Читать книгу Выжить в теле жены герцога - - Страница 6

Седрик.

Резкий поворот, взмах плаща, и я вылетел из комнаты, словно пушечное ядро. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, заставив герб Рэдгрейвов над косяком – черного ворона, застывшего в вечном полете на алом эмалевом щите – жалобно качнуться. Он будто осуждал меня, безмолвно упрекал в невысказанном. Меня же тошнило. Не от ярости, хотя и ее было в избытке. Тошнило от слов. От этой чужой, ледяной интонации, которой вдруг заговорила Белль. От взгляда, в котором не было ни капли слез, ни мольбы, ни привычной испуганной покорности – лишь обжигающее, почти мужское презрение.

Белль никогда так со мной не разговаривала.

Даже тогда, когда я в пьяном угаре швырял в камин ее дорогущие подарки, расшитые золотом и жемчугом. Даже когда называл ее презрительным "дурачком из пепелища", намекая на ее опозоренную семью. Даже когда она, дрожа всем телом, стояла у двери моей ванной, неуклюже пытаясь подать мне полотенце, а я орал, захлебываясь гневом: «Убирайся к черту, пока я не вышвырнул тебя в окно!»

Она молчала. Глотала обиды. Плакала в подушку ночами напролет. А утром, как ни в чем не бывало, приносила мне дымящийся чай с горкой сахара. Пыталась спасти меня – как будто я был тонущим кораблем, а не скалой, усеянной острыми шипами, что разбивает в щепки все, кто осмелится приблизиться слишком близко.

Полтора года брака, словно кошмар, растянувшийся в вечность. А до этого… еще целый год, когда она, как привязанный щенок, с преданными глазами бегала за мной по саду, робко шепча о нашей «судьбе». Я тогда смеялся. Громко, нарочито – в лицо друзьям. И тихо, с отвращением – в темноте своих мыслей. Судьба? У неё – пепел в жилах и непрощаемый позор в фамилии. У меня – кровь королей, что течет во мне подобно огненной лаве, и меч в руке, готовый обрушиться на любого, кто посмеет встать на моем пути.

В памяти всплыл тихий голос отца, слова, произнесенные словно в пустоту: «Терпи, Седрик, – говорил он, стоя у окна, спиной ко мне, будто стыдился собственного решения, вины за то, что обрек меня на это. – Это приказ короля. Это – защита, пойми же».

«Защита?» – с горечью подумал я тогда, упиваясь дешевым виски в прокуренном кабаке «Чёрный ворон», где воздух был пропитан запахом пота, крови и отчаяния. Защита от интриг? От врагов? Или… Защита от трона, к которому я никогда не стремился, как и мой отец? Защита от самого себя – того, кем я мог бы стать, если бы не этот проклятый брак-цепь, сковавший мою жизнь.

Целую неделю я пил, как последний наёмник, потерявший всякую надежду. Не ел. Не спал. Просто сидел в темном углу, неотрывно глядя, как пламя в камине безжалостно пожирает обрывки моей прежней, свободной жизни. Если бы не Дан – мой старый друг, грубый рубака с добрым сердцем, что ворвался в мой мрак, схватил меня за шиворот и выволок под ледяной дождь, я бы до сих пор лежал там, в грязи и забвении. Мёртвым или сумасшедшим. Разницы, признаться, уже тогда не было никакой.

Отец не хотел короны. Предпочел уйти в тень, спрятаться за своими книгами. А я?.. Да гори она в огне, эта корона! Я не хотел её, вот что важно. Не хотел видеть эту чужую женщину, как клеймо, на своей руке.

Я вошёл в кабинет и снова с силой захлопнул за собой дверь – на этот раз с тихой, сдержанной яростью, а не с театральным гневом, предназначенным для слуг. В этой комнате пахло воском, обволакивающей кожей старых книг и терпким ароматом выдержанного вина. Здесь я мог снова дышать. Хоть немного, но прийти в себя.

– Рик, дорогой… всё настолько плохо? – раздался мягкий, словно прикосновение шелка, голос.

Айрис.

Она стояла у камина, словно сошедшая с полотна старого мастера, обнимая бокал с насыщенным красным вином. В полумраке отблесков пламени ее золотистые волосы отливали расплавленным медом, а платье – темно-бордовое, облегающее каждый изгиб ее точеной фигуры – гипнотизировало. Она не носила никаких драгоценностей. Не нуждалась в них. Она и без того знала, как никто другая, что ее красота – самое опасное оружие.

– Она несла всякий бред про развод, – бросил я, раздраженно срывая с себя расшитый камзол и отбрасывая его в сторону. – И еще сказала, что не любит меня. Представляешь себе?

Айрис усмехнулась. Лениво оттолкнулась от каминной полки и подошла ко мне, двигаясь плавно, словно пантера. Обвила тонкими руками мою шею, слегка приподнявшись на носочках. Ее губы коснулись моей щеки – легкое, почти невесомое касание, словно полет крыла бабочки.

