Читать книгу Витаминка для доктора. Спаси (не)свою дочь - - Страница 6

Евгения

Кусаю уже и без того обкусанные губы, но соглашаюсь.

Во-первых, если я сейчас откажусь, он точно начнёт что-то подозревать.

Во-вторых, ничего же страшного не будет. Это не тест ДНК, на него ещё согласие надо, я знаю, что без согласия мамы тест сделать не могут.

Оно, конечно, если врач захочет его сделать… ну, тайно… то противостоять ему я никак не смогу.

Но с чего бы ему этого хотеть?

– Да, конечно, я сделаю всё что нужно, – киваю, соглашаясь.

– Отлично, – Спасский кивает, отодвигает одну бумажку, не глядя вытаскивает из другой стопки другую, начинает заполнять уже её. – Это направления, – поясняет, не отвлекаясь. – Полное имя девочки и ваше назовите.

– Конечно, – торопливо перехватываю Виту, которая освоилась, перестала нервничать и теперь хочет сбежать от меня. – Виталина Евгеньевна и Евгения Витальевна… Фамилия Иванова.

Да, раз уж врать – то врать по-крупному. Моё имя в качестве отчества подходило девочке идеально. Поджимаю губы. Уж точно лучше, чем ненавистное «Александровна».

Потому что отец, который выгнал мать с ребёнком, какая бы стерва она ни была, не заслуживал того, чтобы его имя стояло рядом с именем его дочки!

Вздыхаю украдкой. Нельзя переносить нелюбовь к имени на конкретных людей. Это вообще глупость, что имя может управлять человеком. Вот Спасский… тоже ведь Александр, да ещё и тёзка «нашего всего», Александр Сергеевич. Но хороший же человек.

То есть, поначалу-то мне так не показалось, но теперь вижу, что хороший. Впрягся во всё это, помогает… А мог бы послать и ничего не делать, он же не обязан. Хоть мне только-только исполнилось двадцать пять, но я давно поняла, что ждать хорошего от большинства людей не приходится… даже если они твои кровные родственники.

Пока отстранённо и немного рассеянно кручу в голове все эти мысли, а Спасский заполняет бумаги, Вита, воспользовавшись моментом, таки слезает с моих рук, а потом неожиданно дёргается вперёд, и я не успеваю её удержать.

– Мама, дядя! – резво отходит на пару шагов, цепляется за стол, тычет пальчиком в замершего и уставившегося на ребёнка врача.

– Да, малышка, дядя доктор, не отвлекай его, пожалуйста! – подскакиваю, чтобы её поймать, но Виталина уже обходит стол и встаёт прямо перед мужчиной.

– Простите, – ловлю девочку за руку.

– Дядя доктой!

– Правильно, дядя доктор, он работает, – тяну Виту к себе, но Александр Сергеевич вдруг тихо просит: – Оставьте. Всё в порядке.

– Ой, нет, вы её не знаете! – качаю головой. – Это такая шкода… стоит только отвернуться!

– Вот как, – на его губах появляется странная, какая-то… болезненная, я бы даже сказала горькая улыбка. – Ты любишь навести беспорядок, да?

Вита склоняет голову набок, вслушиваясь в его слова, а потом широко улыбается во все свои зубки.

– Да! Йюбйю!

– Зато честно, – Спасский устало усмехается, качает головой.

Затем протягивает мне небольшую стопочку бумаг.

– Оставайтесь пока в отделении. Я дам распоряжение насчёт вас. Эти направления отдадите медсестре, которая придёт брать анализы. Но, – поднимает палец вверх, – по коридорам не бегаем, не отсвечиваем, сидим в палате!

– Это нарушение, да? – спрашиваю тихо, виновато глядя на мужчину. – Простите… От нас неприятности, я знаю… простите, пожалуйста.

– Не извиняйтесь, – он морщится. – Раз уж вы здесь, я не могу просто выгнать вас на улицу. Так что просто не маячьте у меня перед глазами!

– Хорошо, – киваю, но вижу, что несмотря на достаточно грубые слова и недовольное выражение на лице, он, кажется, действительно, по-настоящему хороший человек и хочет помочь.

И поэтому не могу сдержать благодарной улыбки.

Важны ведь не слова, а дела!

Спасский на секунду останавливается на моём лице и неожиданно слегка кривится, да так, что улыбка застывает у меня на губах.

Словно я напомнила ему что-то крайне неприятное.

Отвожу глаза. Нет уж. Лучше от всех держаться подальше. Принять ту помощь, которую нам готовы оказать. Быть благодарной и признательной. Но на глаза действительно не показываться.

Следующий день так и проходит. Тихо и спокойно. Спасский не появляется с того момента, как поручил одной из медсестёр поселить нас в дальнюю палату, находящуюся в одном из боковых коридоров.

Еду нам с Витой приносят прямо туда. Мне даже находят сменную одежду – врачебную пижаму. Медсестра успевает взять анализы и у меня, и у Виты – да так легко, что девочка почти не плачет. Женщина говорит, что все результаты будут завтра с утра, тогда и УЗИ можно будет сделать.

Виталине, правда, скучно. Девочка всё время рвётся из палаты, но я всеми способами отвлекаю её и не даю никуда выходить. К счастью, в палате откуда-то есть несколько цветных карандашей и бумага – словно кто-то принёс их сюда ещё до нашего прихода. Надеюсь, мне не влетит за то, что я их беру, но с ними хотя бы получается занять малышку.

К концу дня я уже вымотана до предела и с нетерпением жду, когда Вита заснёт. К счастью, ребёнок, уставший из-за сбитого режима, отрубается в девять вечера.

И только тогда я достаю из кармана пальто мобильный.

Открываю чат в мессенджере и задумываюсь, что бы написать.

В конце концов, набиваю несколько предложений, закрываю окно сообщений и вздыхаю.

Каких только посланий там не было. И злых, и умоляющих, и обвиняющих… а сейчас уже просто информативных. Не уверена, что их читают. Галочки в углу сообщений ни разу не стали синими. Но я продолжаю считать это своей обязанностью.

А с утра вся моя жизнь летит к чёрту.

Потому что глаза зашедшего с утра в нашу палату Спасского мечут молнии.

Я даже не успеваю испугаться, когда врач находит меня взглядом, приподнимает папку, которую держит в руках.

– Ты не её мать, так?! Ты не мать Виталины!

Сердце у меня останавливается.

– Ч-что? – выдавливаю из себя неслышно.

– Отвечай! – мужчина прищуривается. – Правду говори мне!