Читать книгу Маиса. Часть 1 - - Страница 6

По светлому, но душному коридору больницы в сопровождении взглядов ожидающих своей очереди больных двигались трое мужчин.

– Ваш отец крайне слаб, – говорил врач, – рак кишечника отнимает все силы. Вы должны следить за его диетой и помогать при передвижении.

– Он не подпускает меня к себе, – грустно заметил молодой парень.

– Марк, вы должны его убедить в искренности. Я знаю, ваши отношения натянуты, но все же вы единственный близкий ему человек.

Позади них, не отставая ни на шаг, шел Валерий. Он из-подо лба посмотрел на доктора.

– Ваш отец многое пережил, и я тому свидетель. С первого дня его заболевания я с ним. Прошло немало времени, а он держится. Я впервые вижу такие результаты после операции. Иногда мне даже кажется, что Виктор чудом выздоровел, но последние месяцы он запустил себя.

– Но я даже не знаю, чем ему помочь, – пожал плечами Марк. – Разве ему не нужна химиотерапия?

– Сейчас уже нет. Он не один раз испытал на себе излучение. Рак тонкой кишки характерен высокой сложностью лечения, но мы выявили его на ранних стадиях.

– А сколько лет папа болеет?

Врач удивленно посмотрел на Марка:

– Он явился ко мне девять лет назад со схваткообразными болями в животе, тошнотой. Сообщил о крови в стуле. Я отправил сдать анализы и пройти медосмотр. Мои опасения подтвердились. Как только он вошел ко мне и пожаловался на медный привкус во рту, как только я увидел его бледность, слабость, я понял – это рак.

Марк грустно кивнул.

– Но ваш отец не отчаивался. Он точь-в-точь следовал моим указаниям. Виктор сидел на жесткой диете, принимал прописанное, вел здоровый образ жизни и даже бросил свои вредные привычки. Узнав его, я понял, что он будет бороться до последнего. Еще ни одного больного я не брал под свой контроль. Обычно я направляю их к другим специалистам при выявлении подобных проблем. Но тут я решил, что такой человек стоит всех усилий! – видно было, что Степан Аркадьевич гордится силой воли своего пациента и своей работой. – И я взялся за его лечение из-за его характера.

– И оплаты, – ехидно заметил Валерий.

Степан Аркадьевич смерил его презрительным взглядом. Они уже вышли из больницы и стояли у входа.

– Никто еще не прожил столько лет после такой операции и химии.

– Я понимаю вас, но сейчас он снова начал курить. Вчера перед сном пил.

– Что выпил? – осведомился врач.

– Вроде вино.

Врач промолчал. Остановился, посмотрел на ботинки.

– Вы думаете, он меня слушает? Я уже устал говорить о вреде. Он же не маленький, – заметил Марк.

– М-да… он долго держался. Не ожидал. Не о-жи-дал!

Наступило молчание. Степан Аркадьевич хмурился, видимо, злясь на своего пациента и пытаясь найти решение.

– Тем более ему кто-то подарил кубинские сигары. А они крепкие.

– Да. Не удержался.

Валерий равнодушно закурил. Степан Аркадьевич хмуро посмотрел на него.

– У нас нельзя курить!

Валерий приподнял брови и отошел на пару шагов, прислонившись к стене, но сигарету не вынул изо рта. Степан Аркадьевич в негодовании отвернулся. Он решил сблизиться с сыном пациента.

– Марк, послушай, твой отец очень сильный волевой человек, – он решил перейти на «ты». – Если он что-то решил, то уж будет действовать не раздумывая. Я знаю.

– Поговорите с ним сами.

– Не могу. Он не появляется. Трубку не берет. Я поэтому позвал тебя. Одного, – заметил врач, поглядывая на Валерия.

– Папа его всегда со мной посылает. Беспокоится, наверное, – ответил смущенно Марк, чувствуя в глубине души, что отец ему просто не доверяет, держа при нем своего шпиона.

– Марк, твой отец переживает тяжелую болезнь. Витя всегда со мной советовался во всем. Однажды позвонил из-за помидора, представляешь, – басом засмеялся Степан Аркадьевич.

– А что за помидор?

– Спросил, можно ли его есть. Перечислил весь дневной рацион и в конце спросил: «Степан Аркадьевич, я вот не знаю, а помидор мне теперь можно?» Ха-ха! Я решил подшутить. Говорю: «Витя, конечно, если хочешь, ешь, но это вредно». А он: «Совсем вредно?» А я: «Перед сном вообще вредно кушать. Фигуру испортишь».

