Читать книгу Цепные: Естественный отбор - - Страница 11

Глава 10

Мы одновременно открыли сообщение. Всего два предложения:«Инфы много. Меньше трёх соток не продам. На том же месте до полуночи».

–Вряд ли он про триста рублей пишет.—Усмехнулась убирая телефон.

– Поехали вместе, – оживился Маг. – Я заплачу, а ты послушаешь.

– Думаешь, он с двоих бабок не сдерёт? – прищурилась я.

– Кто? Он? – эмоционально удивился Маг, широко улыбаясь. – Глядишь, и до бутылки пива сторгуемся.

Я не выдержала и рассмеялась – коротко, почти беззвучно. В этой ситуации, когда на кону информация о Вавилоне и счёт идёт на минуты, его лёгкость казалась почти безумной. Но… именно она иногда вытаскивала нас из самых мрачных раскладов.

Маг быстро доел пиццу и отряхнул руки, направляясь к фургону. Я не торопясь шла в ангар, по пути сбросив корку в ржавую бочку. Металл глухо звякнул, и этот звук будто подвёл черту под коротким моментом передышки.

– Расклад такой, – прошла к импровизированному столу из бочек и фанеры. – Быстро выгружайте фургон и расставляйте всё по фэн‑шую. Мне свалить надо.

Парочка рядовых и трое из моего отряда тут же направились к машине. Хлопнула дверь фургона – работа закипела.

– Я купила сетку и два генератора. Чередуйте их, пока электричество не проведут. Потом забор под напряжение пустим, – обвела взглядом собравшихся.

– Ого, жёстко. Если мы его не заметим? – спросил один из моих, кивнув в сторону периметра.

– Жить захочешь – заметишь, – сухо ответила я, не сбавляя темпа. Спешила продолжить раздачу указаний: – Забор начните устанавливать сегодня же. Недостающие инструменты, детали – купите сами.

Покопалась в кармане джинсов, достала туго скрученную пачку купюр. Пересчитала на ощупь – пальцы уже знали вес каждой купюры.

– Моряк, ты управляешь бюджетом, – обратилась к парню за столом.

Он поднялся, забрал тонкую стопку с пятитысячными. Вес купюр чуть прогнул его ладонь.

– Сколько в запасе? – уточнил, быстро перелистывая.

– Хватит на три дня активной работы.Никаких лишних трат.

– Чтобы исключить будущие непонятки, скажу сразу: всем этим должен заниматься узкий круг участников. Потому что это база секретная, – произнесла я, чётко выделяя каждое слово.

Голоса в ангаре невольно притихли. Даже лязг инструментов будто стал тише – люди уловили серьёзность тона.

Я обернулась, когда двое рядовых тащили моток провода через центр помещения.

– Протяните электричество везде, где оно необходимо. Ориентируйтесь по плану. Никаких импровизаций.

После вновь обратилась к Моряку:

– Завтра приеду проверить, как у вас дела.

Присутствующие кивнули – без лишних слов, с той особой сосредоточенностью, которая появляется, когда люди понимают: шутки кончились.

Расположившись в фургоне на пассажирском сиденье, я закурила сигарету. Дым мягко заполнил пространство между нами – едкий, но привычный, как и весь этот мир. Маг торопливо закрыл задние дверцы, проверил замок, обошёл машину и уселся за руль.

– Ну что, погнали? – он повернул ключ зажигания. Двигатель отозвался низким, ровным гулом.

– Погнали, – выдохнула дым в полуоткрытое окно. Сигарета тлела ровно.

– Ух, и не терпится надрать им жопу! – Маг возбуждённо потёр ладони, глаза блестели в свете приборной панели. – Наконец‑то хоть что‑то конкретное!

Я не смогла сдержать широкой улыбки. Его азарт был заразителен – как всегда. В этом он весь: даже перед лицом неизвестности видит не угрозу, а вызов.

Мы мчались больше ста километров в час. Ветер свистел в приоткрытом окне, а в салоне на всю играла весёлая танцевальная музыка – Маг выкрутил громкость, будто мы и правда ехали на праздник.

