Читать книгу Выжить в теле жены герцога - - Страница 5

Я поклялась себе, глядя в мутное зеркало, отражающее бледное, осунувшееся лицо, что не позволю этому повториться. Смерть дважды не постучит в мою дверь. Ни за его обманчивые золотые глаза, ни за его сладкую ложь, ни за эту проклятую корону, давящую на шею, словно железный ошейник раба. В прошлой жизни я была пешкой, преданной и сломленной. Но здесь, в этих стенах, в этом чужом теле, я стану той, кто сметает королей и крушит троны. И пусть для этого придётся носить чужое имя, чужую боль и воспоминания, отравленные ядом.

Грохот распахнувшейся двери прозвучал, как выстрел. Древесина содрогнулась, и вихрь ледяного воздуха ворвался в комнату, принеся с собой предвестника бури. Он вошел.

Седрик Рэдгрейв.

Герцог Теней. Палач Тьмы. Защитник Королевства от внешних угроз и… мой палач. В прошлом, в едва забытом кошмаре, и, похоже, в этом новом, проклятом настоящем.

Боги, он был прекрасен. Не просто красив, а до одури опасен, словно отточенное лезвие, прикрытое бархатом ночи. Высокий, широкоплечий, с копной вороных волос, цвета крыла ворона в полнолуние, слегка растрёпанных, будто он только что покинул поле боя, оставив за собой горы трупов и оплаканные знамена. Золотые глаза. Чистое золото, отполированное столетиями, но в глубине – хищный янтарь, с узкими, вертикальными зрачками, как у дикого зверя, выслеживающего добычу. Высокие, аристократичные скулы, подбородок, тронутый тёмной щетиной, словно небрежным мазком угольного карандаша. Губы… тонкие, сжатые в прямую линию, будто каждое слово, сорвавшееся с них, – смертный приговор.

Я видела красивых мужчин. Актеров, чьи лица сходили с обложек глянцевых журналов, моделей с мраморными телами, богов, сошедших с небес, чтобы искушать смертных. Но рядом с Седриком они казались безжизненными, восковыми куклами, созданными для однодневного любования. А он… он был живым огнём, обёрнутым в бархат. И от этого контраста, от воспоминаний, хлынувших в сознание, меня охватила ледяная тошнота.

Потому что я знала.

Знала, как дрожал его голос, когда он отдал приказ повесить Белль. Он произнес это тихо, почти шепотом, и в этом шепоте слышалось отвращение. Но приказ был выполнен.

Знала, как он стоял на площади, скрестив руки на груди, не моргнув глазом, наблюдая, как верёвка сжимает её тонкую шею, как гаснет жизнь в её глазах. Ни единого признака раскаяния, ни тени сожаления.

И знал ли он тогда, что именно его любовница, эта змея подколодная, Айрис, подсунула жертве письмо с «признанием» в колдовстве? Рискну предположить, что да. Знал. И молчаливо одобрял.

– Объясни… – проговорил он, и каждое слово было выковано из стали, – что это за выходку ты устроила вчера?

Его голос пронзил комнату, словно клинок, рассекающий тишину. В нем слышалось нескрываемое раздражение и отголоски… презрения?

Ледяные мурашки пробежали по коже. Но не от страха. От ярости, клокочущей внутри, готовой вырваться наружу и спалить все вокруг.

Я медленно поднялась с кровати. Спокойно, почти лениво, стараясь сохранить видимость равнодушия. Поправила на себе это кошмарное платье. Болотно-розовое тряпье, которое Айрис впаривала Белль как последний писк моды. Модный приговор, не иначе. Внутри бушевал ураган, но я сдержалась. Пощёчина? Слишком банально. И не вернёт мне ни Белль, ни её жизни. Обвинения? Слишком рано. Еще не время раскрывать карты.

– Послушай, дорогой… муж, – произнесла я, намеренно смакуя это слово так, словно оно было горькой настойкой. Мой голос был холоден, словно зимний ветер, воющий в пещерах Северных гор. —

– Ты хоть понимаешь, что несешь? И что это… – Он брезгливо махнул рукой в сторону моего платья, – что за кошмар на тебе?

Я чуть не рассмеялась ему в лицо. «Да, Рик, твоя блондинистая гадюка постаралась на славу», – пронеслось в голове, злой, мгновенной мыслью. «И это ты еще не видел моего лица наутро, когда из меня едва не вырвало от его тошнотворного вида». Но озвучивать это? Нет. Не сейчас. Не настолько глупо. Играем по правилам, пока это выгодно.

– Я вчера плохо себя чувствовала, – сказала я, опуская глаза, как и подобает покорной невесте. – Айрис дала мне выпить какое-то снадобье… от головной боли, как она сказала. Я не думала, что будет такой эффект. Прошу меня простить.

Горько. Противно. Унизительно. Но я извинилась. Смиренно, покорно, как и подобает жене, допустившей оплошность. Потому что сейчас я – не Карина, из другого мира, где женщины сами выбирают свою судьбу. Сейчас я – Мирабель Рэдргейв.И у Белль нет права на гнев. Пока.

– В следующий раз я буду осторожнее с напитками… и с твоей репутацией, – добавила я, поднимая глаза и глядя ему прямо в лицо. – Извини, что вчера испортила её. Хотя… – Я сделала короткую, многозначительную паузу. – Думаю, это не так уж и страшно. Потому что твоя репутация и так скоро пойдет ко дну. Вопрос только: кто быстрее – я или она?