Врач засмеялся своим громким зычным голосом, исходящим откуда-то из живота. Марк натянуто улыбнулся. Он уже мечтал закончить разговор и не понимал, откуда этот незнакомый человек достал его номер и зачем звонил.

– Если я скажу ему, что нельзя есть, он точно съест, – Марк пытался убедить врача, что его усилия повлиять на отца бесполезны.

– Ты все же попробуй. Он поменялся. В последнее время я его не узнаю. Отказывается от препаратов. Чего плохого случись, потом не оберешься.

Марк промолчал. Он хотел было уйти, но Степан Аркадьевич сказал:

– Вполне возможно, что Витя устал бороться с раком. Такое случается. Депрессия. Поговори с ним.

– Хорошо. До свидания.

– Хорошо, что пришел, – ответил Степан Аркадьевич и отвернулся.

«Какую хорошую практику погубит», – подумал он о пациенте и о своей тяжелой работе на протяжении девяти лет.

Марк молча сел в машину, которая покатила между высоких зданий, и уставился в окно, не желая вести беседу. Валерий ему не нравился, и он не понимал, что отец нашел в этом человеке. Но он и отца практически не знал. Виктор ушел из семьи, когда Марку было восемь. Как говорит мама, он жил на работе, и ей это надоело. Как высказывается отец: «Твоя мать любит пошуршать юбкой». Что это значило, Марк только догадывался, но объяснений не требовал. Мать упросила его связаться с отцом год назад, зная, что у того рак. Она предполагала, что, не имея больше детей, он привяжется к сыну и перепишет ему свое состояние. Марк не горел желанием так поступать, но упорство матери дало свои плоды. И вот он живет с близким только по родству человеком, который не упускает случая намекнуть «на планы твоей мамаши». В детстве он очень любил отца и тяжело пережил разрыв родителей. Сначала они виделись два раза в неделю, потом два раза в месяц, а уже через пару-тройку лет отец навещал его только по праздникам.

– Что он говорил? – подозрительно спросил Виктор за ужином.

– Просил поговорить с тобой, чтобы ты придерживался курса лечения.

– А-а, – потянул Виктор со скукой на лице.

– Он пытался до тебя дозвониться.

Отец промолчал.

– Говорит, ты не берешь трубку.

– О чем говорить?

– О лечении.

– О каком лечении? – огрызнулся Виктор, – Оно не помогает.

– Твоя болезнь не лечится.

– Что-то я еще живой! И это не благодаря врачам.

– А кому?

– Есть человек. Он занимается этим.

– Бабка? – с улыбкой спросил Марк. Ему уже порядком надоели постоянные походы отца к этим субъектам.

– Нет, – сказал он поучительным тоном, звучащим скорее как упрямство ребенка. – Ты не понимаешь.

– Конечно.

– Ты что смеешься? Если бы не Джей, меня бы уже след простыл.

– И что он делает? – с сарказмом спросил Марк, но не ожидал последовавшей реакции.

– Тебе зачем? – отец словно заподозрил его в чем-то неладном.

Марк удивленно поднял брови.

– Просто спросил.

– Просто не спрашивают! – грубо осек его отец.

Наступило неловкое молчание, в течение которого Марк ковырялся в тарелке. Он немного робел перед отцом, хоть и не был слабого характера. Виктор отпил коньяку.

– Хотя бы не пей, – заметил Марк, прямо смотря в глаза отцу.

– Тебе-то что? Мамашу твою обрадую.

Марк вспылил, но промолчал.

– Ты с ней разговаривал? – властно спросил отец.

– Сегодня?

– Небось спросила, скоро ли коньки отброшу, – хмыкнул он.

Марк отпил из бокала. Он привык к холодности, но его едкие намеки допекали. Он сто раз спрашивал себя, что он здесь забыл. И в глубине души понимал, что мать, живущая сейчас в однокомнатной квартирке и ожидающая пенсию из месяца в месяц, сама желает получить это состояние. А он сын, который ради матери идет на унижение. Он твердил себе, что, как только он все заполучит, перепишет на мать и исчезнет. У него другие планы на жизнь. Раздумывая над этим, он, опустив голову, жевал говядину, которая уже казалась резиновой. А отец вошел в антураж и уже не умолкал, вспоминая все неприятные детали общего прошлого.

– …Я, видите ли, не устраивал ее. А она меня устраивала? Пахал сутками, а ей тяжело было суп на стол поставить. А мои гроши забирать не тяжело!