Он постукивал пальцами по рулю в такт, улыбался, время от времени бросал на меня взгляды – мол, видишь, как здорово? Его задор можно было списать на желание быстрее покончить с кучкой шакалов и уехать в отпуск.

Я разделяла это желание… но не его лёгкость.

– Кажется, где‑то тут… – Маг медленно вёл машину вдоль ряда зданий в плачевном состоянии, высматривая нужный козырёк. Фары выхватывали из темноты ржавые вывески, обвалившуюся штукатурку, граффити на стенах.

– Да, это оно, – подтвердила , узнавая очертания.

Он открыл бардачок отсчитывая пятитысячные под резинкой.Фургон остался в том же месте где в прошлый раз.Мы прошли в,уже знакомое,помещение.

На ринге, на удивление, было пусто. Никаких посетителей, кроме двоих парней у стены. Они сидели в спортивных костюмах: один покачивал ногой в дорогом кроссовке и залипал в планшет, другой потягивал пиво из бутылки.Тишина казалась неестественной – как будто место специально очистили для нашей встречи. Только где‑то в углу капала вода, отбивая ритм в такт моему пульсу.

Их взгляды скользнули по нам – коротко, оценивающе.

– Э, кто такие? —подскочил один из парней , загораживая проход. Его товарищ тут же оторвался от планшета, положил руку на пояс – там, под курткой, угадывался контур оружия.

Маг даже не замедлился.

– Кто надо. Рыжий на месте? – бросил он, не глядя на охранника.

Те в недоумении нахмурились и переглянулись. В воздухе повисло напряжение – как перед грозой.

– Вы чё, оглохли? – шагнул вперёд первый, сжимая кулаки.

Я незаметно сместилась чуть вбок – чтобы видеть обоих. Пальцы скользнули к пистолету под курткой.

Если что – успею.

– Забей, – Маг пренебрежительно махнул рукой, продолжая вести меня за собой. —Рыжему скажем, что вы тут рьяно службу несёте.

Охранник на секунду замешкался —имя босса сработало как ключ. Он явно не знал, как реагировать: то ли задержать, то ли пропустить.

– Стоять! – попытался он снова, но Маг уже прошёл мимо, почти задевая его плечом.

– Или хочешь сам ему объяснить, почему задержал? – обернулся через плечо. – Давай, звони.

Тот промолчал. Рука опустилась с пояса. Второй охранник снова уткнулся в планшет, будто ничего не произошло.

Мы прошли в «кабинет» Рыжего – тесную комнатку за рингом, отделённую от зала старой деревянной дверью.

Парень в спортивках уже подбегал к проёму, собираясь жаловаться, но Макс не дал ему и слова сказать. Резко обернулся, вскинул руку:

–Свалите,э!

Обстановка та же – тесная комнатка за рингом, пропитанная запахом сырости и дешёвого табака. Только вместо бонга выстроились стеклянные пивные бутылки. На полу возле продавленного дивана – три пустых. Одна недопитая стояла на столе рядом с ноутбуком Рыжего, оставляя влажный след на поцарапанной поверхности.

Ангелины не было.

Вместо трёхсот сразу шестьсот приехало! – победно смеялся Рыжий мужчина, тянувшись за рукопожатием. Его глаза блестели – не от алкоголя, а от азарта.

– С чего это? – ехидничал Рома, отвечая на жест, но ладонь его оставалась твёрдой, не поддаваясь нажиму. – Мы для тебя купюры на ножках?—и с осуждающим прищуром закончил—Еврейская ты рожа.

–Как это?Инфу обоим доложу,—Ошарашено глядел на блондина пожимая мне руку—а платит только один.Мне такая поебень не нравится. —Хмуро откинулся на спинку дивана глотнув пива.

Мы сели с двух сторон от Макса глядя на него в упор.

–Какой в этом толк?—Высмеивал возмущения мужчины Маг—Даже если она не будет слушать я всё равно ей расскажу.

– Тоже верно, – Макс пробежал глазами по нашим лицам, будто оценивая, насколько мы опасны. – Ладно, похуй, – вскинув брови, опустил взгляд на стол.

Там лежал огрызок бумаги в клетку, потрёпанный по краям, с неровно оторванной полосой.

