Читать книгу Мой личный катализатор хаоса - - Страница 7

Утро началось с того, что Джонсон уже с порога нашёл повод придраться к Николь. Его громкий, неприятный голос разносился по офису, как скрежет вилки по стеклу:

– Мисс Брукс, вы снова перепутали приоритеты в отчёте. Я вас о чём просил? Не о «творческом подходе», а о чёткой таблице с цифрами! Или у вас талант исключительно к катастрофам?

Николь сжала зубы. Обычно она могла бы съязвить в ответ, но сегодня всё было слишком тонко. Гормоны делали своё дело: раздражение и обида накатывали волнами.

– Может быть, вы наконец начнёте работать, как опытный специалист, а не как студентка на практике? – продолжал он, не давая ей вставить ни слова.

– Вы вообще слышите, что я… – начала Николь, но голос дрогнул.

Секунда – и она поняла: ещё чуть-чуть, и прямо здесь, перед коллегами, сорвётся. Горло сжало, глаза защипало. Она резко развернулась и убежала в туалет, громко хлопнув дверью.

В зеркале на неё смотрела девушка с блестящими от слёз глазами и дрожащими губами.

– Великолепно, Николь, – пробормотала она. – Просто суперпрофи.

Через пару минут дверь тихонько приоткрылась, и в щель просунулась голова Дженни – её лучшей подруги-бухгалтера.

– Ну что, я могу войти? Или у тебя репетиция «Титаника»? – осторожно спросила она.

Николь хмыкнула сквозь слёзы:

– Заткнись.

– Значит, можно, – решила Дженни и протиснулась внутрь. За ней появился и Марк, айтишник, вечно таскавший худи с комичными надписями. Сегодня у него было «404: настроение не найдено».

– Я слышал, что Джонсон снова полез с претензиями, – сказал Марк, подавая Николь бумажные салфетки. – Хочешь, я его сервер на пару часов «случайно» положу?

– Очень смешно, – всхлипнула Николь, вытирая глаза.

– Я не шучу, – серьёзно добавил он. – Для таких случаев у меня есть специальная кнопка.

Дженни фыркнула:

– Я бы предпочла налить ему слабительного в кофе.

Николь попыталась улыбнуться, но сердце всё равно болело. И тут телефон в её руках завибрировал.

На экране: Эштон Картер.

«Скажи честно: ты в туалете рыдаешь или уже успела поправить помаду и выглядишь так, будто готова соблазнять мир?»

Николь фыркнула сквозь слёзы и быстро набрала:

«Картер, ты невозможен. Это твоя версия поддержки?»

Ответ прилетел моментально:

«Абсолютно. Потому что я знаю: плачущая ты – тоже чертовски красивая. Но представляю тушь по щекам – и у меня слишком много мыслей. Лучше бы я проверил лично.»

Щёки Николь вспыхнули.

«Ты ненормальный!» – написала она.

«Да. Но только с тобой. С другими я приличный. Ну… почти.» – снова вспыхнул экран.

– Это он? – спросила Дженни, склонившись над плечом. – Ага, вижу. У тебя тут… ух ты. Горячо.

Николь сердито прижала телефон к груди:

– Дженни! Это не то, о чём ты думаешь.

– Ага, бизнес, – усмехнулась та. – Очень страстный бизнес.

Николь набрала ответ:

«Я работаю. У меня совещание. Ты отвлекаешь.»

Эштон:

«А ты даже не представляешь, как сильно я хочу отвлекать тебя. Но если решишь, что совещание скучнее меня – скажи слово, и я приеду. Увезу прямо из офиса. На „рабочий ужин“. С намёком.»

Николь чуть не уронила телефон.

«Ты слишком самоуверен. Думаешь, я сорвусь?»

Эштон:

«Нет. Думаю, ты будешь строить из себя приличную. Но потом всё равно согласишься. Ты же знаешь, я умею ждать. Вопрос только: сколько выдержишь ты?»

Она прикусила губу, чувствуя, как её бросает то в жар, то в холод. И в этот момент в туалет вошла секретарша из ресепшена с огромным букетом белых пионов.

– Николь? Это тебе.

У неё отвисла челюсть. На карточке: «Чтобы Джонсон понял: у тебя уже есть покровитель. – Э.»

