Читать книгу Дело о новой реальности - - Страница 5

Дверь открыл тридцатилетний бородатый мужчина в растянутой белой футболке, спортивных штанах и резиновых тапках.

– Я Володя, – представился он низким жизнерадостным голосом и протянул руку. – Это моя жена Оля. – мужчина кивнул на миниатюрную девушку, выглядывающую из-за его широких плеч. – Проходите. Хотите чего-нибудь выпить?

Алексей отказался, а Ноэль попросил воды.

Вызванные по команде хозяина гуманоидные роботы принялись обслуживать гостей: один вежливо подал Ноэлю наполненный стакан, второй убрал в шкаф их обувь. Владимир проводил братьев в гостиную с панорамными окнами. В центре комнаты горела проекция костра с ровно уложенными поленьями, настолько реалистичная, что ее можно было отличить от настоящего пламени только прикоснувшись рукой. Вокруг бубликом заворачивался обтекаемый диван с низкой спинкой. По периметру парили выключенные светильники, а на стене возле окна умиротворяюще плавали «Кувшинки» Моне.

Оробевшие от непривычной роскоши братья сначала замерли в проходе, потом несмело прошли внутрь. Алексей любил картины, поэтому он сразу направился к стене с ожившим полотном. Стоило ему оказаться на расстоянии метра от него, как изображение поменялось. Вместо кувшинок заколосилось тревожно-желтое пшеничное поле под синим грозовым небом, а над ним, зловеще изгибая черные крылья, пронеслась стая птиц.

Алексей резко обернулся к Владимиру.

– Ван Гог здесь по плану появился? Или эта штука каким-то образом угадала моего любимого художника?

– Ни то, ни другое. – Владимир встал рядом с Алексеем. – Такая технология называется «эмпатическая визуализация». Она сканирует ваше эмоциональное состояние и подбирает картину под настроение.

Алексей дернул плечом.

Зашибись. Теперь все знают, что у меня внутри, хотя я об этом не просил.

К ним подошел Ноэль, и на стене возникла чета из «Американской готики» Гранта Вуда со строгими осуждающими лицами – прямо как у него.

Алексей гоготнул, Владимир спрятал смешок в кулак. Ноэль сделал вид, что с большим интересом изучает изображение.

– Давайте присядем, – пригласила всех Ольга.

Фрагменты дивана отъехали в стороны, размыкая круг. Первым сел Владимир: он расставил ноги и вытянул руку вдоль спинки. Ольга опустилась рядом и по-воробьиному прижалась к его боку. Братья устроились напротив.

Владимиру протянули удостоверение.

– Алексей Тверски, «Мир после», – проговорил он, наклонившись к экрану. – Один мой коллега вас читает, купил подписку. Вы оба оттуда? – Владимир взглянул на Ноэля.

– Вообще Ноэль ученый, – пояснил Алексей. А еще – так уж вышло – мой брат. Он мне немного помогает.

– То-то мне показалось, что вы лицами похожи, – пробасил Владимир.

– Только один брюнет, а второй блондин, – вступила в разговор Ольга и мило улыбнулась.

Алексей еще немного поговорил с хозяевами на отвлеченные темы, чтобы настроиться на интервью. Разговор зашел об их премиальном районе с садами на крышах и человеческими работниками в ресторанах.

– Давно здесь живете? – поинтересовался Алексей, параллельно оставляя инструкции Аркадию.

– С пару месяцев, – ответил Владимир. – Ремонт отнял уйму времени, поэтому переехали намного позже, чем планировали.

– Даже обидно, что скоро уезжаем, – вздохнула Ольга. – Так и не успели обжиться.

Алексей поднял взгляд на Ольгу, почуяв перспективную тему, и подвинул к переносице очки.

– Уезжаете? Надолго?

– Навсегда, – Владимир побарабанил пальцами по спинке дивана. – Хотим эмигрировать.

– Почему, если не секрет?

Владимир несколько секунд смотрел на Алексея, словно отмеривая на внутренних весах количество правды, которой готов поделиться.

