Читать книгу Цепные: Естественный отбор - - Страница 3

Глава 2

Рабочий день тянулся мучительно долго из-за разрывающего любопытства.Желание быстрее уйти домой подпитывала тошнотворная вонь вчерашней попойки Егора.Даже открытые форточки и кондиционер с этим не справились…Он как назло постоянно подходил что-то спросить или поболтать. Воздух был пропитан этой вонью, как будто сама атмосфера решила меня наказать.

Я устало собиралась домой когда стрелка настенных часов коснулась пяти вечера.

Всё таки спать надо больше,а то выжата как лимон…

Этот город и ближайшие поселения вокруг – мои владения. Не по закону, не по документам, но здесь мой участок ответственности. И если случится ограбление, с меня спросят. Жёстко. Без оправданий.

Я втянула носом вечерний воздух и поморщилась. Чую, намечается что‑то нехорошее. Интуиция, отточенная годами, шептала: «Готовься».

Эх, пока‑пока время на хобби и сон…

Маршрутка приехала неожиданно быстро. Я нырнула внутрь и даже сумела занять единственное свободное место —

редкая удача для этого времени суток. Обычно в такие часы стою, вжавшись в поручень, и считаю остановки, как

удары метронома.

На выходе зашла в магазин у дома. Энергетики. Полуфабрикаты. Ничего зелёного, ничего полезного.

«Здоровый образ жизни – это не про меня», – подумала, кидая коробку лапши с китайскими иероглифами в корзину.

За спиной пикнул сканер.Кто‑то из покупателей громко рассмеялся. Обычный вечер.Обычная жизнь.

Только вот интуиция не умолкала.

Пройдя в квартиру, повесила ключи рядом с чёрными чётками на крючке.На большой бусине в середине белели

буквы: «ЦЕПНЫЕ».

Имя нашей организации.Мой пропуск и мой щит.

Я разместила их в прихожей на видном месте так как часто переезжаю.Так любой, кто переступит порог, поймёт: здесь не просто квартира. Здесь территория. Здесь хозяин под защитой.

«Чтобы случайно не грабанули», – как говорят в наших кругах. Просто, грубо, но работает.

Я провела пальцем по бусинам. Холодные. Тяжёлые. Каждая – как напоминание: ты выбрала этот путь. Ты не можешь просто снять их и стать кем‑то другим.

С мирной работой ознакомились,теперь подробнее о семье:

«ЦЕПНЫЕ» основаны в девяностых. Тогда – кучка парней с битами и амбициями. Сейчас – структура, которая диктует

правила на всей центральной России.

Мы растём. Не просто числом бойцов, а привилегиями: наши люди сидят в нужных кабинетах, наши грузы проходят

без досмотра, наши долги никто не смеет не вернуть.

По иерархии я где‑то в середине. Но это уже близко к верхам.

Достаточно, чтобы знать, как крутятся шестерёнки.

На самой вершине – глава. Создатель. Человек, чьё имя даже в наших кругах произносят гордо,как щит.Он не говорит. Он смотрит. И этого хватает.

Вторая ступень – заместитель. Несколько месяцев назад его автомобиль подорвали.

Я видела место. Куски металла и стёкол отлетели на метров десять. Кровищи – немерено. Как будто кто‑то специально хотел, чтобы все это увидели.

Разбор в произошедшем взял советник. Третья ступень. Теперь он занимает две должности сразу. На время.

«На время», – мысленно повторила я. В нашем мире нет ничего временного. Есть только то, что уже случилось, и то, что неизбежно случится.

Советник ходит по офису с новой уверенностью. Его шаги звучат громче.

Он раздаёт указания настолько уверенно, что начинает казаться: он всегда занимал эту должность.

Его голос звучит ниже, твёрже.Он не спрашивает – он объявляет.И люди кивают, будто так было всегда. Будто не

было той третьей ступени, будто он не ждал годами шанса встать сюда.

Четвёртая ступень – капитаны. В организации нас шестеро.

Под каждым – до двадцати исполнителей-киллеров. Цифры ровные, как в учебнике. Но за этими «до двадцати» – живые люди. Люди, которые умеют молчать. Люди, которые забывают имена тех, кого убрали.

Мы – шестерёнка между верхами и мясом. Получаем приказы, раздаём задачи, держим ответ. Если что‑то идёт не так, нас первых ставят к стенке. Если всё гладко – нам кивают, но не благодарят.