– Это имена вербованных шаек, – он протянул листочек. Но когда Маг потянулся, резко прижал к себе. – Деньги вперёд. Знаю я вас, мафиозных. Таких, как мы, всегда всерьёз не воспринимаете.

Маг замер —ладонь в полусантиметре от бумаги. Я заметила, как на шее у него дёрнулся мускул. Он не любил, когда его ставили в рамки. Особенно – когда торговались в такой ситуации.

Я скрестила руки на груди, развалившись на продавленном диване. Пружины скрипнули под весом.

– Походу, это надолго… – пробормотала, глядя на их противостояние.

Маг достал свёрток красных купюр и отдал Максиму.

– Пересчитывать будешь? – спросил он, вкладывая в ладонь мужчине деньги.– Естественно, блять. У тебя лицо наёбщика, – бросил Макс, не поднимая глаз.

Он снял резинку и быстро тасовал купюры, считая шёпотом:

–…пятьдесят… сто… сто пятьдесят… двести…

Мы переглянулись, сдерживая смех. Маг чуть приподнял бровь – его забавляла эта дотошность. Я же старалась сохранить серьёзность, но уголки губ невольно подрагивали.

– Всё ровно, – Макс сложил пачку купюр пополам, убирая в карман спортивных штанов, и застегнул на молнию.

– Первое – вот список, – вновь протянул он кусочек листа. – Второе – главаря Вавилона никто не знает в лицо.

– Оно и понятно, – с усмешкой сказала я. – Наш тоже низшим ступеням не представляется.

– Вы‑то своего хоть раз, но видели, – Рыжий покачал головой. —А этот… чёпух даже от приближённых шкерится. Ни фото, ни описания, ни голоса – будто призрак.

Маг недоверчиво прищурился:

– И как он ими управляет?

–На нём маска какая-то.Говорят даже глаз не видно и голос искажает.

– Что за меры безопасности стремные? Наш босс знает, как выглядит их главарь, – недовольничала я. – Ну и заморочки у человека.

– Ну вот так, —развёл руками Макс. В его жесте читалась не беспечность, а усталость человека, привыкшего к абсурду системы. – Тут не логика рулит, а страх.

– А что за маска‑то? – допытывался Маг, не отрываясь от списка. —Может, хоть приметы есть? Шрам, хромота, акцент?

– Хрен знает, – Макс покачал головой. – Об этом не рассказывали. Говорят, он даже голос меняет – через какой‑то прибор. Никто не может опознать.

Я скрестила руки на груди. В голове крутились шестерёнки: как можно управлять целой сетью, оставаясь невидимкой? Где слабое звено?

– Есть ещё что‑нибудь? —спросила, глядя перед собой и прикусывая губу. Напряжение стягивало виски, будто тугая повязка.

Маг хмуро вчитывался в текст на кусочке листа.

– Нет. Всё, что в зоне моей досягаемости, я выведал, – Макс расслаблено устроился на диване, но взгляд оставался цепким – будто оценивал, насколько мы ему верим.

– Чей почерк такой куриный? – поморщился Маг, разглядывая каракули на листке.

Буквы и правда плясали, словно написанные на ходу.

– Ты‑то на их сторону не метнёшься? – спросила Макса, внимательно следя за его реакцией.

Он скривился, будто от кислого привкуса во рту, и брезгливо ответил:

– Нахуй оно мне не надо. – Затем гордо закончил: – Мы – независимая организация.

Маг рассмеялся – коротко, с издёвкой:

– Независимая, как бродячая кошка. Ест у всех, но ничьей не становится.

Я тактично сдерживала улыбку. В словах Мага была доля правды.

– Ну и хули ржём! —возмутился рыжий, раскинув руки. В его голосе звучала не столько злость, сколько досада человека, которого не воспринимают всерьёз.

– Ничего. Всё правильно делаешь, —успокоил его Маг, укладывая ладонь на плечо. Тон был почти отеческим, но в глазах читалась насмешка. – Глядишь, через пару лет нашим конкурентом станешь.

– Нахуй оно мне не надо! – повторил чуть ли не по буквам Макс, нагнувшись к нему. От его резкого движения Маг – Рома – невольно отклонился назад. – Тихо, мирно дела ведём. Бабки крутятся, проблем никаких.

