Читать книгу Хроники отдела К - - Страница 22

Ночь накрыла Москву плотной и вязкой темнотой, будто чёрной масляной краской размазала очертания улиц и домов. В воздухе висела тяжёлая сырость, пропитанная запахом тающего снега и промёрзших бетонных стен. Уличные фонари едва освещали дороги, отбрасывая странные тени, медленно ползущие по тротуарам, будто живые существа.

Тарасов лежал в кровати, глядя в потолок. Сон никак не приходил. Каждая попытка закрыть глаза тут же приводила его обратно в те пугающие сны, где он видел миры, в которых никогда не был, и самого себя – таким, каким никогда не хотел бы стать. Он слышал своё дыхание – неглубокое, напряжённое, тревожное, и чувствовал, как воздух, словно густая масса, давит ему на грудь.

Встав с кровати, он подошёл к окну, прижав лоб к холодному стеклу. Город за окном казался незнакомым, чужим, будто он впервые видел эти улицы. Его охватило острое ощущение одиночества и отчуждённости от всего, что он знал прежде.

Стараясь прогнать неприятные мысли, он медленно двинулся к ванной. Включил холодную воду, набрал в ладони и умыл лицо, стараясь прийти в себя. Когда он поднял голову, его сердце сжалось, и дыхание замерло в груди.

Отражение в зеркале смотрело на него пристально, внимательно, с едва заметной улыбкой, которой на его лице не было. Глаза отражения казались глубже, темнее, в них плясали искорки чужого сознания.

– Кто… кто ты? – выдавил он из себя, чувствуя, как холодок страха пробегает по позвоночнику.

Отражение молчало несколько секунд, затем улыбка стала чуть шире, а глаза блеснули насмешкой:

– Ты прекрасно знаешь ответ. Тебе не нужно притворяться.

Голос звучал в его голове, был его собственным, но одновременно и чужим, наполненным спокойной уверенностью, которой ему самому всегда не хватало.

– Это невозможно, – пробормотал Игорь, сжимая край раковины до боли в пальцах.

– Почему? – спокойно спросило отражение. – Потому что это заставит тебя признать, кем ты всегда был?

Игорь ощутил, как внутри него начинает нарастать паника. Он резко отвернулся от зеркала, пытаясь восстановить дыхание, но в зеркале отражение продолжало смотреть на него – теперь с жалостью и любопытством.

– Ты боишься правды, – продолжило оно тихо и мягко. – Но чем дольше ты сопротивляешься, тем больнее будет осознание.

– Я не такой, как ты! – резко произнёс он, поворачиваясь обратно.

– Нет, ты именно такой, как я, – голос отражения стал чуть строже. – Ты всегда им был. Просто забыл. Или хотел забыть.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он, ощущая слабость в ногах. – Что тебе от меня нужно?

Отражение немного наклонило голову, словно изучая его реакцию, и после паузы спокойно ответило:

– Я хочу помочь тебе вспомнить, кто ты есть. Ты часть нас. Всегда был и всегда будешь. Ты не человек, Игорь. И ты это знаешь.

Он зажмурился, пытаясь убедить себя, что это сон, что сейчас он проснётся и всё исчезнет. Но стоило открыть глаза, отражение по-прежнему стояло перед ним, и теперь в его глазах читалась неподдельная жалость.

– Прими себя таким, какой ты есть, – произнесло оно тихо, почти ласково. – Тогда станет легче.

– Я не могу, – едва слышно прошептал Тарасов, чувствуя, как его голос дрожит от беспомощности.

– Можешь, – возразило отражение, и его улыбка стала почти тёплой. – Просто перестань сопротивляться. Отпусти этот страх.

– Если я сделаю это… что тогда? – спросил он, чувствуя, как сердце стучит всё быстрее.

– Тогда ты наконец поймёшь, зачем ты здесь. И зачем здесь мы, – ответило отражение, улыбаясь загадочно.

Игорь резко замахнулся и ударил по зеркалу кулаком. Зеркало разлетелось на осколки, звеня и рассыпаясь по полу. В комнате снова наступила тишина, и он остался один. Только в разбросанных осколках он снова видел отблески чужого лица, улыбающегося ему в каждом куске стекла.

– Ты не сможешь убежать от себя, – раздался голос в его голове. – Мы всегда будем рядом. Ты – часть нас, как и мы – часть тебя.

Игорь упал на пол и закрыл глаза, тяжело дыша. Он не хотел верить словам отражения, но каждое произнесённое слово словно медленно и уверенно впечатывалось в его сознание, стирая прежние убеждения и память.

За стеной в соседней квартире послышался тихий шорох, и он вздрогнул. Тарасов вдруг подумал, что весь мир вокруг него стал другим – не таким, как был вчера или даже сегодня утром. Что-то необратимо изменилось, и он оказался в самом центре этого изменения.

Лёжа на полу в ванной, среди разбитого стекла, он впервые всерьёз задумался, кем же он был на самом деле – человеком, которым он всегда считал себя, или чем-то совершенно иным, пугающим, но, возможно, и неизбежным.

Он знал, что утро не принесёт облегчения. Наоборот, оно станет началом конца его прежней жизни.