Я знаю, кто из моих киллеров бьёт точно, кто любит играть с жертвой, кто готов переметнуться за лишнюю тысячу.

Знаю, но молчу. Потому что если начну чистить ряды, мои соседи‑капитаны тут же воспользуются слабостью.

Пятая ступень – киллеры отряда.

Специально обученные. Беспрекословные. Смертоносные.

Они умеют всё: сломать шею в ближнем бою, попасть в глаз с трёхсот метров, раствориться в толпе через секунду

после выстрела. Их тренируют так, чтобы страх стал чужим словом. Чтобы вопрос «почему?» никогда не возникал.

Каждый подчиняется своему капитану.Это правило вбивают на первом этапе подготовки: «Ты – инструмент. Твой

командир – рука, которая направляет лезвие».

Шестая ступень – «дамочки».

Группа девушек привлекательной внешности. Так звучит, будто речь о модельном агентстве. Но они – не для обложек.

Они – для теней.

Их работа: втереться в доверие, выудить информацию, стать приманкой. Улыбка. Взгляд. Случайное прикосновение.

Всё – оружие.

Бывали случаи, когда «дамочку» рассекречивали. Тогда её убивали. Быстро. Без разговоров.

Однажды просчёт был наш и мы не успели придти ей на помощь. Время вышло на секунду раньше, чем нужно. Я

помню, как она смотрела на меня через стекло машины – глаза широко раскрыты, губы шепчут что‑то. Потом – выстрел.

Я служила на этой должности больше семи месяцев. Семь месяцев улыбок, которых не чувствовала. Семь месяцев игры в «нормальную жизнь».

Седьмая ступень – рядовые.

Солдаты для массовых налётов. Их навыки – среднего уровня. Стрелять, отбиваться умеют – и ладно.

Они не задают вопросов.Их задача – быть стеной, за которой спрячутся капитаны и киллеры. Быть шумом, под

который пройдёт точный удар.

Я смотрю на них, выстроенных в шеренгу. Одинаковые куртки, одинаковые взгляды – пустые, как у манекенов. Кто‑то нервно сжимает приклад, кто‑то тихо переговаривается. Им не говорят, куда идут. Им говорят: «Стреляй». И они стреляют.

Однажды я была на их месте. Тогда мне казалось, что это – начало пути. Теперь знаю: для большинства это – конец.

Восьмая ступень – «полезные», или «уличные».

Они косвенно относятся к мафии. Короче говоря – обычные информаторы.

Их выгода – защита и хорошая плата. Не больше. Не меньше.

Они не носят оружия. Не знают имён верхушки.Они – шум города: голоса в очереди, тени у подъезда, руки, передающие пакет. Но без них мы слепы.

Я помню, как вербовала первого. Бармен с долгами и взглядом загнанного зверя. «Ты просто слушаешь, – сказала я – Если услышишь что‑то про „Цепных“ или их врагов – звонишь». Он спросил: «А если не позвоню?» Я улыбнулась: «Тогда завтра твои кредиторы узнают, где ты спишь».

Теперь он один из «полезных». Один из десятков. Один из тех, кто думает, что играет в безопасность.

Но мы оба знаем: стоит плате задержаться или защите ослабнуть – он исчезнет. Или станет чьим‑то другим ухом.

Как вы уже догадались мне довелось пройти все низшие ступени…

Поглощая фунчоза быстрого приготовления перед телеком вспоминала о начале своего пути.На диван прыгнул сытый Пупсик довольно умываясь рядом.

Дорожка до нынешнего комфорта был долгой и тернистой.

Что ж,для начал поведаю немного о себе:

Воспитывалась в детдоме с трёх лет.

Меня забрали из семьи алкоголиков. Вместо еды получала побои и ошмётки сушёной воблы – чтобы не мешала. Даже в том возрасте понимала: я – помеха. Лишний рот. Ошибка.

Чётко запомнила зимний вечер.Отопления нет.Холод пробирал до костей, а желудок сворачивало от голода. Я просиля— не еды, нет, просто хоть чего‑нибудь. За это меня избили. Закрыли в комнате, а я лежала на полу и думала: «Вот так и умру. В темноте. Одна».

Но пришли они.Соседи. Милиция. Врачи.

Когда нашли, на мне живого места не было. Вес – восемь килограмм.

Это пришлось узнать позже. Из карточки. Уже взрослой.

Я читала сухие строки и не чувствовала ничего. Будто речь шла о ком‑то другом. О девочке, которую я давно похоронила.