Я скрестила руки на груди, наблюдая. В этой перепалке было больше, чем просто раздражение: Макс защищал свой статус, а Маг… Маг проверял границы. Как всегда.

– Понятное дело. За такой беспонт триста кусков брать, да и… – Маг сбавил тон, но не убавил напора, – чтобы создать что‑то похожее на «Цепных», мозги нужны. Сечёшь?

– Ты‑то дохуя создатель? Умник херов, – ворчал Макс, но в голосе уже не было злости – скорее досада человека, которого укололи правдой.

Маг усмехнулся – коротко, без злобы:

– Ладно, пойдём мы, пока ты нас желчью не заплевал. Спасибо за сотрудничество. – Он протянул руку.

Макс поколебался секунду, но пожал.

– Бывай, независимая организация.—Не упустил возможности снова кольнуть рыжего.

– Давайте, валите уже, а то расшутились – аж плакать хочется, – бросил Рыжий, но в интонации проскользнуло что‑то отдалённо похожее на уважение.

Я молча пошла на выход за Магом. В спину донеслось:

–Пациент то где?Я ему всю трубу оборвал.

– Хрен знает. От нас тоже перекрылся, – обернулся Рома, бросив взгляд через плечо на Макса.

– Вот чёрт черножопый! —выругался он и принялся опустошать бутылку хмельного напитка. Жидкость с шипением уходила в глотку – он пил жадно, будто пытался залить не только жажду, но и раздражение.

Мы не смогли сдержать смешок и вышли наружу.

Дверь хлопнула за спиной, отрезая затхлый воздух комнаты и оставляя внутри Макса – одинокую фигуру на угловом диване, с бутылкой и экраном ноутбука.

Сегодня его поведение было совершенно другим. Много ругался матом и возмущался, да ещё и вид какой‑то помятый. Совсем другой человек сидит.

Я оглянулась на дверь, за которой остался Макс.

«Он не просто раздражён. Он напуган», – мелькнуло в голове.

Усаживаясь в фургон, Маг набрал Пациента и поставил на громкую. Долгие гудки – и сброс вызова.

– Хоть телефон включил, уже что‑то, – с иронией сказала раздражённому Магу.

Он бросил гаджет в сторону – тот стукнулся о панель и замер. Двигатель взревел.

–Бесит,—Маг резко вывернул руль, выезжая на проезжую часть.—Предлагаю налететь на банды самостоятельно.Тихонько разберёмся с ними и похуй.

–Согласна.Давай.

– Правда? – приятно удивился он. Пальцы чуть расслабились на руле, но взгляд оставался цепким – сканировал зеркала, тени вдоль обочины, редкие огни в окнах старых домов.

– Конечно, а ещё лучше никому не говорить о наших планах, – повторила я.

– Сегодня? – уточнил Маг, не отрывая взгляда от входа.

– Ночью, – подтвердила я. – Пока все думают, что мы ждём утра. Пока они расслабятся.

Маг расплылся в довольной улыбке.

– Вот это мне нравится. Вот это по‑нашему. По‑распиздяйски.

Я невольно усмехнулась. В его лексиконе это слово означало высшую степень одобрения: план безумный, опасный, но оттого – единственно верный.

– Закинь меня на базу, там и решим, кто куда, —сказала я, глядя в зеркало заднего вида. Тёмные улицы города растворялись позади, сменяясь бетонными ограждениями и силуэтами складов.

Маг навалил музыки, набирая скорость. Бас гудел в салоне, смешиваясь с шумом двигателя —привычный саундтрек к нашему возвращению.

Спустя полтора часа мы въехали на территорию. Уже совсем стемнело. Из открытого настежь ангара свет падал на припаркованные автомобили и мотоцикл.

Заезжая в помещение, мы увидели привычную картину: тот же самодельный стол, на котором разбросан длинный провод. Парень из отряда что‑то упорно отмерял, делая пометки изолентой. Его пальцы ловко обматывали соединения, будто он собирал не схему, а пазл чужой судьбы.