Его густые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. В золотых глазах плеснулось раздражение, смешанное с… тревогой?

– Что за бред ты несешь? – прорычал он.

Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Я не отступила ни на миллиметр. Выдержала его взгляд, не дрогнув.

– Я знал, Белль, что ты дура, – процедил он сквозь зубы, каждое слово звучало, как удар плети, – но не настолько.

Вот оно. Презрение. Всегда было в его взгляде, скрытое за маской вежливости, за ложными комплиментами. Просто Белль не хотела его видеть, как не хочет видеть слепой приближающуюся опасность. А я… я вижу все. И готова к любому повороту. Вижу его насквозь.

– А мне все равно, что ты думаешь обо мне, Рик, – сказала я, и в этом имени, в этой короткой форме, прозвучало столько льда, что даже он замер на мгновение. – И да. Я все еще хочу развода. Готова подписать бумаги хоть сейчас.

Тишина повисла в воздухе, обволакивая комнату, словно саван.

Потом – тише, чем шепот смерти, – он отступил назад. На два шага. Как будто я бросила в него не слова, а заклятие. Как будто мои слова его обожгли.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно! – вырвалось у него, прежде чем он успел сдержаться. В голосе проскользнуло отчаяние.

– Разве? – усмехнулась я, приподнимая бровь. – Неужели для всемогущего герцога Рэдгрейва есть что-то невозможное?

В голове уже зашевелились обрывки памяти Белль, словно песок, потревоженный потоком воды. Я копалась в этих воспоминаниях, как в пепле старого дома, пытаясь найти хоть какой-то полезный уголек, хоть что-то, что поможет мне выжить. Аристократический род Вайнсбергов. Славное прошлое, усыпанное победами и благородством. И бесславный конец. Дед – казнен за измену. Все имущество – конфисковано. Родовой замок – сожжен дотла. Изгнание. И вот – поместье Рэдгрейвов, где отец Седрика «великодушно» приютил сироту. Где Белль росла, глядя на него, как на спасителя, единственного, кто протянул ей руку в бушующем море. Где влюбилась, как глупая девчонка, в красивую картинку, не разглядев гниль, скрывающуюся за ней.

А король Айзель? Он не дурак. Он знал: Седрик – наследник престола, если у королевы не родится ребенок или свалится ему на голову метеорит. А чтобы лишить его шансов, надо было обручить его с бесприданницей, с дочерью предателя. Позор – лучшая цепь. Он сковывает крепче любой стали.

И разводы? Запрещены. Королева Селестия – романтик до мозга костей. «Любовь – навеки!» – вещает она с балконов, погрязнув во лжи и лицемерии. А на деле? Это просто политический замок, построенный на песке. И ключ от него давно утерян. Наверное, где-то в ее шикарном будуаре под слоем дорогих тряпок.

Но в этом мире есть и другие правила. Удобные, циничные, прописанные кровью. Например, если жена – ведьма, колдунья, служительница Тьмы… её можно казнить. Без суда. Без следствия. Просто – повесить. И муж будет не только невиновен, но и героем. Спасителем Королевства. Освободителем от скверны.

Вот зачем Айрис подсыпала Белль странное зелье, вызывающее галлюцинации. Вот зачем она подбросила тот жуткий череп в её сундук, подстроив все так, словно Бель увлекается магией. Вот зачем Седрик стоял на площади – не как предатель или трус, а как доблестный палач в белых перчатках.

– Ты совсем забыла, что корона запрещает разводы? – спросил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая насмешка. Он рассмеялся – коротко, жёстко, как удар кнута по обнажённой коже. – Ты наивно полагаешь, что король позволит тебе порочить имя Рэдгрейвов?

– Нет, – ответила я, глядя прямо в его золотые глаза. – Я ничего не забыла. И именно поэтому тебе будет особенно больно, когда я уйду.

Я подошла к зеркалу, поправила выбившуюся прядь волос, словно ничего не произошло. Стараясь не выдать дрожь в руках, не выплеснуть наружу огонь, бушующий внутри. Изображая равнодушие. Но внутри все горело, грозясь испепелить и меня, и его, и весь этот прогнивший мир.

– Я повзрослела, Седрик Рэдгрейв, – прошептала я, глядя на его отражение в зеркале. – А значит – ты мне больше не нужен. Никогда.

Он не ответил. Просто смотрел. И в его взгляде… не гнев, не страх, не отвращение. А… интерес. Непонятный, пугающий интерес.

Будто он впервые увидел пере собой не сломленную куклу, не испуганного зверька, загнанного в угол, а человека. Личность. Свободную и независимую.

И от этого осознания мне стало еще страшнее.

Потому что Темочка, мой бывший жених из прошлой жизни, при таком ледяном взгляде давно бы уже умер от ужаса. Сбежал в дальние дали и наверно заикался бы теперь. А этот?

Он заинтересовался.

И в этом мире, где правит ложь и лицемерие, интерес герцога Теней – страшнее смерти.

Но я не сдамся. Не позволю ему поймать меня в свои сети.

Пусть думает, что я сломалась. Пусть радуется своей победе. Пусть Айрис плетет свои интриги, окутывая меня паутиной лжи. Пусть старается извести меня. Пусть король верит в свою политическую игру, в которой Белль – всего лишь пешка.

Я – не Белль. Я – Карина. И эту историю, начавшуюся так трагически, закончу лично Я. Не на виселице. А на троне.