Сложно было привыкнуть к незнакомой обстановке и людям.

Распорядок дня был суров. Нам нельзя было спать сколько захотим. Подъём строго в 7 утра. Холодный голос воспитательницы в коридоре: «Встаём! Быстро!»

Но был один момент, ради которого я терпела. Тихий час. Для меня это было чистым удовольствием.

Сколько себя помню, любила спать даже больше, чем поесть. Сон – это когда можно закрыть глаза и перестать бояться. Когда никто не орёт, не хватает за волосы, не швыряет в стену.

Поэтому, когда нас приводили в столовую, я быстро поглощала пищу – не чувствуя вкуса, просто заполняя желудок – и мчалась в комнату. Прикладывалась к подушке, натягивала одеяло на голову и исчезала.

С детьми особо не ладила. Они казались мне шумными, непредсказуемыми. Кто‑то смеялся, кто‑то дрался за игрушку, а я сидела в углу и следила. Если кто‑то подходил слишком близко, я сжималась. «Не трогай меня», – шипела, не поднимая глаз.

Я была шуганным ребёнком. И знала: так безопаснее.

В возрасте восьми лет характер начал стремительно меняться.

Я уже не позволяла себя обижать. Если кто‑то бил, я била в ответ. Если дразнили, цедила сквозь зубы что‑то едкое – такое, от чего даже старшие морщились. «Сдачи» стали моей второй натурой. Без колебаний. Без раздумий.

Колкости в общении проявлялись всё чаще. Слова – как шипы: пусть лучше боятся подойти, чем используют мою слабость. Я научилась улыбаться, когда говорила гадости. Научилась смеяться, когда внутри всё сжималось от страха.

Работникам детдома было всё равно. Конфликты – обыденность. Их вмешательство – короткий выговор, формальность. «Не деритесь», – бросала воспитательница, не глядя на нас. И уходила.

Надо ли рассказывать, какой там был произвол?

Каждый день – проверка на прочность. Каждый взгляд – потенциальная угроза. Я знала: если дрогну, меня сомнут. Поэтому не дрожала. Даже когда руки тряслись, а в горле стоял ком.

Так я научилась быть острой. Так я научилась быть одной.

Как сейчас помню скрипучий голос суховатой,грубой воспитательницы:

–Не плакать,не орать,не жаловаться!

Так и случилось.

Я не плакала,не орала,не жаловалась потому что это бесполезно.

В подростковом возрасте,а именно в тринадцать лет,случилась судьбоносная встреча с нынешним боссом.

Он до сих пор занимается благотворительностью для детских домов.

Летнее утро. Солнце слепило глаза, а в воздухе висел запах свежескошенной травы – будто природа тоже участвовала в этом спектакле.

Цепеш приехал с визитом и подарками на День защиты детей. Весь управляющий персонал перед ним на цыпочках прыгал, рассыпаясь в рассказах о том, какие у них замечательные воспитанники и как мы все счастливы.

Счастливы. Это слово звучало фальшиво, как лопнувший шарик.

За несколько минут до его появления один из задир швырнул мне мяч в лицо. Удар – и в носу затрещало, а на губу потекла тёплая струйка. Я гневно бросилась за ним, но этот гад проскочил мимо группы персонала, а я… нет.

Меня схватили за плечо.– Ты почему дерешься? – голос воспитательницы сочился напускной вежливостью, но сквозь зубы.

Я молчала. Подняла хмурый взгляд на мужчину с шрамом на щеке – он молча наблюдал вскинув брови.

Небрежно вытерла кровь под носом рукавом и отвернулась.

Когда отпустили, спокойным шагом пошла в сторону беглеца.

Пусть они любуются «счастливыми детьми». А я найду его. И тогда уже никто не сделает вид, что ничего не было.

– Куда пошла? Медицинский пункт в другой стороне. Вероника? – вежливо говорила мне в спину директор.

Я не ответила. Как будто её голос был частью фона – такого же фальшивого, как улыбки персонала перед Цепешем.

Как только дошла до угла, помчалась со всех ног восстанавливать справедливость.

Через неделю после встречи стала информатором.

Шпионила за руководством приюта. Подслушивала разговоры в коридорах. Тырила ценные бумаги из незапертых столов. Всё это – по просьбе босса. Каждую среду передавала нарытое посреднику и получала пять тысяч рублей. Деньги пахли типографской краской и чужим страхом. Но мне они пахли свободой.