– Я знаю, что ты сейчас думаешь. У этого чувака ведь все прекрасно: квартира роскошная, зарплата заоблачная, контракт с «Прометеем». Что еще нужно для счастья? – Владимир почесал бороду. – Но мы живем как у чертова подножия вулкана. Фигурально выражаясь. Виды офигенные, почва благодатная – вопросов нет. Вот только в любой момент может бахнуть, и появится очередная аномалия, которая заберет твою прекрасную, комфортную и псевдостабильную жизнь. Не знаю, как вы, ребята, – Владимир бросил взгляд на жену, – но мы здесь заводить детей не собираемся.

Алексей почувствовал укол зависти.

Самое роскошное в твоей жизни, дорогой Владимир, это не квартира, а выбор. Ты можешь остаться или уехать. А у меня есть только вера, что я нужен именно здесь.

– Какой смысл переезжать? – спросил Ноэль. – Аномалии же происходят по всему миру.

Алексей сдержанно усмехнулся. Его брат, как всегда, на страже рациональности.

Владимир сложил руки на груди и пожал своими медвежьими плечами.

– Многие мои друзья уехали. Они говорят, что в других странах аномалий меньше. Не знаю, может, какие-то государства все же пытаются бороться с этой херней, делают хоть что-то. Ты только этого не записывай, ладно? – Он выставил руку, заметив, как его слова выводятся на экране планшета. – Так-то я патриот и люблю свою страну. Но я беспокоюсь о семье.

Так-то мы все патриоты. Однако всегда есть какое-то «но».

– Давайте перейдем к тому, ради чего мы собрались. – Алексей чуть подался вперед. – Можете рассказать об аномалии, с которой вы столкнулись? Если не ошибаюсь… – Он мельком глянул на планшет. – Это было два года назад, в ресторане Prism. Сейчас он вроде бы закрыт?

Владимир расслабился, и его руки снова свободно легли на спинку дивана.

– Закрыт, да уж… Жаль, если честно. Еда там была что надо: настоящая, качественная. И ничего лишнего! Сейчас такой ресторан днем с огнем не сыщешь. Везде устраивают какую-то свистопляску, чтобы заманить тебя на культивированный стейк. Только кому он сдался?

Тем, кому жалко убивать животных, придурок.

– Ольга, расскажите, как все происходило, – попросил Алексей. – С самого начала.

Ольга выпрямилась, отклеилась от мужа, взволнованно забегала взглядом.

– Мы пришли, нас посадили у окна, – стала жестикулировать она. – Все было как обычно: принесли сет закусок, на очереди был суп. И пока мы его ждали, свет в ресторане неожиданно погас. Но всего на несколько секунд, поэтому никто не удивился.

– Подумаешь, коротнуло, – прокомментировал Владимир.

– Потом я увидела официантку. Она как раз несла наш суп. Когда она оказалась совсем близко, свет снова погас, и бедняжка споткнулась о ножку стула.

– Падала она феерично, – вновь вставил Владимир. – Суп был повсюду.

– Володь, – мягко одернула его Ольга.

Владимир изобразил, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

– Что было дальше? – спросил Алексей.

– Свет стал то гаснуть, то включаться, раз, наверное…

– Долго так происходило, – не выдержал и минуты молчания Владимир, вызвав у Алексея острое желание закатить глаза. – Люди уже перешептываться начали. А потом лампочки полопались одна за другой и стало окончательно понятно, что мы влипли.

– Все запаниковали, – продолжила Ольга.

– Это еще мягко сказано. Народ помчался к выходу, отпихивая друг друга в темноте. Люди ругались, кричали, у дверей образовалась давка. Выбрались на улицу, а там тоже ни зги не видно. Весь район вырубило.

Ольга согласно кивала.

– Хорошо. – Алексей потер лоб и посмотрел в планшет. – Если в ресторане было темно, как вы нашли выход?

– Так фонарики есть на всех устройствах, – сказал Владимир.

– Фонарики… Ладно. Может быть, раз были фонарики, вы заметили что-то странное, когда уходили из ресторана?

Владимир пожал плечами, а Ольга помотала головой. Но потом задумчиво произнесла:

– Володь, а помнишь, какие-то люди решили остаться внутри?

