Читать книгу Птичка в клетке - - Страница 13

ГЛАВА 12

Софья

Он все такой же холодный и пугающий, но сегодня мужчина внушает гораздо меньше трепета и ужаса. Наверное, я просто слишком сосредоточена на том, во что превратилась моя жизнь в последнее время.

Мне казалось, что отец Григорий поймет, что мы слишком молоды, чтобы думать о браке. Петр и вовсе не нагулялся. У него на уме только девушки и гулянки допоздна. И хоть родители рассчитывают сделать заставить его связать свою дальнейшую судьбу с церковью, не думаю, что это возможно.

Он слишком ленив и озабочен собственным благополучием. Я с уважением и теплом отношусь ко всем членам семьи, но порой от Петра хочется спрятаться. Его взгляд иногда становится каким-то липким и тяжелым, он смотрит на меня, как на лакомое, но недоступное блюдо. А теперь матушка буквально развязала ему руки, и никто не вступился за меня.

– Вы не слишком юны, Софья, чтобы задумываться о браке? Неужели действительно так сильно влюблены?

Глаза мужчины обычно непроницаемые, но сейчас в их глубине мелькают настолько сильные и живые эмоции, что я невольно делаю шаг назад. Хорошо, что отец Григорий отвечает вместо меня.

– Любить надо Бога, а мужа уважать и беспрекословно слушаться. Браки по любви не приносят счастья. Лучше положиться на выбор родителей.

Холодные голубые глаза тщательно осматривают меня с головы и до ног. От такого взгляда сложно что-то спрятать. Даже если это синяки на запястье, которые остались от цепких пальцев жениха, которые он оставил, когда пытался уговорить меня приласкать его по-взрослому.

Я не совсем наивная дурочка, какой считает меня подруга, и имею представление об интимной стороне жизни в браке. И также понимаю, что не все люди хорошие и добрые, встречаются такие мерзавцы, чьи грехи не смог бы отмолить и святой, но все равно мне хочется верить в лучшее.

Однако бывает такие ситуации, когда даже самый страшный зверь бывает милосерднее человека. А еще бывает, что совершенно посторонний человек чувствует наше отчаяние в тот момент, когда близкие люди слишком заняты собой.

– Тогда желаю вам в ближайшем будущем только счастья. Пусть все ваши мечты исполнятся, а жизнь будет светлой и безоблачной.

Странное пожелание к грядущей свадьбе. В районе сердце резко кольнуло иголкой, словно мой собственный организм предупреждал о чем-то страшном. Все же было в этом представительном холеном мужчине какое-то темное и пугающее второе дно. Особенно пугало то, что я не понимала, чего от него ждать. Только что поздравлял меня, а спустя секунду уже отвернулся, поглощенный беседой с отцом Григорием.

Мне и в голову не пришло подслушивать их разговоры. Я тихо прошмыгнула мимо и вышла на крыльцо. Обычно меня успокаивала церковь, душу наполняли умиротворение и тихая радость, но уже второй день я не могла найти покоя. При мысли о скором браке сердце разбивалось на куски.

И при этом не получалось отказаться от такой судьбы. Матушка уже намекнула мне, что в случае отказа приведет в дом другую невестку, и тогда для меня не останется место. А сил и смелости начать жизнь в одиночестве не хватало.

Нужно было бороться, но как это сделать, если всю сознательную жизнь мне прививали смирение и послушание? Я ведь даже не могла рассчитывать на то, что Петр сам откажется от свадьбы, его бы матушка послушала, но он с того самого вечера, наоборот, начал проявлять ко мне повышенное внимание.

Поэтому я все чаще пропадала в церкви, вознося отчаянные молитвы с просьбами отсрочить этот брак и позволить найти собственный путь. Хоть и понимала, что мои просьбы слишком ничтожны по сравнению с действительно важными просьбами людей по всему миру.

Важный гость уехал даже не попрощавшись. Остаток дня я убиралась в церкви, подготавливая ее к празднику, и уже в районе восьми вечера мы потихоньку пошли домой. Дорога занимала минут пять, но обычно отец Григорий останавливался, чтобы поболтать с жителями поселкам. Он предпочитал держать руку на пульсе жизни, чтобы вовремя направить обратно в стадо отбившегося ягненка.

Вот только сегодня на пути нам никто не встретился, потому что практически половина поселка толпилась около нашего дома. Машина скорой помощи с проблесковыми сигналами и вовсе наводила на самые страшные мысли. Первой моей мыслью было, что матушке стало плохо, утром у нее упало давление, поэтому отец взял меня помогать в церкви. Однако она стояла на крыльце дома, в отчаяние прижимая руки к груди.

– Ирина! Ирина, что здесь происходит? – Обычно зычный голос отца Григория дрожал от испуга. Хотя на его месте испугался бы абсолютно любой человек, возвращающийся вечером домой после службы.

– Петеньку… Нашего Петеньку избили какие-то ироды! Налетели как коршуны и переломали руки! – Она захлебывалась слезами и это было так жутко, что я оцепенела от ужаса. Никогда раньше мне не приходилось видеть на ее лице столько эмоций. – Ты представляешь? Почти каждую косточку переломали!

Двое санитаров выносят на носилках Петра. Он скулит от боли и боится даже пошевелить руками. Теми сами руками, которыми жадно шарил вчера по моему телу. Я хотела, чтобы он перестал ко мне приставать, я просила Господа дать мне передышку, но не такой ценой. Это слишком жестоко по отношению к его родителям, которые переживают за единственного сына.

Но хуже всего, что я уверена, что это не случайное происшествия. Мой жених не самый храбрый человек и предпочитает связываться лишь с теми, кто слабее. С ними он может быть настоящим мужчиной. Теперь же мне кажется, что кто-то пожелал отомстить за тех, кого он обидел.

И у этого кого-то холодные голубые глаза.