По совершеннолетию получила халупу на окраине. Стены в трещинах, окна дребезжат, но это было моё. На заработанные деньги сняла нормальную квартиру в центре. Откладывала на ремонт своей собственности.

В «рядовых» научилась убивать.Может, я покажусь вам сумасшедшей,но убивать довольно просто, когда знаешь, что останешься безнаказанной.

Как сказать: «Автобус приходит в восемь».

Первый раз я ждала ужаса. Ждала, что меня будет рвать на части, что я не смогу спать. Но было… тихо. Будто выключили звук. Будто я давно знала, как это делается, просто забыла.

Система даёт тебе нож. Система показывает цель. Система стирает следы. Ты – только рука. Не мозг. Не сердце.

И когда ты понимаешь это, становится легко.

Слишком легко.

Как только я стала «дамочкой», мне вручили правила игры.

– Найди официальную работу. Веди непримечательный образ жизни. Никаких ярких волос, никаких ночных клубов.Ты – тень, – сказал куратор, листая моё досье.

Я выбрала офисную рутину. Сидела за компьютером, улыбалась коллегам, заполняла отчёты. А по вечерам передавала записки посреднику. Двойная жизнь оказалась проще, чем я думала. Главное – не забыть, какая из масок настоящая.

Семь месяцев идеальной службы на шестой ступени. Ни единого прокола. Я научилась не оставлять следов, не задавать лишних вопросов, не привязываться.

И тогда меня заметил капитан пятого отряда.

Один взгляд – и всё изменилось. Он не хвалил, не благодарил. Просто кивнул, как будто уже давно ждал этого момента.

Пошло‑поехало…

Новые задания. Новые лица. Новые правила, которые никто не озвучивает, но все знают. Я больше не просто «дамочка». Я – часть механизма. И чем выше поднимаюсь, тем меньше света остаётся вокруг.

Прежде чем встать на четвёртую ступень капитана, два года отпахала в киллерах. Каждый день – проверка на прочность. Каждый заказ – урок: не верь, не бойся, не проси.

Стала лидером не отряда незадолго до смерти своего главы.

Его отравили в ресторане как собаку. Просто. Грязно. Без пафоса.

Магазин наркотиков затаил обиду за убитых закладчиков. Они следили за каждым его шагом, вычисляли привычки, ждали. Выявили любимый ресторан. Устроили туда одного из своих. И дело сделано.

Теперь этот магазин снесён в ноль. Главарей мучали больше суток – во имя мести, во имя ритуала. Но капо не вернуть. Ни крики, ни кровь не воскресят того, кто не сумел предусмотреть.

Для таких нежданчиков в отряде есть лидер. Его выбирает сам капитан.Лидер – тень за плечом. Он знает: если падёт капо, он станет следующей мишенью.

Теперь, в 23 года, я – капитан этого отряда.

Звонок от контакта "Маг" вернул меня из мыслей.

–Слушаю.—Дожёвывая еду ответила я.

–Привет,мелкая,ну что, собралась?—Спросил позитивный мужской голос.

Невольно улыбнулась услышав друга.

–Особо не тороплюсь.На такси доеду.Время только семь.

–Какое на такси?Я через пол часика буду у дома.Напишу и выходи.

–Окей.—Весело протянула в ответ.

Быстро, почти жадно, закинула в рот остатки еды из коробочки. Пупсик тёрся пушистым тельцем о бедро, требовал внимания. Я на секунду замерла и провела пальцами по его мягкой шерсти, почесала за ушком.

– Сорян, дружочек, мне пора собираться.

На голове – высокий хвост. Макияж трогать не стала. Только припудрила под глазами усталость, словно замазывала трещину на фарфоре. Спортивная кофта на замке – удобно, не сковывает движений.

Оставшееся время приводила квартиру в порядок. Сложила вещи по местам, протёрла стол от утренних крошек. Каждое движение – ритуал.

Порядок там, где снаружи хаос.

– Ну всё, я готова, – сказала вслух будто победила кого‑то. Или себя.

Направилась в ванную покурить,но снова раздался звонок.

Я сжала губы в полоску, спрятала сигареты в карман джинс. Натягивая кроссовок, подняла трубку.

– Алло. Приехал?

– Да. Выходи.

Дёрнула ключи с крючка. Дверь захлопнулась за спиной. Я сделала шаг вперёд, оставляя за собой тепло, свет и Пупсика.