– Она просто пытается привлечь твое внимание, – прошептала она мне прямо в ухо, и в ее голосе отчетливо зазвучала теплая, чувственная насмешка. – Она же видит, как ты смотришь на меня, Рик. Разве нет?

– Я почему-то тоже так думаю, – выдохнул я, чувствуя, как во мне постепенно закипает гневное возбуждение.

И тогда я сорвался. В голове словно щелкнул выключатель. Инстинкт взял верх над разумом. Я грубо схватил ее за талию, приподнял – и опрокинул на массивный дубовый стол, стоящий посреди кабинета. Бумаги, исписанные пергаменты, важные королевские печати – всё полетело в разные стороны, словно сухие листья под порывом урагана. Айрис удивленно ахнула, но тут же опомнилась и засмеялась – низко, хрипло, без капли стыда или смущения. Расстегнула мою рубашку одной рукой, а другой – нетерпеливо потянулась к моему поясу. Ярость нарастала, словно пламя, охватывающее все вокруг. Я резко поднял подол ее платья – и вошёл в нее без предупреждения, без тени нежности или ласки. Жестко. Стремительно. Утоляя не столько похоть, сколько гнев, накопившийся за долгие месяцы этой лицемерной жизни.

Айрис не вскрикнула. Она лишь застонала – протяжно, чувственно, как женщина, которая знает истинную цену боли и наслаждению.

Мы никогда не обнимались после. Не говорили нежных слов. Не признавались в любви. Не мечтали о детях. У нас был только это – грубый, честный, животный секс. Без лживых обещаний. Без ненужных надежд. Без Белль, как напоминания о клетке, в которой я вынужден прозябать. Без ее навязчивой святости.

Позже, когда дыхание немного выровнялось, а вино в поваленных бокалах стало теплым и приторным, Айрис прислонилась ко мне, положив голову на плечо.

– Жаль, что ты не можешь развестись, мой Рик, – сказала она тихо, с легкой примесью горечи в голосе.

Я фыркнул. Саркастически усмехнулся.

– Да уж, не говори. Я хочу этого больше всего на свете, поверь мне. Но удача, как всегда, на стороне ущербных и никчемных вроде неё, – прорычал я, злобно сплевывая на паркет.

При одной мысли о Белль меня передёрнуло. Не от желания, разумеется. От отвращения. От чувства брезгливости, которое она во мне вызывала. Я не спал с ней. Ни разу. Не мог заставить себя. Никак. Даже в ту ужасную брачную ночь, когда от меня этого ждали, когда я отчаянно пытался – ничего не вышло. Ни капли возбуждения, ни малейшего интереса. Только острая тошнота, подкатывающая к горлу. Я пытался напиться до потери пульса, залить отвращение вином – и все равно мой член оставался холодным, как надгробный камень. Потому что это была она – Белль Вайнсберг, дочь предателя, пепел в плоти, проклятие на моей шкуре.

И чтобы это никогда больше не повторилось, чтобы даже желание не мучало, я пил особое зелье. Тайное. Смесь трав и ядов, приготовленную алхимиком из подземелий. Оно глушило не только семя, но и саму возможность отцовства. Я не доверял женщинам. Ни одной. Все они – охотницы. Жадные до титула, земель, наследника, который гарантировал бы их положение. Айрис однажды даже пыталась украдкой собирать мои использованные презервативы – чтобы проверить, правду ли я говорю о своем бесплодии. Я поймал ее с поличным и сжёг их все до единого прямо у нее на глазах. С тех пор – молчит, как рыба об лед.

– А ты почему спрашиваешь? О разводе? – спросил я, прищурившись и внимательно глядя ей в глаза.

Она замерла на мгновение. Потом устало вздохнула.

– Да так, ничего особенного… Просто… Мне интересно. Ведь я бы хотела… официальных отношений. Надоело скрываться в тени. Быть всего лишь любовницей, которую прячут, словно постыдную тайну. И я знаю, что я у тебя не одна, Рик. Это очевидно. Я ревную, – призналась она, с трудом выдавливая из себя эти слова.

Я рассмеялся – коротко, горько. Бесчувственно.

– Не ревнуй, глупая. Ты все равно единственная, с кем мне по-настоящему хорошо. Единственная, кто не вызывает у меня отторжения.

И я поцеловал ее – жадно, почти яростно, стараясь заглушить растущую тревогу. Но внутри, в самой глубине души, отчаянно кричал голос разума: «Не верь ей. Ни за что не сдавайся. Не позволяй ей влезть в твою душу, Рик!».

Потому что я знал правду, жестокую и неприглядную: Ни Белль. Ни Айрис. Ни любая другая женщина в этом прогнившем королевстве. Не сможет заставить меня полюбить. Никогда.

Я – герцог Теней. Моя любовь – только сталь клинка. Моя верность – лишь пепел на ветру. А сердце?.. Сердце давно и надежно замуровано глубоко в камне.

Но… Почему тогда, в этих ненавистных глазах Белль, сегодня, в момент нашего самого жаркого спора, мелькнуло вдруг не отчаяние? Не страх? А вызов? Что, черт возьми, это значит?