Читать книгу Маиса. Часть 1 - - Страница 17

За чашкой американо она просидела весь рассвет, обдумывая вчерашний день. После такого происшествия Маиса вышла на улицу, зная, что в зале среди вампиров оставаться опасно с раной на шее. Она сто раз пожалела, что не кинула в сумочку пластырь. И, выйдя из уборной, прижав кусок туалетной бумаги к шее, быстро направилась к выходу. Внезапно Маиса почувствовала, что кто-то за ней пристально наблюдает. Джей, стоя поодаль в темноте, прислонившись к деревянной колонне, которая поддерживала шатер, скрестив руки на груди, смотрел на нее. В его взгляде на мгновение она прочла злость, растерянность и задумчивость.

Выйдя из шатра, она быстро направилась на шоссе и стала ждать такси, которое могло бы отвезти ее в гостиницу. Когда шофер увидел рану у нее на шее, он стал мотать головой и пытался выпроводить ее из машины. Тогда Маиса показала все деньги, какие у нее имеются, и он с испугом на лице согласился ее отвезти, но поехал сначала в больницу. Маиса, разозлившись, повторила, что ей нужно в отель «Нежность». Бормоча себе под нос, он повернул обратно и доставил ее к отелю.

Зайдя в номер, она быстро набрала вату, перекись водорода и несколько пластырей и направилась в ванную комнату. Там, обработав рану и наклеив поверх пластырь, она, совсем вымотавшись и даже не успев толком подумать над происшедшим, легла спать.

Сейчас она держала в руках горячий кофе и чувствовала, как он отдает приятное тепло, которое теперь так редко чувствовалось в ее ладонях. Почему-то ноги и руки последнее время на́чало холодить, и она стала надевать по паре носков и брала в руки шаль. Теперь она поняла, что это происходит от того, что она пьет много крови, и ее организм потихоньку погибает. В мозгу вспыхнул отрезок из фильма, где человек, умирая от тяжелой болезни, говорит, что его лихорадит, ноги и руки мерзнут.

От душевной боли она даже зажмурилась – что же она за существо такое! Кем родилась и кем станет, и долго ли протянет, если не превратится? А если решится на это, то обратного пути нет, и так уж необходимо делать ради парня такое. И любит ли его она, да и конец любви бывает. Она не из тех, кто помнит прерванную любовь всю жизнь. Два года – вот ее срок. Может, это нечеловечно, но так проще живется. «Да я и не человек», – пронеслась в голове едкая мысль.

А, с другой стороны, без крови она не может – эта диета была испытана много раз и не давала результатов. По истечении определенного срока голова начинала болеть, потом головокружение и спазмы в мышцах, а также тошнота от человеческой пищи – все это делало ее жизнь не самой приятной. И вдобавок Маиса понимала в душе, что, не прерви она свое голодание, это приведет к смерти. Но задумываться об этом не очень-то и хотелось.

Есть в мире люди, которые не умеют быть откровенными не только с окружающими, но и с самими собой. Маиса относилась именно к таким, и собственная грусть приводила ее в бешенство, а слезы заставляли злиться еще хлестче. Она ненавидела свою слабость, хоть это и не являлось таковым. Ненавидела бояться или своей нерешительности. Она не понимала, что является девушкой, что дает ей право быть ранимой, и нежелание показаться такой меняло ее изнутри, формируя с годами стержень, что кроется в каждом, еще крепче. Может, это и к лучшему, может, и нет, но Маисе так, во всяком случае в ее глазах, казалось проще жить. А значит быть крепкой, не плакать, не ждать от людей помощи и искать выход даже из неразрешимых ситуаций.

Так она сидела, уставившись в окно на залитые лучами поля, деревья и море вдали. Если она превратится в вампира, то сможет наблюдать это только с окна, укутавшись в темный плед и в темных очках. Глупость какая! Но ради вечности на такое пойти можно. Тем более как-то вампиры решают этот вопрос. Алекс же выходит на свет. Кстати, если Алекс простит себя. Может, он теперь вообще не позвонит ей и не встретится с ней. Тогда она уедет, и дело с концом. Хватит об этом думать!

Прошел весь день. От скуки Маиса решила снова съездить на живительный источник, а после, если Алекс не позвонит, к нему. Она плавала и каждые пять минут выходила посмотреть, есть ли пропущенные. Но телефон оставался глух. И тогда она, окончательно разозлившись на него и на свою слабость, что не может продержаться без него и пяти минут, залезла в воду и плавала до самого вечера, пока не пошел дождь. Затем Маиса вышла, подхватив свои вещи, кинула в машину и поехала в номер. С чего ей к нему бежать, если он не хочет ее видеть, не желает извиниться.

Так прошел и второй день, она гуляла по городу и музеям и поняла, что только теперь ее отпуск протекает как у нормальных туристов. Но это было скучно, в душе ей хотелось ярких красок каждый день.