В другом конце помещения кучка рядовых и киллеров о чём‑то разговаривали, весело смеясь. Звук их голосов казался чужим – слишком громким, слишком беззаботным.Заметив наш фургон, они лениво пошли в нашу сторону.

Маг заглушил двигатель. Музыка стихла, оставив после себя гулкое эхо. Я вышла из машины, ощущая, как сырость пропитывает куртку. Воздух в ангаре пах металлом, машинным маслом и чем‑то едким – то ли краской, то ли напряжением.

– Надеюсь, все отдохнули? —громко спросила я, ступая на бетонный пол. Звук моих шагов гулко разнёсся по ангару, будто отбивал ритм предстоящего штурма.

Маг прошёл к столу и что‑то спросил у занятого проводом.Он закатал рукав и принялся помогать, сосредоточенно согнувшись над материалом. Его пальцы ловко подхватили пинцет, зафиксировали тонкий медный провод на месте соединения. Движения были чёткими, выверенными – будто он не впервые имел дело с электроникой.

– Ага, отдохнули, —рассмеялся Гоблин, откидываясь на стуле. Его вечно взъерошенные волосы и блестящие глаза выдавали азарт. – Особенно когда Борзый рассказывал, как в прошлом году мы…

– Позже расскажешь, – оборвала , не давая ему договорить. – Этой ночью налёт на три банды.

– Банды? Пф, херня, – уверенно выпалил Гоблин, хлопнув ладонью по столу. – До пяти утра управимся.

– Было бы славно, – я кивнула, садясь на ближайший стул и закинув ногу на ногу. Взгляд невольно скользнул по ангару: повсюду кипела работа. Кто‑то проверял оружие, кто‑то раскладывал карты, кто‑то возился с проводами – и в этом хаосе чувствовалась чёткая структура.

– Что сделать успели? – спросила я.

– Генератор установили, – Гоблин показал на лампочки под потолком.– Забор Моряк ушёл ставить. Вот, – он поднял провод, демонстрируя работу парня у стены, – отмеряем, готовим. Даже место для генератора нашли, чтоб не промок и не замёрз.

– Молодцы, – слегка улыбнулась. – Нас вроде недолго не было, а уже столько сделали.Затем обратилась к Магу, отвлекая его от работы:– Маги, давай делить добычу.

Он подошёл ко мне, читая клочок бумаги:

– Колумбийка, Рикошет и Гача.

– Колумбийка только по наркотикам же. Зачем им вербоваться в мафию?.. —спросила я, призадумавшись. В голове мгновенно прокручивались старые схемы связей: «Колумбийка» годами держала только трафик, никогда не лезла в силовые разборки. Что‑то изменилось.

– Хрен знает. Может, на крышу повелись? – Маг пожал плечами, но взгляд оставался цепким —он тоже чувствовал: что‑то не сходится.

– Да ладно, сейчас же не девяностые, – покачала головой. – Значит, давай так: мы на «Колумбийку», вы на «Рикошет». Потом все дружно «Гачу» истребим.

– Ну да, Гача побольше остальных будет, – подтвердил он.

Остальные внимательно слушали наш разговор. В воздухе висело напряжение —густое, почти осязаемое. Каждый понимал: через считанные минуты мы перестанем быть командой в ангаре и станем отрядами в ночи.

Я обратилась к Гоблину:

– Снаряжение и спецовки где?

– В гараже отряда. Всё на месте, проверено.

– Везите всё сюда. Теперь тут хранить будем, – приказала я. – Если что – под рукой.

– Ладно, поеду своих собирать, – Маг прошёл к водительской двери, уже на ходу доставая ключи от фургона.

Я догнала его у фургона и спросила полушёпотом:

– Как думаешь, не подстава?

Он обернулся, посмотрел прямо в глаза. В его взгляде не было ни паники, ни сомнений —только холодная уверенность человека, который уже не раз шёл на риск и возвращался.

– Пациент ему доверяет, значит, всё нормально, – Маг положил ладонь мне на плечо. – Даже если подстава – мы на раз‑два их раскидаем.

– «На раз‑два» звучит красиво, – слегка сжала его руку. – Но если что‑то пойдёт не так…

– …мы отходим, – закончил он. – Знаю. Но пока что‑то мне подсказывает: сегодня ночь сюрпризов. И мы будем теми, кто их раздаёт.