– Помню, – кивнул он. – Я тогда подумал: «Вот психи!» Всем же известно, что из зоны аномалии надо убираться.

Алексей вскинул взгляд на Владимира. Сердце его бешено забилось, щеки и уши запылали. Он судорожно вздохнул, пытаясь прогнать оцепенение, и с деланной непринужденностью уточнил:

– Люди, которые остались в ресторане, делали что-нибудь необычное? Или, может, выглядели как-то не так?

– В смысле? – Владимир недоверчиво нахмурился.

Ноэль справа вздохнул. Настроенная на него картина на стене поменялась: вместо «Американской готики» медленно проступил скрупулезный брейгелев пейзаж. Крестьяне и скот бродят по скалистому берегу, занятые своим неторопливым бытом. Пригревшиеся на солнце кораблики лениво покачиваются на волнах. Чьи-то ноги неистово бьют по воде в правом нижнем углу.

Заметив направленные за них взгляды, Ольга с Владимиром обернулись. Владимир навел смартфон на стену и зачитал:

– Питер Брейгель Старший. «Пейзаж с падением Икара». – Он убрал смартфон и взглянул на картину. – А где Икар?

– В воде, – сказал Ноэль. – Он уже упал.

– Может быть, вы что-то еще странное заметили? – громко спросил Алексей, заставив супругов вернуться к разговору.

– Слушай, аномалии – это одна большая странность, – сказал Владимир. – Мой вам совет: уезжайте отсюда поскорее, чтобы, не дай бог, с ними не столкнуться.

Алексей открыл было рот, чтобы возразить, но передумал и погасил планшет.

Ноэль первым встал с дивана.

* * *

– Это Марк на выпускном в Академии. – Алиса Ульриховна, придерживая одной рукой теплую шаль поверх траурного платья, протянула Алексею фотографию из альбома.

Он даже взвесил ее в руке – настолько необычно было держать реальный глянцевый снимок, когда всю жизнь видел только цифровые изображения.

Какая хорошая, плотная фотобумага. И альбом такой добротный. И мебель крепкая, деревянная. Прямо декорации для кино. Исторического.

Поймав нетерпеливый взгляд Алисы Ульриховны, Алексей взглянул наконец на снимок. На нем были запечатлены бравые улыбающиеся спасатели, и среди них – двадцатитрехлетний сын хозяйки, Марк.

– Когда он выпустился? – спросил Алексей, возвращая Алисе Ульриховне фотографию.

– За два года до аномалий. Как раз успел получить какой-никакой опыт, чтобы потом, когда все началось, уже сразу в бой… – Алиса Ульриховна дрожащей рукой взялась за ручку фарфорового заварника с яркими ирисами на округлых бочках и подлила гостям чая. Поставив заварник, она шмыгнула носом и перевернула страницу альбома. – А вот он со своей женой, моей невесткой, Лидочкой. Во время их свадебного путешествия. – Она развернула к Алексею страницу с фотографией, на которой уже повзрослевший Марк позировал на фоне гор в обнимку с хрупкой брюнеткой, придерживающей длинные, разлетающиеся на ветру волосы.

– Да, я звонил Лидии, – вспомнил Алексей, – но она отказалась со мной говорить.

– Лидочка так и не смирилась с его смертью, – покачала головой Алиса Ульриховна. – Обозлилась на мир. И на меня, наверное. За то, что я не помешала Марку идти выполнять свой долг. Но она плохо знала моего мальчика. Он не мог поступить иначе. – Алиса Ульриховна закрыла альбом и любовно огладила кожаную обложку. – Мой Марк много сделал для страны. Мне всегда хотелось, чтобы люди знали о его подвигах. А тут звоните вы, Алексей, и говорите, что пишете про тех, кто ликвидировал последствия аномалий все эти семь лет. Как я была счастлива это услышать, вы даже себе не представляете!

Ноэль удивленно и немного осуждающе покосился на Алексея.

«Ну что?! – одними губами произнес Алексей, когда Алиса Ульриховна отвернулась к окну, уплывая в воспоминания. – По-другому она бы не согласилась на встречу».

