Читать книгу Хроники отдела К - - Страница 15

Плёс – город-сон. Зимой он выглядел как замороженный в янтаре: без движения, без времени. Лишь редкие следы шин и отпечатки сапог на припорошенных улицах напоминали, что здесь ещё живут люди.

Монастырь возвышался над Волгой, словно наблюдатель из другой эпохи. Купола, покрытые инеем, поблёскивали тусклым серебром в лунном свете. Их отблески дрожали на воде, искажаясь так, будто волна времени шла не по реке, а сквозь реальность.

Оперативная группа прибыла к рассвету – когда воздух прозрачен, но свет ещё не родился. Туман лежал над кладбищем, как забытая простыня. Ветра не было. Даже собаки не лаяли.

Майор Евгений Ерёмин, седовласый, с застывшим лицом охотника, внимательно вглядывался в предрассветную дымку. Его шаги были уверенными, но внутри поднималась дрожь – старая, с Кавказа, с тех времён, когда он впервые увидел человека с пустыми глазами, говорящего чужим голосом в чеченских горах.

– Что это? – прошептал боец рядом с ним, рядовой Литвинов, указывая вперёд.

На старом кладбище, где надгробия покосились, как старики, над снегом парила фигура в белом. Вокруг неё – пелена инея, стекала вниз, но не касалась земли. Всё было нереально ровно – как будто её существование не нарушало физику, а просто не участвовало в ней.

Фигура не шевелилась. Но её шепот заполнил пространство, как бы не через уши, а напрямую в мышление:

– Вы – отражение тех, кем могли быть. Мы – не снаружи. Мы – в неисполненном.

Солдаты замерли. Кто-то судорожно схватился за автомат, но пальцы ослабли. У каждого перед глазами – другой человек. Не враг. Не неизвестное. Себя, кем он не стал.

Рядовой Литвинов, двадцатилетний, сирота, вдруг зарыдал.

– Мама… – прошептал он. – Это она… но она же… она умерла. Там… я её не спас.

Майор Ерёмин вытащил пистолет. Не ради стрельбы – ради контакта с реальностью. Его рука дрожала. Фигура медленно повернулась к нему лицом.

Не лицо. Маска. Безглазая, без носа, с ртом, который не шевелился – но голос шёл оттуда, как из пустоты:

– Ты убивал. Ты мог бы быть отцом. Или учителем. Или просто – человеком. Но ты стал… следствием. Мы здесь, чтобы исправить.

Он выстрелил.

Один раз. Второй. Пули прошли сквозь фигуру, как сквозь дым. Без всплеска. Без отклика.

Лишь снег под ней начал темнеть – не от крови, а от отсутствия света. Как будто сам день решил не наступать.

Фигура растворилась. Осталась только наледь – в виде глаза, идеально овального, вмерзшего в мрамор надгробия. В нем дрожало что-то серое – не вода, не лёд, возможность увидеть.

– Господи… – прошептал Литвинов.

– Не зови его, – сухо отозвался Ерёмин. – Здесь только… мы. И они.

Он подошёл к наледи. Глянул в глаз. И увидел – себя, только юного, читающего «Блокаду» в школе, мечтающего стать писателем, не офицером.

– Я умер, когда сделал первый выбор, – сказал он сам себе.

И понял – зеркало вспоминает его вместо него.