Я внимательно смотрела в уверенное лицо и смягчилась.

–Умеешь ты успокоить.

– Не переживай, переживём, – Маг хлопнул меня по плечу и направился к фургону. Двигатель взревел, фары вспыхнули и машина рванула к воротам.

Пришлось вернуться к толпе парней. Они стояли полукругом —кто‑то прислонился к стене, кто‑то нервно крутил в руках рацию, кто‑то проверял обойму. В воздухе висел запах металла, пота и ожидания.

Гоблин шагнул вперёд, прищурившись:

– А что за повод‑то? Мы же вроде тихо сидели, базу укрепляли… А тут вдруг налёт на три банды сразу. С чего вдруг?

Остальные закивали. В их взглядах читалось не просто любопытство – настороженность. Они привыкли к чётким приказам, а не к внезапным разворотам.

– Вербованные Вавилоном. Уговаривать сойти с кривой дорожки мы не будем. Проще перестрелять как собак – и дело с концом. Будет уроком для остальных, —мой голос звучал ровно, но в груди будто сжалась пружина. Я знала: эти слова – не жестокость, а необходимость.

– Понял. Вопросов нет, – Гоблин кивнул, и остальные парни в ангаре синхронно опустили головы в знак согласия. В их взглядах не было жалости – только холодная решимость.

В этот момент дверь ангара распахнулась, и внутрь вошёл Моряк. В руке он сжимал кувалду, плечи ссутулились от усталости, но глаза оставались острыми – как у человека, который не позволит себе сломаться даже на краю пропасти.

– Блять, эти колышки меня уже замучили, отвечаю, – Моряк недовольно ворчал, вытирая лоб рукавом. Грязь размазалась по щеке, но он не замечал. – Эска, что за дела? За что мочим‑то?

– Потом объясню, собирайся давай, – не обернулась, но уловила его взгляд —тяжёлый, усталый, но всё ещё цепкий.

Он прошёл к столу, схватил бутылку газировки и одним махом выдул половину. Пузырьки зашипели, когда он опустил её на столешницу с глухим стуком.

Я направилась к выходу.Хотелось своими глазами увидеть, что он там соорудил. Фонарик на телефоне загорелся ровным светом, выхватывая из темноты фрагменты ангара: бочки, провода, тени от оборудования.

Обошла угол здания и нашла кусок забора – четыре высокие трубы, между ними натянута сетка и колючая проволока, кое‑где закреплённая кривыми скобами.

М‑да… Так мы убьём больше недели, а скоро поставка…

Где‑то внутри зашевелилось раздражение: мы тратим время на укрепления, когда противник уже готовится ударить.

Сзади подошёл Моряк.

– Мы поехали, – сказал он, не спрашивая – констатируя.

– Возьми с собой кого‑нибудь, кто на машине, – я обернулась. В свете фонаря его лицо казалось измождённым, но в глазах горел тот же огонь, что и всегда.

– Ну естественно, – он кивнул, не обижаясь на приказ. – Гоблин уже в курсе. Он и поедет.

Моряк ушёл в автомобиль и громким сигналом позвал Гоблина. Звук разорвал тишину территории, заставив некоторых парней вздрогнуть – слишком резко он прозвучал на фоне приглушённых разговоров и лязга металла.

Как только закончила осмотр траектории будущего забора, вернулась в ангар. Тройка рядовых присоединилась к мерке провода – их голоса звучали приглушённо, но чётко:

– …метр двадцать, отмечай!

– Да понял я, понял…

Два автомобиля уже удалялись с территории.Фары прорезали темноту, оставляя за собой длинные полосы света, прежде чем исчезнуть за поворотом.

Убедившись, что работа идёт своим чередом, села на лавочку у входа. Достала пачку ментоловых сигарет, щёлкнула зажигалкой. Пламя на секунду осветило ладони – загрубевшие, с мелкими царапинами.

Расслабленно выпустила дым в звёздное небо. Клубы таяли, растворяясь в высоте, будто унося с собой часть напряжения. Звёзды казались далёкими и равнодушными – такими, какими и должны быть свидетели чужих битв.