– Алиса Ульриховна, Марк рассказывал вам что-нибудь об аномалиях, которые он лично видел? – спросил Алексей.

Женщина покачала головой.

– Берег меня мой мальчик.

– А записей он никаких не делал?

– Да может, и делал, но люди из министерства забрали всего его устройства. Ноутбук, телефон, часы. Очки у него еще были. У меня ничего не осталось. Только фотографии Марка. И память о нем.

– Быть может, у Лидии…

– Нет-нет, – протестующе покачала головой Алиса Ульриховна, – они так и сказали: информация об аномалиях под строжайшим контролем, поэтому они обязаны изъять любые свидетельства. Они вернули мне ноутбук абсолютно чистым.

– Могу я взглянуть на него?

– Зачем? – удивилась Алиса Ульриховна. – Нет, я вам его покажу, конечно. Вы его сфотографируйте для статьи. Хотя я не понимаю, что за дело вам до пустого ноутбука, вы лучше фотографии себе перенесите. Наших героев должны знать в лицо. Ах, батюшки! – Женщина вскочила из-за стола, и ножки деревянного стула со скрипом проехали по старому паркету. – Я совсем забыла про его медаль! Он получил ее посмертно, конечно же… Сейчас схожу за ней.

Алиса Ульриховна поставила альбом на полку тяжелого книжного шкафа, поправила на ходу ажурную белую салфетку на круглом столе, за которым сидели Алексей и Ноэль, и юркнула в соседнюю комнату.

– И ноутбук прихватите, пожалуйста! – крикнул ей в спину Алексей.

– Зачем тебе отформатированный ноутбук? – тихо спросил Ноэль.

– Мне нужно попасть в браузер и попытаться восстановить доступы к облачным сервисам, – зашептал Алексей, прислушиваясь к суетливым шагам Алисы Ульриховны по квартире. – Аркадий подсказал, как это сделать.

– Алексей, – строго окликнул его Ноэль, встретившись с ним взглядом. – Ты правда собираешься обмануть женщину, потерявшую сына, ради призрачной надежды добыть сведения, которые, скорее всего, ничего не дадут?

Алексей ответил на праведный взгляд брата своим – упрямым и оскорбленным.

– Может, лучше перестанешь морализаторствовать и поможешь ее убедить? Иначе я не понимаю, зачем ты вообще со мной пошел, – огрызнулся он. – От тебя никакого толку.

В комнату вошла Алиса Ульриховна и братья отшатнулись друг от друга, как застуканные за разговорами ученики.

– Вот, взгляните-ка. – Она подошла к Алексею и с гордой улыбкой открыла перед ним коробочку, внутри которой на бархатной подушке лежала круглая золотая медаль с полосатой сине-красной лентой. Алексей и Ноэль встали. – Это особая медаль, ей награждают только тех, кто проявил героизм во время аномалий. Видите, здесь выгравирована бабочка – символ изменений и нового мира.

Алексей сфотографировал медаль в руках Алисы Ульриховны на свой смартфон и с серьезным видом произнес:

– Марк заслужил эту награду. Он настоящий герой. Примите мои соболезнования.

Алиса Ульриховна подняла на Алексея большие и печальные карие глаза, а потом с безграничной нежностью взглянула на медаль.

– Мой мальчик… Мой смелый, умный мальчик… Ведь всего этого могло не быть, и ты был бы жив. И счастлив. Я бы все для этого сделала. Все! – губы Алисы Ульриховны задрожали, из глаз хлынули слезы и крупными каплями покатились по ее скорбному лицу. Она вся сжалась, приложила ладонь ко рту и беззвучно зарыдала. Брови ее сдвинулись к переносице, глаза стали совсем щелками, но слезы, собираясь на ресницах, продолжали орошать щеки.

Алексей вытер взмокшие ладони о джинсы и опустил взгляд. Ему вдруг стало стыдно, что он стоит перед этой бедной, столько пережившей женщиной и пытается выманить какие-то сведения, не дав ничего взамен, кроме нескольких минут внимания и ложных обещаний рассказать людям о храбрости Марка.

