Читать книгу Витаминка для доктора. Спаси (не)свою дочь - - Страница 7

Евгения

Что у него в папке?!

Что там?! Неужели пришёл какой-то запрос? Что-то с документами?! Так быстро?

Губы у меня не шевелятся, словно замороженные, ноги трясутся, руки тоже, но я заставляю себя стоять прямо.

– Я не понимаю, о чём вы… – выговариваю кое-как.

– Не делай из меня идиота, Евгения! – Спасский открывает папку, и я вижу… какие-то результаты, судя по всему, медицинские.

Он же не мог сделать генетический тест?!

– Знаешь, что это? – показывает мне, и я качаю головой, усмиряя дрожь в теле. – Это результаты анализов крови, Евгения. Твои и малышки.

Молчу, изо всех сил прикусив язык.

Кажется, это называется – «уйти в глухую несознанку». Я в каком-то полицейском сериале видела.

Не дождавшись от меня никакой внятной реакции, врач продолжает:

– У тебя первая группа крови, Евгения.

– Вот как, – выдаю срывающимся голосом.

– А ты не знала? – он криво и зло усмехается. – Должна была знать, если бы рожала этого ребёнка! Но ты не могла её родить! Никак! Потому что у Виталины группа крови четвёртая!

– И что? – не сдаюсь, цепляясь за призрачную надежду. – Вы же не знаете, какая группа крови у её отца.

– Да видишь ли, Евгения, – Спасский склоняет голову набок, – какая бы группа крови ни была у её отца, с твоей первой невозможна комбинация, чтобы у ребёнка была четвёртая. Вообще невозможна. В разных сочетаниях могла бы быть первая, вторая или третья. Но не четвёртая. Это даже не первый курс медицинского университета. Это любой старшеклассник тебе скажет.

– У меня в школе генетики не было, – шепчу на автомате.

– Оно и видно, – зло усмехается врач. – Хотя подделать такое ты бы при всём желании не смогла. Ну так что?

– Что? – смотрю на него сквозь какую-то пелену на глазах.

– Я жду. Правду, Евгения Витальевна Иванова. Если это, конечно, твоё имя, – издевательски продолжает мужчина. – Как, кстати, настоящее имя девочки?

– Виталина – её настоящее имя, – шепчу, качая головой. – Всё настоящее. Вы… не правы…

– Так, значит, – Спасский снова прищуривается, а затем отворачивается, собираясь выйти из палаты. – Я не прав. Ну что ж, остальное расскажешь полиции!

– Нет!!! – дёргаюсь вперёд, потеряв равновесие, падаю на колени, вцепляюсь в край его халата. – Нет, я умоляю! Не надо полицию!

– Мама! – Вита, которая всё это время тихонько сидела на постели, не привлекая внимания, слезает, бежит ко мне, и я обхватываю девочку руками, прижимаю к себе.

– Мама! Мама!

– Тихо, малышка, тихо, – беру себя в руки. – Мама просто упала… помнишь, ты споткнулась недавно на улице, упала и ударилась?

– Тебе бойно? – Вита отлипает от меня, гладит ладошками мокрые щёки.

– Нет, совсем не больно, малышка, – качаю головой, перевожу взгляд на Спасского, который растерянно смотрит на всю эту картину. – Пожалуйста… я расскажу. Я ни в чём не виновата… помогите Вите! Пожалуйста, помогите! И я скажу правду.

– Мама? – малышка нервничает, переводит взгляд с меня на врача и обратно.

Конечно, она не понимает, что происходит, но явно чувствует, что что-то не так.

– В чём проблема рассказать всё сейчас, сразу, если ты ни в чём не виновата? – Спасский смотрит на меня подозрительно. – Почему такой страх по отношению к полиции?

– Потому что… – глубоко вздыхаю. – Потому что Виту заберут у меня, если я расскажу.

– Ты и так на волоске от этого, – отрезает врач. – У тебя нет никаких документов. У тебя на руках несовершеннолетний ребёнок, которому ты не приходишься биологической матерью. Ты мне соврала, как минимум один раз. И по-твоему, я должен молчать? Я сразу обязан сообщить о таком, куда следует!

– Пожалуйста, – умоляюще смотрю на него. – Ну вы же видите… – указываю глазами на Виту, которая продолжает прижиматься ко мне.

Ну должен же он понять, что девочка бы не вела себя так и не называла меня мамой!

– Я никого не крала и не скрывала, если вы об этом, – говорю тихо, не отрывая глаз от врача. – Я не хочу говорить вот так, при ней… Умоляю вас, поверьте мне! Я не хочу никому ничего плохого!

Спасский молчит так долго, что у меня снова падает сердце.

Я уже успеваю представить себе все ужасы, которые и без того постоянно крутятся в голове.

Что меня берут под арест…

Что Виту забирают.

Определяют в дом малютки, и я её больше не увижу…

– Я подойду, когда у девочки будет дневной сон, – говорит мужчина наконец сквозь зубы. – Не пытайтесь сбежать из палаты или из больницы, охрана будет предупреждена насчёт вас.

– Не буду, – выдыхаю, чувствуя хоть и слабое, но облегчение.

Мне дают шанс всё объяснить!