На третий день Маиса совсем расстроилась и решила съездить к нему. Она злилась на него и в глубине души понимала, что это происходит от того, что у него не хватает духу позвонить. А слабость, будь она у нее или у кого-либо другого, всегда вызывала в ней раздражение. Как бы она не кричала на себя, не ругала за нетерпение, Маиса не выдержала и помчалась к его вагону. Припарковав машину, она влетела к нему.

– Мне плевать! – закричала она, увидев, как он, сидя на диване, читая газету, пьет кровь из пакета.

Алекс поднял голову, заметив ее раскрасневшееся лицо и злой, почти бешенный взгляд.

– Мне было плевать на то, что произошло! Прошло три дня, а тебе неважно, что со мной. Может, я превратилась. Но тебе важней лежать на своем диване, попивая кровь! Почему ты не звонил?

– Маиса! – громко начал Алекс.

– Сейчас ты можешь со мной разговаривать, потому что я прибежала к тебе, а тебе задницу оторвать от дивана сложно!

– Маиса!

– Что?!

– Привет, Маиса, – послышался справа у холодильника голос Джея, который ухмылялся во весь рот, наблюдая за ее психозом.

Маиса смутилась и потупилась, замолчав. Продолжая улыбаться, он захлопнул дверцу и с бокалом крови прошел мимо нее. Перед тем как удалиться, он обратился к Алексу:

– Оторви задницу от дивана, – сказал он и, тихонько посмеиваясь, вышел.

Маису словно хлыстом ударили, так подействовала на нее ехидная улыбка Джея, она уже пожалела, что так разгорячилась. Замолчав, она выдохнула и села в ближайшее кресло, повернув голову и взглянув на уходящего Джея, который присел в беседке за стол и спокойно на нее смотрел. Интуиция подсказала Маисе, что это будет не последний его пристальный взгляд, но сейчас была не его история.

Алекс немного привстал с дивана, но не знал, как начать разговор. Тогда Маиса, будто ничего не произошло, просто спросила:

– Почему ты не звонил? Что-то произошло?

Выходил невесть какой глупый спектакль, но Маисе легче было умереть, чем показать свою истерику Джею. Поэтому она так быстро и изменила свое настроение. Краем глаза она увидела, как ухмылка поползла по его лицу, и чуть вздернула бровь, изобразив еще большее равнодушие. Алекс встал и прикрыл дверь, не желая, чтобы кто-то подслушал их разговор, затем опустился рядом на стул, помолчал, разглядывая пол, и, подняв взгляд, сказал:

– Я думаю, ты и так знаешь, почему я не приходил. Я дал тебе время подумать, – и чувствуя, что Маиса хочет прервать его, быстро продолжил: – Подумать не так, как ты это сделала пару дней назад, не впопыхах. Влюбленность может и пройти, а если ты собираешься жить моей жизнью, то нужно будет не только со многим мириться, но скорее всего придется стать одной из нас.

Маиса уставилась на него, полуоткрыв рот, и задумчиво провела ладонью по затылку. И внезапно до нее дошло, что решение было уже принято, оставалось только озвучить его.

– В том, что я хочу измениться, практически нет твоей роли. Это не говорит о том, что я к тебе ничего не испытываю. Нет. Просто я и так пью кровь и вряд ли без нее смогу прожить. И бессмертие, даваемое взамен на это, было бы только плюсом. Тем более, если тот, кто убил мою маму, будет на меня охотиться, я смогу за себя постоять.

– Маиса, возможно, ты просто хочешь видеть плюсы…

– Нет. Я серьезно. Мы уже говорили об этом, и мой ответ остался тем же! Я сделала бы это, даже не будь знакома с тобой. А то, что ты появился в моей жизни, только счастье.

Но Алекс не улыбнулся:

– Маиса, ты бросишь работу, будешь перебираться с одного…

– Я говорила, что уже давно к этому привыкла. И хватит об этом!

Алекс замолчал, удивившись ее настойчивости.

– Я на другое злюсь! Тебе больше сотни лет, а ты так и не набрался храбрости, чтобы прийти извиниться за эти три дня. Вместо этого я промучилась, не зная, куда себя деть от беспокойства, – голос Маисы нарастал, – и, не выдержав, притопала в этот зачухлый вагончик, где обнаружила тебя валяющимся на диване и скорбящим по поводу моего «преображения»! Словно мне пять лет и я не знаю, что для меня лучше!

Алекс почему-то начал улыбаться.

– Надо было извиниться, а не придумывать отговорки, что «даешь мне время подумать»!

Алекс встал, подошел к ней и, ухватив за руки, поцеловал их и положил на свои плечи:

– Видимо, ты в меня влюбилась, – ехидно отозвался он, проводя рукой по ее бедру, задирая платье.

– Да пошел ты, – отозвалась Маиса, но прозвучало это не столь грубо.

– Моя гордячка.

– Дурацкое слово, – грубо отозвалась Маиса, но его губы уже коснулись ее рта.