– Можно? – спросил рядовый, застыв в шаге от лавочки.

– Садись, конечно, – удивилась его вопросу, кивнула на свободное место рядом.

Он сел осторожно, не касаясь меня плечом. Молчал. В свете из помещения его лицо казалось совсем юным – почти мальчишеским.

– Ты же капитан, да? – наконец выговорил он.

Я еле сдержала смешок —не от насмешки, а от неожиданности. В этом ангаре, где каждый знал своё место, где приказы отдавались чётко и без лишних слов, вдруг – такой вопрос.

– Что за вопрос? – ответила , стараясь не выдать раздражения.

– Просто другая ты… – рядовой неловко покашлял не отрывая взгляда от моих рук – от сигареты, от шрамов на запястье.

– Ммм, и с чего такие мысли? – выпустила дым в сторону, наблюдая, как он растворяется в полумраке.

– Какая‑то ты добрая, – по‑детски пожал плечами рядовой и улыбнулся. В этой улыбке было столько наивного доверия, что внутри что‑то сжалось.

Я медленно повернулась к нему:

– Знаешь, чем отличаются капитаны от киллеров отряда?

Его глаза загорелись любопытством – как у мальчишки, которому впервые доверили настоящий секрет.

– Чем? – прошептал он, будто боялся спугнуть момент.

– Жестокостью и холодным разумом, —ответила , выдерживая паузу. Наконец повернулась к нему полностью, чтобы он увидел не мягкую тень в свете фонаря, а то, что скрывалось за ней: жёсткую линию челюсти, холодный блеск в глазах, мешки под глазами от усталости. – Поэтому не надо приписывать мне то, чего нет. Я не добрая,а уверенная в людях, с которыми работаю.

Вновь отвернулась к небу, глубоко затягиваясь. Сигарета догорала быстро – как и время до начала операции.

– В нашем мире услышать о доброте характера равно оскорблению…

– Понял, прости, – с ноткой вины в голосе сказал он и затих. Плечи слегка опустились – будто он вдруг осознал, что нарушил неписаный кодекс.

Я вздохнула.

Не хотелось ломать его – хотелось научить выживать.

– Давно в рядовых? – спросила мягче, чем собиралась.

– Три месяца, – он поднял взгляд. В нём больше не было наивного восхищения – только настороженность новичка, который понял: здесь не место для иллюзий.

– Немного… – протянула я, разглядывая его.

В этом возрасте тоже верила, что можно быть и сильной, и доброй. Что справедливость восторжествует. Что те, кто рядом, всегда прикроют спину.Реальность ударила быстро и больно.

Половина людей в организации – молодые, с небольшим стажем. Горячие головы, которые ещё не научились бояться. Они рвутся в бой, как на праздник, – с азартом, с верой в собственную неуязвимость. А потом… потом их имена добавляют в список потерь.

Частые потери происходят именно с такими —во время вражды с другими организациями, бандами и даже просто шайками. Не хватает опыта, выдержки, инстинкта самосохранения. Они лезут вперёд, прикрывают других, попадают под перекрёстный огонь – и вот уже кто‑то пишет записку родным, а кто‑то стирает имя с карты.

Смотря какой налёт и ситуация, отряд теряет от двух до пятидесяти рядовых. Цифры меняются, но суть одна: война жрёт новичков первыми. Они – как приманка, как расходный материал. И мы все это знаем.

Ранее уже рассказывала про бывшего капитана, который помер глупой смертью. Так вот, это был результат задания от Цепеша. Нам приказали зачистить наглых бандюков, которые слишком громко заявили о себе. Мы справились – отряд уничтожил их. Но выжившие затаили обиду. И теперь каждый наш шаг отслеживается. Каждый манёвр анализируется. Мы как на пороховой бочке: один неверный вздох – и взрыв.

Бояться смерти с такой работой бессмысленно. Она поджидает везде и всегда. В переулке, где ты сворачиваешь за угол. В машине, которая тормозит рядом. В телефоне, который вдруг начинает трещать помехами. Даже сейчас, возможно, кто‑то уже пронюхал о нашем пристанище и запросто приедет нас гасить.

