Читать книгу Мой личный икирё - - Страница 3

Воскресенье любили все студенты, ведь оно являлось единственным выходным днём, свободным и от лекций, и от дополнительных занятий в кампусе. Особенно сейчас, когда занятий практически не осталось.

Многие предпочитали выезжать на пикники на пляж или коротать время за барбекю на собственных задних двориках, с книгой, далёкой от учебного содержания, кутаясь в плед и радуясь пусть сырому, но всё-таки лету.

Я же собиралась на очередную смену в «Акари-Холл».

Кофеен было много в Донридже, но именно в эту я постучалась первым делом, когда зашёл вопрос о поиске подработки – в отличие от типично западных забегаловок, в «Акари-Холл» сохранялось подобие японского стиля и кухни, выстроенное по типу всей сети, более распространённой в Сиэтле и ближайших к нему крупных городах.

Выходя из дома, я подхватила ключи и оставленный на тумбочке ещё с вечера телефон, поставленный на режим «без звука», уставившись на два рекламных сообщения (тут же смахнув их) и СМС от мамы…

«Юми, доченька, Ха-сама умерла этой ночью. Кремация назначена, а поминальные сутры уже воспеты».

Я замерла, глядя на экран телефона. Слова расплывались перед глазами, будто я смотрела на них сквозь пелену дождя.

«Ха-сама умерла этой ночью…»

Бабушка Ха. Та самая, что наполняла моё детство легендами о кицунэ, духах и древних предзнаменованиях. Та самая, чьи «глупые страшные сказки» так раздражали маму. Та самая, чьё имя я почти перестала произносить вслух, стараясь вписаться в новую, обыденную и такую «американскую» жизнь.

Руки дрожали. Я опустилась на край банкетки, сжимая телефон так, что костяшки побелели.

– Нет… – прошептала я, будто это могло что-то изменить. – Только не она…

В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: запах зелёного чая, который бабушка заваривала по особым рецептам; её морщинистые руки, ловко складывающие бумажные амулеты; тихий голос, рассказывающий о лисах-оборотнях, тэнгу, о́ни и других существах, что приходят в мир людей, чтобы испытать их душу на прочность.

«Юми, – говорила она, гладя меня по голове, – не бойся». И я пыталась быть храброй, чувствуя и страх от рассказов и защищённость от прикосновений бабушки одновременно.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение. Но слова бабушки эхом отдавались в сознании: «Бойся тех, кто лукавит…» Что она имела в виду? Обычное предупреждение внучке? Или нечто большее?..

Телефон снова завибрировал. Ещё одно сообщение от мамы:

«Прилетишь на похороны? Всё будет в Киото. Завтра утром кремация».

Я уставилась на часы. До ближайшего рейса оставалось меньше пяти часов.

«Нужно собрать вещи. Позвонить в кафе, предупредить о невыходе. Купить билет, найти на это деньги…» – мысли метались, как яркие кои6 в пересохшем пруду. Но сквозь панику пробивалось странное ощущение – будто всё происходящее было неизбежно. Будто смерть бабушки стала последней каплей, запустившей механизм, о котором я не знала, но который давно ждал своего часа.

За окном дождь усиливался. Капли стучали по стеклу, словно отсчитывая секунды до чего-то важного.

Я поднялась, подошла к шкафу и достала дорожную сумку. Руки действовали механически, будто тело знало, что делать, даже когда разум отказывался принимать реальность.

В кармане джинсов что-то хрустнуло. Я вытащила сложенный листок – результат теста по маркетингу. 98 баллов. Теперь это казалось смешным. «Какая разница, сколько баллов, если мир вокруг рушится?»

Закрыв дом, я побежала в сторону «Акари-Холл». Раз миссис Кобаяши уехала, то единственный человек, способный занять мне деньги для покупки билетов до Японии, это мой главный менеджер, а по совместительству ассистентка хозяина сети – Мэй.

Пробежав несколько улиц, не обращая внимания на лужи, успевшие обрызгать низ джинсов, и гудки редких машин, завернув на площади около входа в парк и преодолев бульвар с несколькими магазинчиками, я практически влетела в двери кафе. Радуясь тому, что кроме двух других официанток никого в помещении не наблюдалось, я, не останавливаясь, распахнула дверь кабинета менеджера, замирая на его пороге и пытаясь перевести дыхание, лишь запнувшись о удивлённый взгляд Мэй.