Дженни присвистнула:

– Ну всё, девочка. Тут даже «Секс в большом городе» отдыхает.

И тут же новое сообщение:

«А ещё я заказал тебе фисташковые круассаны. Ты знаешь, что придётся расплатиться. И нет, улыбкой ты уже не отделаешься.»

Николь закатила глаза:

«Что же ты хочешь?»

Эштон:

«Поцелуй. Не виртуальный. Не в шутку. Настоящий. И предупреждаю, я намерен его получить.»

Она ощущала, как сердце бьётся быстрее, чем после трёх эспрессо. А за стеной туалета Джонсон уже кипел от злости: букет и смех Николь были для него как соль на рану.

Игра только начиналась.

Николь, прижимая букет белых пионов к груди, вышла из туалета вместе с Дженни и Марком. Коридор офиса будто замер – десятки глаз устремились на неё. Одни смотрели с завистью, другие с любопытством, а кое-кто – с явным удовольствием. Шёпот прокатился по опенспейсу быстрее, чем корпоративная рассылка:

– Видела? Это ей!

– Кто вообще дарит пионы? Это же не просто так.

– Может, у неё появился поклонник?

Николь подняла подбородок выше, делая вид, что ей всё равно. Но внутри сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.

Джонсон, заметив её возвращение с букетом, застыл у своего стола. Его лицо стало тёмно-красным, словно помидор, и в глазах сверкнула злоба.

– Мисс Брукс, – процедил он, – я что-то пропустил? С каких это пор у нас офис превратился в оранжерею? Или вы решили подрабатывать в Instagram-блогерах (запрещённые в РФ организации)?

Николь открыла рот, чтобы что-то возразить, но её спасла Дженни.

– Между прочим, мистер Джонсон, – весело заметила она, – пионы считаются символом успеха и процветания. Может, это намек судьбы, что с Николь у компании всё получится?

Марк даже не отрываясь от клавиатуры буркнул:

– Я бы сказал, что это намёк на то, что в нашем офисе наконец-то появился нормальный аромат. А то до этого пахло только отчаянием и кислым кофе.

Коллеги тихо прыснули. Джонсон рявкнул:

– Тишина в офисе! У нас работа, а не балаган!

Николь, стараясь не улыбнуться, вернулась к своему рабочему месту. Букет она поставила в высокую вазу с водой, а рядом Дженни ловко подсунула пакет с только что доставленными круассанами. Запах фисташкового крема мгновенно наполнил пространство.

Телефон в руках завибрировал. Эштон.

«Фото с пионами. Срочно. Мне нужно убедиться, что они тебе идут.»

Николь, покосившись на любопытные взгляды коллег, быстро сделала селфи – улыбка получилась чуть смущённой, но настоящей.

Ответ пришёл сразу:

«Я так и думал. Белое тебе определенно к лицу. Хотя, честно говоря, улыбка у тебя куда красивее любого букета. Опасно отвлекает.»

Николь закатила глаза и написала:

«Картер, ты неисправим. Я работаю.»

Эштон:

«Тогда представь, что это мой вклад в твою продуктивность. Цветы для вдохновения, круассаны для энергии. Я, считай, твой корпоративный бонус.»

Николь не сдержала смешок. Дженни тут же обратила внимание:

– Ну? Что он там опять пишет?

– Рабочие вопросы, – попыталась отмахнуться Николь.

– Рабочие? – Дженни скептически выгнула бровь. – Если только работа над твоими щеками, которые сейчас горят как рождественская гирлянда.

Марк, не отрываясь от монитора, добавил:

– Если «рабочие вопросы» заставляют так улыбаться, то мне тоже нужен такой клиент.

Николь снова взглянула на экран.

Эштон:

«Если Джонсон спросит, откуда цветы, скажи правду. Что у тебя есть невероятно симпатичный поклонник. И что этот поклонник куда харизматичнее его.»

Николь прикусила губу и написала:

«Ты слишком самоуверен. Думаешь, я подыграю?»

Эштон:

«Нет. Думаю, ты попытаешься держать лицо. Но, Николь, твои глаза всё выдают. Даже сквозь экран я чувствую, когда ты улыбаешься.»