Оружия —кот наплакал. Два автомата у рядовых, остальные с обычными пистолетами (и то не все). Никаких снайперских винтовок, никаких тяжёлых стволов. Никаких запасов на чёрный день.

Скажите, что мы не осмотрительны – и будете правы. Но кто захочет заморачиваться с багажником, полным оружия или взрывчатки? Каждый лишний ствол – это риск засветиться на радарах, привлечь внимание тех, кто и так уже держит руку на спусковом крючке. Поэтому только так. Минимально. Достаточно, чтобы отбиться, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.

– …Слышишь меня? – спросил рядовой, всё ещё сидя рядом.

Я вышла из своих мыслей и бросила истлевший окурок. Он рассыпался пеплом под ногой.

– Да, что тебе? – ответила , не оборачиваясь. Голос прозвучал резче, чем хотелось.

– Давно с Царём знакомы? – он не отступал.

– Давненько, – ответила без подробностей и направилась ко входу в ангар.

Он вскочил, догнал меня на пороге:

– Просто… все говорят, он жёсткий. А ты с ним как‑то по‑другому.

Я остановилась. В проёме двери мелькнула тень —кто‑то из своих прошёл мимо с ящиком заряженных магазинов. Звуки подготовки накатывали волнами: лязг металла, короткие команды, треск раций.

– По‑другому – это как? – наконец посмотрела на него.

– Ну… не как с остальными. Будто он тебе не начальник, а…

– …а что? – приподняла бровь.

– Друг, – выпалил он и тут же сжал губы, будто пожалел о сказанном.

Тишина между нами стала осязаемой —тяжёлой, как перед грозой. Где‑то в глубине ангара киллер громко выругался: «Опять эта глушилка барахлит!»

– Царь – мой командир, – сказала ровно. – И я выполняю его приказы. Точка.

– Но…

– Никаких «но», – я шагнула внутрь.

Перевернув одну из бочек на бок, поставила стул напротив. Расположившись полулёжа, вытащила оружие, чтобы не мешало, и положила на пол под рукой. Скрестив ноги на ржавой бочке и руки на груди, сгорбилась, опустив голову.

Сонливость всерьёз мешает мне жить.Сука, когда же я высплюсь!?

Тишина обступила со всех сторон – не та мёртвая, что бывает в пустых помещениях, а живая, пульсирующая. Каждый звук доносился отчётливо.Я закрыла глаза. Всего на секунду. Но даже в темноте за веками мелькали образы.

– Эска, ты как?

Я подняла глаза. Передо мной стоял парень из отряда. Мой взгляд упал на синюю кепку с флагом России – она выглядела неуместно в этом ангаре, пропитанном запахом металла и пороха. Будто кусочек другого мира, где ещё есть что‑то кроме войны.

– Нормально всё. Ну‑ка, поди сюда, – жестом подозвала ближе.

Он шагнул вперёд, не спеша, но без колебаний.

– Нагнись на секундочку, – продолжала жестикулировать.

Он нагнулся, не задавая вопросов. Я сняла с него кепку, надела себе на голову. Опустив козырёк, закрыла лицо, принимая прежнее положение. Ткань пахла потом и металлом —но сквозь неё пробивался слабый, почти забытый запах стирального порошка. Будто отголосок нормальной жизни.

– Что нам делать‑то? – его голос звучал приглушённо, будто издалека.

– Отдохните и дайте мне отдохнуть. Скоро в бой, – раздражённо ответила из‑под кепки.Не со зла – просто силы заканчивались. Каждый нерв был натянут до предела, и даже этот невинный вопрос царапал, как наждак.

Он наконец‑то свалил. Шаги затихли где‑то в глубине ангара —там, где лязгало оружие, шуршали карты и кто‑то тихо матерился, проверяя снаряжение.

Я расслабила плечи. Тело разом отпустило напряжение —как будто кто‑то перерезал невидимую струну, что держала меня в вертикальном положении. Веки стали тяжёлыми.

Ангар вокруг жил своей жизнью киллер бубнил в рацию: «Седьмой, приём. Седьмой, ответь…»

Но для меня это всё превратилось в монотонный гул – как шум прибоя, убаюкивающий, обволакивающий.