Наполовину японка, наполовину американка, Мэйко была из тех, кто нёс свою уверенность и красоту в этот мир с высоко поднятой головой, несмотря на шпильки в десять сантиметров и любые неровности дорожного покрытия и трудности в рабочем плане.

Растерянный вид менеджера заставил на секунду забыть о собственном горе. Заплаканные глаза, неаккуратно выбившийся локон из строгой причёски, в которую были уложены выкрашенные в белый цвет короткие кудри, – слишком неожиданно для всегда собранной с иголочки Мэй. Казалось, что менеджер провела бессонную ночь, возможно, и не одну…

– Юми? – Она привстала из-за стола, оглядывая меня и стараясь незаметно оттереть растёкшуюся под левым глазом тушь. – Что-то случилось?

Я поёжилась, внезапно осознав, что выгляжу не лучше: растрёпанная, с каплями дождя в волосах, в промокших джинсах. Но времени на смущение не было.

– Мэй, – помня о том, что менеджер не любила японскую форму имени, произнесла я, – мне нужна помощь. – Моя бабушка умерла. Мне очень неудобно просить, но… Нужно срочно лететь в Киото, а денег на билет…

Она мгновенно изменилась в лице – вся растерянность исчезла, осталась только деловая собранность.

– Сядь, – коротко приказала Мэй, указывая на стул. – Сначала успокойся. Потом расскажешь всё по порядку.

Я опустилась на кресло, сжимая в руках край промокшей куртки. Мэй налила в стакан воды из графина и протянула мне. Её пальцы слегка дрожали.

– Спасибо… – Я сделала глоток, пытаясь унять внутреннюю дрожь. – Кремация завтра утром. Я только что получила сообщение. Нужно успеть на рейс, но… И я понимаю, что прошу не только денег, но и подменить мои смены в кафе…

– Сколько нужно? – перебила она, доставая новенький смартфон.

– Не знаю… Думаю, тысяч восемь-девять за билет туда-обратно. Плюс кое-что на расходы…

Мэй кивнула, быстро что-то высчитывая в телефоне.

– Возьми у меня пять. Остальное попробую занять у Харуо-сана и перевести на твою карту в течение часа. Уверена, начальник поймёт.

– Мэй… – Я растерянно посмотрела на неё. – Я должна извиниться, что подвожу кафе…

– Юми, – она наклонилась вперёд, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти материнское, хоть менеджер и была старше меня всего на неполных пять лет. – Считай, что мне необходимо… отбелить карму. – Уголок её губ дрогнул, так будто она хотела скривиться, но Мэй тут же взяла себя в руки и улыбнулась. – Ведь мы все хотим помогать тем, кто в этом нуждается?

Я почувствовала, как к горлу подступает комок. За всё время в Донридже я так и не научилась принимать помощь. Всегда старалась справляться сама, доказывая, что могу.

– Спасибо, – прошептала я, сжимая в руке корпоративную банковскую карту, которую Мэй успела мне передать. – Я верну всё до копейки…

– Поговорим об этом позже, – она мягко остановила меня. – Сейчас тебе нужно собраться в дорогу. Я предупрежу остальных, что тебя не будет несколько дней.

В дверь постучали. Одна из официанток заглянула в кабинет:

– Мисс Мэй, к вам посетитель. Говорит, что по важному делу…

– Пусть подождёт пять минут, – отрезала менеджер. – У меня важный разговор с Юми.

Девушка кивнула и исчезла. Мэй повернулась ко мне:

– Это все вещи? – она указала на мою потрёпанную сумку.

– Да.

– Отлично. Я закажу такси до аэропорта. И… – она помедлила, – если будет нужно что-то ещё, пиши. Скорее всего, я скоро уеду в Сиэтл вслед за Харуо-сама, но буду на связи.

Я хотела вновь поблагодарить и заверить, что и так понимаю, что обязана ей слишком многим, но что‑то в её взгляде остановило меня. В нём была не просто вежливость, а искреннее участие.

Странно… Раньше менеджер казалась мне чуть ли не ледяной леди. Что изменилось за пару дней? Откуда это желание… измениться в лучшую сторону?

Идя к ней за помощью, признаться, я не была до конца уверена, что не наткнусь на выговор о непозволительности бросать работу вот так, в последний момент, не согласовав смены, не предупредив заранее… Но кто знал, что подобная необходимость возникнет?..