– Мне очень жаль, – еле слышно произнес он.

Ноэль положил ему руку на плечо. Алексей повернулся к брату, и тот кивком указал на дверь.

Уходить? Уже?

Его прошибла отрезвляющая злость, и он уцепился за нее, как за канат, чтобы не уплыть на волнах чужого горя.

Я никуда не пойду, запротестовал он про себя. Я здесь, чтобы найти следы парафизиков. Что может быть важнее этого? Что может быть важнее возвращения нормальной жизни? Ничего!

– Алиса Ульриховна. – Он положил руку ей на предплечье. – Давайте присядем. Выпейте чаю, вот ваша кружка.

– Простите, мальчики, – сказала женщина, успокоившись. – Я обычно держусь, но вы с такой заботой и вниманием расспрашивали про моего Марка, что я не справилась.

Она неловко опустилась на стул и промокнула щеки тканевой салфеткой, сложив ее треугольником.

– Алиса Ульриховна. – Алексей сел рядом с ней и вкрадчивым тоном произнес: – Может быть, вы позволите нам поработать с компьютером Марка? Это было бы очень полезно для статьи.

Женщина посмотрела ему в глаза, и ее взгляд из грустного и тоскливого сделался подозрительным и колючим.

– Да что вам в этом ноутбуке, – процедила она. – Ничего вы там не найдете. Ничего! Вот все, что вам нужно знать о Марке! – Она ткнула рукой в медаль. – Он – герой!

– Послушайте, но ведь смерть Марка – это не конец, – настаивал Алексей. – Не точка. Не передышка и не перемирие. Смерти будут продолжаться, и еще сотня Марков погибнет, если мы не остановим аномалии.

Алиса Ульриховна отстранилась от него и взглянула на братьев так, словно только что уличила их в мошенничестве.

– Уходите! – вскрикнула она и указала на дверь.

– Алиса Ульриховна, это безумие необходимо прекратить, – твердо произнес Алексей, и его рука на столе сжалась в кулак. – Если Марк, который видел своими глазами больше десятка аномалий, знал хоть что-то…

– Он выполнял свой долг! – взвизгнула Алиса Ульриховна. – Он спасал людей, своих соотечественников. И никуда не лез! Знаю я вас. – Женщина указала на него дрожащим пальцем. – Вы пишете все эти статейки, в которых ставите под сомнение ужас аномалий.

– Я бы никогда…

– На всех каналах в один голос стали говорить, что аномалии – это новый порядок. Новый мир, представьте себе! Я своими ушами слышала! Вы хотите оправдать этот ад и попрать память моего сына!

Алексей сложил ладони в молитвенном жесте.

– Алиса Ульриховна, я всего лишь хочу найти виновников аномалий. Но чтобы понять, кто за ними стоит, мне нужна любая информация, которая могла сохраниться в ноутбуке вашего сына.

– Я вам не отдам его. – Алиса Ульриховна схватила со стола медаль, встала и попятилась. – Не отдам моего мальчика. Он сделал все для этой страны. Он больше никому ничего не должен. Оставьте его в покое!

– Алиса Ульриховна, прошу вас…

– Уходите! – Она прижалась спиной к двери. – Уходите или я вызову полицию!

– Мы сейчас уйдем, не переживайте, – попытался успокоить ее Ноэль. – Алексей, пошли. Алексей!

Ноэль схватил его за предплечье и толкнул к выходу.

– Она что-то скрывает! – зашипел Алексей и вывернулся из хватки брата. – Она не просто так жмется дать ноутбук!

– Пожалуйста, не устраивай скандал, – тихо попросил Ноэль и подал брату пиджак. – Что с тобой случилось? Ты сам не свой. Это из-за таблеток?

– Да пошел ты! – Алексей выдернул из его руки пиджак. – Причем тут таблетки? Мне просто важно это дело! Понимаешь ты или нет? Лучше бы я тебя не брал!

Он дернул на себя входную дверь и выскочил в подъезд.

Ноэль медленно вытер пот над верхней губой, огляделся, проверяя, не забыли ли они чего, и последовал за братом.