Её сердце пропустило удар.

«Ты невозможный,» – коротко набрала она.

Эштон:

«Зато очень настойчивый. Сдавайся, Брукс, я всё равно выиграю.»

Николь едва заметно улыбнулась, поправляя букет на столе. И впервые за утро почувствовала: всё не так плохо. Наоборот – игра становилась всё более захватывающей.

А в кабинете Джонсон, наблюдая за её сияющим видом, сжимал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он уже строил план, как «поставить её на место». И если раньше это был просто рабочий конфликт, то теперь всё превращалось в личную войну.

Но Николь знала одно: на её стороне теперь был Эштон Картер. И он точно не собирался отступать.

Джонсон уже весь день выглядел так, будто готов в любой момент взорваться, но курьер с коробкой круассанов и огромным букетом белых пионов окончательно перешёл его невидимую линию терпения.

– Мисс Брукс, – его голос разнёсся по открытому офису, как крик дирижёра, у которого оркестр снова сыграл не ту ноту. – Вы, видимо, решили, что ваша должность включает в себя функции… как бы это сказать… «королевы бала»? Цветы, угощения, смех на весь этаж! Может, мы ещё устроим конкурс «Мисс маркетинг-2025»?

Николь замерла у своего стола, чувствуя, как на неё уставились десятки глаз. В груди защемило, хотелось провалиться сквозь пол. Но рядом уже возникла Дженни с её фирменной язвительной улыбкой:

– Если будет конкурс, то у Николь все шансы выиграть. Даже без вашей «поддержки», мистер Джонсон.

Марк, подтянувшийся следом, громко добавил:

– Я могу организовать онлайн-голосование. Хотя боюсь, сервер ляжет – слишком много поклонников.

Офис прыснул от смеха. Джонсон покраснел и зашипел, как чайник на плите:

– Вижу, у вас уже фан-клуб. Осталось только завести платный вход.

Николь сжала зубы и отвернулась к экрану, делая вид, что сосредоточена на таблицах. Но сердце всё ещё бешено колотилось. И тут телефон тихо завибрировал. На экране – Эштон.

Сообщение:

«Скажи честно, там у тебя корпоративный суд Линча или просто Джонсон снова играет в тирана?»

Николь набрала ответ, пряча экран от соседей:

«И то, и другое. Думаю, он скоро потребует мою голову на блюде.»

Ответ прилетел моментально:

«Ничего. Голова у тебя слишком красивая для такой жертвы. Лучше займём её делом. Скачивания PetMatch слегка застопорились. Надо подогнать рост. Есть идеи, мисс маркетолог?»

Она глубоко вдохнула, пытаясь отвлечься от злости, и пальцы сами побежали по клавиатуре:

«Можно сделать коллаборацию с популярными блогерами-кинологами. Ещё – запустить TikTok-челлендж: „покажи сходство с собакой“. Это всегда вирусно. Плюс партнёрство с приютами – пользователи любят истории со смыслом.»

Пауза. И тут экран вспыхнул снова:

«Осторожнее. Если продолжишь так блестяще выполнять свою работу, мне придётся придумать для тебя награду.»

Николь прикусила губу.

«Это угроза?»

Эштон:

«Это обещание. За идеи – бонус. За улыбку, которую я прямо сейчас представляю на твоём лице – отдельный приз. За то, что заставляешь меня проверять телефон каждые две минуты – вообще премия года.»

Щёки Николь вспыхнули. Дженни, краем глаза заметив её состояние, наклонилась и прошептала:

– О, кто-то смотрит в телефон с таким выражением лица только тогда, когда там либо выигрыш в лотерею, либо мужчина мечты. Лотерея отпадает.

Николь зашикала на неё, но экран снова загорелся.

Эштон:

«Серьёзно. Ты опасна. Не только для конкурентов. Для меня тоже. Как ты это делаешь?»

Она набрала коротко:

«Маркетинг. Всё ради успеха продукта.»

Эштон:

«Если продукт – это я, то я уже продан. И не жалею.»

Николь едва не прыснула от смеха и, чтобы скрыть реакцию, сделала вид, что чихнула.

Тем временем в офисе стартапа Алекс с интересом наблюдал, как Эштон второй час сидит с телефоном в руках, забыв про отчёты.