– Спасибо, – повторила я уже твёрже, решив не заострять внимание на странном, но неожиданно благосклонном поведении менеджера. – Я постараюсь вернуться к работе как можно скорее. Сразу же по прилёте назад.

Мэй улыбнулась и встала из‑за стола.

– Тогда беги до такси, кажется, – она сверилась с приложением на своём смартфоне, – оно уже подъехало.

Низко поклонившись, но нарвавшись на огонёк недовольства в глазах той, что считала себя исключительно американкой, я поспешно выбежала из её кабинета, а после и из кафе.

Звонила в аэропорт и уточняла расписание рейса я уже находясь в салоне такси, по дороге в Сиэтл-Такому. До крупного хаба, обслуживающего множество внутренних и международных рейсов, было около часа езды по практически пустынной трассе, и мои веки начали слипаться, стоило сердцу чуть замедлить нервный галоп, а разуму понять, что я сделала всё, что могла, на данный момент. Теперь стоило лишь добраться до назначенного места, а после и до Киото… Вынужденное бездействие раздражало, но другого варианта успеть проститься с бабушкой просто не было.

Дрёма, как и всегда со мной случалось, стоило однообразным серым пейзажам начать проплывать за стеклом, опустилась на веки и плечи, расслабляя зажатое тело, налитое переживаниями и беготнёй дождливого утра.

Вспомнились уютные улочки Киото, родной домик на его окраине, мягкий свет фонариков… И совсем другие, более крупные и холодные, что зажигались в честь покинувших этот мир предков… Теперь в нашем дворе станет на один такой фонарь больше.

Визг тормозов разбил сонное наваждение столь резко, что с последующим ударом я влетела в спинку водительского сиденья.

– Что за чёрт! – выругался таксист – пожилой мужчина с проседью на висках, но с сохранившими ясность голубыми глазами.

«Канадец, – отстранённо подумала я, услышав акцент.

– Вы не ушиблись, мисс? – спросил он, повернувшись назад.

Ощупав лоб, с облегчением не найдя ни шишки, ни крови, я покачала головой.

– Что произошло? Мы во что-то врезались?

– Не знаю, мисс, – таксист покачал головой, морщась от созерцания задымившегося под капотом авто двигателя. – Вмятин нет, но… сами видите.

– Другая машина? Никто не пострадал?

– Других машин нет. Мне показалось, что что-то крупное перебежало дорогу, но… – голос мужчины запнулся, как если бы он и сам не знал, что именно должен произнести дальше.

Я постаралась выглянуть в окно, но поняв, что так ничего не увижу, вышла из салона.

Холодный воздух ударил в лицо, вырывая из полусонного оцепенения. Я огляделась: пустынная трасса, серое небо, нависающее над лесом. Ни машин, ни людей – только мы вдвоём с таксистом посреди этой внезапной паузы.

– Вы точно ничего не видели? – спросила я, всматриваясь в полосу деревьев у обочины.

Таксист вышел из машины, хмуро разглядывая капот.

– Что‑то было… – он потёр подбородок. – Большое. Но не лось, не олень – слишком быстро. И… странно двигалось.

Я невольно сжала ремешок сумки. В памяти вспыхнула маска лисы, тень в ручье. «Это всё бред… Скорее всего косуля убегала от охотников или кто-то из резервации загонял крупную добычу».

– Может, кабан? – попыталась я найти разумное объяснение.

– Если бы, – таксист покачал головой. – Я двадцать лет за рулём, всякое видел. Но так не бегают.

Он достал телефон, чтобы вызвать помощь, а я снова огляделась. Лес молчал, лишь ветер шелестел листвой. Но чувство, будто за нами наблюдают, не отпускало.

Через полчаса подъехала служба эвакуации. Таксист, переговорив с механиком, обернулся ко мне:

– Мисс, вам лучше пересесть в другую машину. Эта самостоятельно не доедет даже до сервиса.

Я кивнула, забирая вещи. Пока перекладывала сумку, взгляд упал на землю у обочины. Среди опавших листьев что‑то блестело.

Наклонившись, я подняла предмет. Это оказался маленький серебряный амулет в форме монеты пять иен. Тонкая работа, едва заметные узоры на металле, старинная… Похожая на ту, что бабушка когда‑то повесила мне на шею. И с которой я никогда не расставалась.

