Читать книгу Квантовая петля - - Страница 2

Площадка у обсерватории была пустынна. Ветер гнал по асфальту жёлтые листья и обёртки от фастфуда. Артем нервно похлопал себя по карманам, проверяя, взял ли пачку сигарет, хотя бросил курить два года назад. Ровно в восемь из тени здания вышел человек в тёмном, неброском пальто. Средних лет, среднего роста, с лицом, которое сразу забывалось. Единственное, что выдавало в нём что-то необычное – это глаза. Слишком спокойные, слишком наблюдательные. В них отражался свет фонарей, но не было в них ни тепла, ни любопытства. Как у хищника, оценивающего дичь.

– Доктор Волков. Благодарю, что пришли. Пройдёмте.

Они сели на холодную каменную скамью с видом на тёмную Москву-реку.

– Меня зовут Григорий. Я представляю организацию, которую вы не найдёте в реестрах. Мы занимаемся решением проблем, которые официальная наука либо боится затрагивать, либо считает невозможными.

– Секретный институт? Военные? – спросил Артем.

– Что-то среднее, и одновременно нечто большее, – Григорий позволил себе лёгкую, беззвучную улыбку. – Мы строим машину. Самую сложную и мощную вычислительную систему из когда-либо созданных. Она работает на принципах, которые бросают вызов общепринятой физике. Нам нужны умы, не отягощённые догмами. Умы, которые ещё помнят, как удивляться. Мы изучили ваш путь. Ваше разочарование в системе… оно ценно. Оно означает, что вы не смирились.

– Что это за машина?

– Квантовый компьютер. Но не такой, о котором пишут в журналах. Одиннадцать этажей чистых вычислительных мощностей. Девятьсот миллионов кубитов. И не шумных, требующих сверхпроводящих температур, а «тихих». Стабильных. Работающих на новых принципах, которые мы называем «Чёрной математикой».

Артем засмеялся, но смех вышел нервным.

– Девятьсот миллионов… Это фантастика. Даже если бы это было возможно, зачем? Взломать все шифры мира? Моделировать термоядерный синтез?

– Нет, – Григорий повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул холодный, почти религиозный огонь. – Чтобы прикоснуться к ткани самой реальности, доктор Волков. И переписать её. Наша цель – не считать. Наша цель – творить. У нас есть проект. «Фабрика грёз». Но об этом позже. Сейчас вам нужно принять решение.

Он протянул Артему тонкий планшет. На экране светился контракт. Суммы годового содержания с шестью нулями. Графа «Обязательства» была пуста. Вместо неё стоял один пункт: «Полное и безоговорочное соблюдение режима секретности и следование инструкциям на период действия проекта. Выход из проекта до его завершения невозможен».

Артем почувствовал, как под ложечкой заныла холодная, знакомая тошнота – то самое чувство, что посещало его перед защитой диссертации, когда он понимал, что сейчас выложит на суд публики часть своей души. Но там был азарт. Здесь был страх. Глухой, первичный страх заблудиться навсегда. «Выход… невозможен». Эти слова отдавались в висках металлическим звоном. Он видел перед собой лицо матери, серые панельные стены его квартиры, даже надоедливого коллегу по офису – весь тот тесный, душный, но понятный мир, который он сейчас готов был обменять на цифры в контракте и туманные обещания.

Но за этим страхом, как из-за густой пелены, пробивался другой импульс. Воспоминание. Ему снова было семнадцать, и он ночь напролёт сидел в школьной лаборатории, пытаясь понять, почему его расчёты не сходятся с учебником. А потом наступил момент озарения – внезапный, ясный, ослепительный. Он понял. Он увидел связь, которую не видел никто другой. В ту ночь он чувствовал себя богом. И этот вкус – вкус непознанного, стоящего за гранью известных правил – был самым сильным наркотиком в его жизни. Всё, что было после, лишь разбавляло его.

Его палец замер над холодным стеклом экрана. Григорий не торопил, лишь наблюдал. Артем в последний раз взглянул на огни большого города, на его привычное, продажное великолепие. Он сделал выбор не умом, а нутром – тем самым местом, где живёт азарт первооткрывателя. Палец опустился. Экран мигнул зелёным. Он продал свою старую жизнь. Но купил ли он новую или просто подписал себе приговор – не знал.

Григорий кивнул, без одобрения или радости, просто как человек, констатирующий факт.

– Добро пожаловать в «Левиафан».