– Слушай, – начал он, облокотившись на стол, – у меня тут подозрение. Ты сейчас больше влюблён в Николь, чем в собственное приложение.

Эштон отмахнулся:

– Я просто обсуждаю маркетинг.

Алекс ухмыльнулся:

– Конечно. А я – монах. Картер, я тебя знаю. Ты ещё никогда так не улыбался в экран. Осторожно, иначе твой «деловой чат» станет общедоступной драмой.

Эштон лишь усмехнулся, но внутри признал – Алекс прав.

Вернувшись к переписке, он набрал:

«Знаешь, что самое обидное? Я ломал голову всё утро, как заставить цифры прыгнуть вверх. А ты в двух строчках выдала план. Думаю, тебе полагается награда. Вопрос: что предпочитаешь? Десерт? Или…»

Николь закатила глаза.

«Картер, ты неисправим.»

Ответ:

«Да. Но только с тобой. Остальных я берегу от этой стороны. Хотя вру. Просто остальные не заслужили.»

Она не сдержала улыбку. Внутри всё перемешалось: раздражение на Джонсона, нежность от поддержки друзей и этот острый, дразнящий флирт, от которого сердце стучало громче клавиатуры.

«Я подумаю над моей наградой, – написала она. – Но пока займусь делом. И да, я пришлю отчёт завтра.»

Эштон:

«Хорошо. Но предупреждаю: я всё равно потребую бонус. И, если честно, ждать до завтра – пытка.»

Николь откинулась на спинку кресла. Она чувствовала, как коллеги вокруг украдкой наблюдают за ней. Но впервые за день ей было всё равно. Потому что в этот момент весь Нью-Йорк будто исчез – остались только она и его сообщения, которые раз за разом заставляли её сердце взрываться, как салют над Бруклинским мостом.

Николь уткнулась в монитор, но мысли уже давно уплыли далеко от таблиц и диаграмм. Сердце всё ещё бешено колотилось.

Что это со мной происходит? – думала она, прокручивая переписку с Эштоном в голове. Ещё неделю назад он был просто клиент. Ну ладно, необычный клиент. Привлекательный. Харизматичный. Чуть слишком самоуверенный. Но всё равно – клиент. А сейчас… я ловлю себя на том, что жду каждое сообщение, как школьница влюблённая. Смешно. И опасно.

Она потерла виски.

А если это всё игра для него? Развлечение. Флирт ради флирта. У таких, как Картер, наверное, сотни поклонниц. Почему именно я? Что, если он просто дразнит?

– Ты сейчас либо считаешь бюджет, либо фантазируешь о том мистере «Х», что шлёт тебе букеты, – раздался знакомый голос над ухом.

Николь вздрогнула. Дженни уже устроилась рядом, держа в руках кружку кофе.

– И что ты там решила? – ехидно продолжила подруга. – Он достойный кандидат или так, для развлечения?

– Дженни… – простонала Николь, прикрывая лицо руками. – Я сама не понимаю. Он… он невероятно умеет поддержать. Когда рядом Джонсон со своей критикой, он всегда говорит что-то такое, что я снова начинаю дышать. Но… – она замялась. – Это слишком быстро. Слишком странно.

Дженни усмехнулась:

– Быстро – это когда ты просыпаешься утром с мужиком, имя которого не помнишь. А тут мужчина ухаживает, шлёт цветы, слушает твои идеи и, судя по твоей улыбке, сводит тебя с ума. Где здесь «странно»?

– А вдруг это всё несерьёзно? – тихо спросила Николь.

Подруга посмотрела на неё поверх кружки и мягко улыбнулась:

– Николь, серьёзность не измеряется временем. Иногда за месяц можно почувствовать больше, чем за годы. Вопрос один: он тебе нравится?

Николь замерла. Ответ был очевиден. Настолько очевиден, что сердце болезненно кольнуло.

Да. Нравится. Больше, чем я готова признать.

Она подняла глаза на экран телефона. Там всё ещё светилось последнее сообщение Эштона: «Ждать до завтра – пытка».

И впервые за долгое время Николь позволила себе улыбнуться не потому, что так нужно, а потому, что она действительно чувствовала счастье.