– Нашли что‑то? – спросил таксист, заметив моё замешательство.

– Нет, – я спрятала монету в карман, чувствуя, как холодеют пальцы. – Просто симпатичный камешек.

Новое такси подъехало через десять минут. Водитель – молодая женщина с короткими каштановыми волосами – приветливо улыбнулась:

– В аэропорт, да? Успеем, если поторопимся.

Я села на заднее сиденье, сжимая в руке монету. Её поверхность была ледяной, но постепенно теплела, будто впитывала моё тепло.

– Вы в порядке? – спросила женщина, заметив, как я нервно оглядываюсь.

– Да, просто… – я запнулась. Как объяснить то, что сама не понимала?

– Нервничаете перед полётом? – предположила она. – Я тоже не люблю летать. Понимаю, что страх необоснованный и наши авиалайнеры надёжны, но, – она передёрнула плечами, – всякое случается…

Я хотела согласиться, но вместо этого спросила:

– Вы когда-нибудь видели что-то… странное? Что нельзя объяснить?

Она на секунду отвела взгляд от дороги, словно обдумывая ответ.

– Однажды, – сказала женщина тихо, – я ехала ночью через этот лес. Увидела фигуру у дороги. Высокую, с длинными руками. Но когда моргнула – её уже не было.

Моё сердце ёкнуло.

– И что вы подумали?

– Что это был просто туман или игра света. – Она пожала плечами. – Но с тех пор стараюсь не ездить здесь по ночам, а также больше не смотрю на ночь фильмы ужасов. – Женщина неожиданно громко рассмеялась, вновь становясь беззаботной: – Мисс, вы что, решили, будто я всерьёз? Не было ничего такого, я не из тех, кто верит байкам.

Мы замолчали. Мне не хотелось отвечать на её «странный» юмор, а ей, видимо, стало либо скучно, либо неловко. Как человек, воспитанный в другой культуре, я всё же надеялась на второе… Хотелось верить, что некоторая беспардонность американцев распространяется не на всех жителей этого материка.

Я смотрела в окно, где деревья сливались в тёмную стену. Амулет-монета в кармане нагрелся, почти обжигая кожу.

Мотор загудел, а после окончательно заглох.

Глухие ругательства женщины, принявшейся проверять приборную панель, я не слушала. Вместо этого, будто околдованная, потянулась за дверной ручкой и, выйдя из салона, уставилась на кромку леса.

Впереди, проходя через ельник и поваленные сучья, плыли туманные фигуры. Множество… Они, словно туманное войско, сотканное из хмари местных лесов и океанского ветра, выходили на дорогу, окружая машину и ничего не замечающую водительницу, продолжающую искать причину поломки такси.

Я стояла, не в силах пошевелиться, заворожённая этим неземным зрелищем. Фигуры – то ли люди, то ли тени – скользили меж деревьев с бесшумной грацией, их очертания то расплывались, то вновь обретали форму. В воздухе повисла странная тишина, будто весь мир затаил дыхание.

– Мисс! – окликнула меня женщина, высунувшись из окна. – Что вы там увидели?

Её голос прорвал оцепенение. Я обернулась – в салоне горел свет, на приборной панели мигали индикаторы, а женщина выглядела скорее раздосадованной, чем испуганной.

– Ничего… – пробормотала я, с трудом отводя взгляд от леса. – Просто… показалось.

– Опять эти «показалось», – она фыркнула. – Давайте уже решим, что делать. Я вызвала техподдержку, но пока они едут… Может, попробуете поймать попутку? Тут недалеко до развязки.

Я кивнула, хотя каждая клеточка тела кричала: «Не уходи в лес!»

Собрав волю в кулак, я сделала шаг от машины – и тут же замерла. Силуэты плотным кольцом обступили машину, выстроившись так, что пройти мимо не представлялось возможным.

– Вы идёте? – нетерпеливо окликнула водительница.

Мои ноги приросли к асфальтовому покрытию дороги. Я наблюдала, как женщина начинает идти сквозь туманное войско, и чувствовала, как моё собственное сознание начинает уплывать.

Вот руки ближайшего призрака потянулись к шее водительницы, и в следующую секунду я вскрикнула. Монета, та, что была на моей шее, раскалилась подобно своей копии в кармане джинсов, а я провалилась в обморок.

Первый в моей жизни.