Марк сидел, уставившись в тарелку. Он устал от нытья как со стороны матери, так и со стороны отца. Но все же понимал их. Девяностые годы были очень тяжелыми, и каждый должен был урвать свою долю, вот отец и перерабатывал, и рисковал. Он смог подняться и стать важной шишкой, тем более среди таких, половину которых смело можно назвать преступниками. Мать тоже понять можно. Учителем не много заработаешь. А прокормить сына и себя за такие гроши очень сложно.

– Ты бы мог нам помогать, – тихо заметил он.

– Что?

Марк промолчал.

– Что ты там сказал?!

– Что слышал. Когда у тебя появились деньги, ты забыл о маме и обо мне.

– Я забыл?! – заорал отец. Он словно ждал, когда сын огрызнется, доводя того до бешенства. – Да твоя мать только и тратилась на помады да юбки. Мужика хотела приманить.

– Не смей!

– Что, больно правду слышать? Мать твоя жопу не поднимала, ждала с моря погоды. Думаешь, деньги так просто в карман летят! – он вынул банкноты из кармана и швырнул на стол. – Да если бы не я, где бы ты был! Сиротой в детдоме.

– Во дворе меня так и называли – сирота. Все знали, кто мой отец. А меня видели в рваных ботинках. Ты первый стал носить джинсы, у тебя появилась девятка… красная. Под тобой плясал весь рынок. А ты хлеб домой не мог принести. Шлялся с бабами!

– Ты что, щенок, себе позволяешь!

У Виктора проступили вены на лбу, он покраснел. Марк понимал, что отцу нельзя так нервничать, и попытался остановиться. Он порывисто встал и собрался уходить, но отец вскричал:

– Так вот что твоя мать, сволочь, тебе наговорила!

– Закрой рот! – заорал Марк, развернувшись.

– Ублюдок! Вы думали меня похоронить и мои деньги себе забрать? А потом сплясать на моей могиле, – в порыве нервов он с криком плевался. Лицо исказилось.

– Не нужны нам твои деньги!

– Да? А что ж ты заявился?! – заорал тот. – Побежал к Степану Аркадьевичу договариваться, как меня со света сжить.

– Ты с ума сошел?! – удивленно вскричал Марк.

– Что? Думал, я не пойму.

– Ты псих, – с отвращением ответил Марк и дошел до двери.

– Уходишь?! Бежишь?!

– С тобой не о чем говорить.

– Иди маменьке поплачься! Не получается старика убить!

Марк захлопнул за собой дверь, в которую с громким звоном ударился бокал и разбился вдребезги. Он двигался по коридору на трясущихся ногах. Навстречу ему прошел Валерий, внимательно взглянув на того. Марк даже не поздоровался и вышел из дома.

Виктор сел в продавленное кресло у окна. Он слышал удары сердца, звон разбившего стекла, но в голове звучала только одна мысль: «Я не сделаю им такой радости!» Валерий постучал и зашел. Удивленно оглядев осколки, он подошел к Виктору.

– Виктор Маркович, что здесь произошло?

– Что и предполагалось, – хмуро отозвался тот, глядя на темнеющее небо.

– Я видел Марка. Он что, вышел из себя?

– Да, щенок думает меня со света сжить.

– Молодежь сейчас такая нервная, – мягко заметил Валерий.

Виктор из-подо лба посмотрел на Валерия:

– Налей мне.

Валерий наполнил неразбитый бокал и поднес его хозяину.

– Они уже все запланировали, – продолжал Виктор, отпивая спиртное, – Как только он появился у меня на пороге, я догадался, что это происки его мамаши.

– Да ладно, что вы.

– Да. Да! Ты не знаешь, на что она способна. Вертихвостка. А он сопляк! Не имеет своего мнения. Она его ко мне прислала, а он побежал.

– Ну, он неплохой парень, – спокойно заметил собеседник, усаживаясь рядом на соседнее кресло.

– Плохой не плохой, а бесхребетный. Думает, что будет всю жизнь плясать, а я ему денежки на блюдечке поднесу.

– Сейчас все молодые так думают.

– Фиг ему, – продемонстрировал отец, – пусть сам зарабатывает! Я за свою жизнь поработал. Сколько я сил потратил, чтобы жить так… худо-бедно…

Он уже не останавливался. Найдя в Валерии хорошего слушателя, он излагал с нескрываемой гордостью и бесконечным самолюбием свои жизненные дрязги и как он вышел из них победителем. Валерий поддакивал, наводил на вопросы, позевывая себе в ус, попивая дорогой коньяк. А Виктор продолжал, не задумываясь над тем, что, когда в первый раз сын захотел сесть в это самое кресло рядом с отцом, тот ответил: «Это нужно заслужить!»