поверхности.

Вынырнув, он стал жадно хватать воздух ртом. Он протер глаза, проморгался от попавшей в них соли, щурясь от яркого солнечного света. Морское ушко, добытое под водой, все еще было зажато у него в кулаке. Нед удивился, обнаружив в руке эту складчатую мышцу, сокращающуюся в своем панцире.

Настроившись на возвращение в сухой и тяжелый мир, он оглянулся на бухту и увидел девушку, которая занимала все его мысли в последнее время. Она лежала на камнях в обрамлении высоких скал, рукой загораживая глаза от солнца, и Нед, забыв о зубах и страхе, стал думать только о солнце, жаре, девичьей коже.