Читать книгу Спор на сводную - - Страница 1

Музыка грохочет так, что трясутся стены.

Лилька с распечатанной бутылкой в руках трясет жопой на маленькой тумбочке у кровати. Ромыч ждет, когда же она навернется. Вот было бы смешно.

Из нее стриптизерша совсем никакая – хоть фигурка и отпад, но телом своим она управлять не умеет совершенно. Наглядная иллюстрация мема про «взгляд кошки, грацию картошки». Но так как Лилька – один из двух имеющихся у него друзей, Рома простит ей этот колхозный недоприват. По крайней мере, с ней не так скучно, как с Вадиком.

Этот задрот сидит на полу в наушниках и что-то сосредоточенно печатает на айпаде. Он приходит сюда каждый день, так как дома у него нет ни айпада, ни вай-фая – классическая семья в стиле «Интернет нас погубит, давайте все дружно натянем фольгу на голову». Как Вадик с такими предками умудрился стать юным информационным гением – Рома понятия не имеет. Но это круто спасает жизнь, когда Ромке край как срочно нужно взломать чей-нибудь аккаунт в соцсетях.

– Эй ты, тоска зеленая, – Ромка перехватывает у Лили бутылку, делает глоток, потом легонько пинает Вадика ногой в коленку.

Черт, музыка. Ни хера через нее не слышно.

Вадик поднимает на него глаза. Вскидывает брови, оглядывает комнату с презрением, как будто они – охреневшие хамы, вломившиеся на его территорию и отвлекающие его от важных дел.

Потом медленно стягивает наушники… Но тут же морщится от громкой музыки.

– Что? – спрашивает он.

Лилька исполняет какой-то абсолютно экстремальный пируэт и падает на кровать ногами кверху, хохоча в полный голос.

– Давай уже потусуемся, ты достал!

Вадик поднимается на ноги и обламывает весь кайф:

– Алиса, сделай потише, – просит он громко.

Умная колонка тут же слушается, и Лилька разочарованно стонет, когда музыка стихает.

– Какой ты душный. Почему мы с ним дружим?

Ромыч оглядывает ее. Лилька и правда ниче такая. Иногда они трахаются, когда больше нечем заняться, Рома знает, что она в него влюблена еще с того дня, как он снял ее в клубе. Но Лилька с Вадиком знакомы с детства, и последний год она всюду за ним таскается, так что приходится терпеть. Ну и в целом – Лилька – острый перчик, разбавляющий серую тоску их с Вадиком дружбы.

Ромка подтаскивает Вадика к себе и делает эту свою любимую штуку, которую Вадик ненавидит всей душой – он начинает тереть его макушку костяшками сжатых пальцев, пока волосы не становятся дыбом, наэлектризовавшись.

– Отвали! – он отталкивает Рому от себя – выглядит очень мило, когда в бешенстве. Этакая моська, прыгающая на слона. – Да что с вами двумя? Вам не надоело бухать и ни хрена не делать?

Ромка с Лилей переглядываются и отвечают одновременно:

– Нет.

– Занялись бы чем-то полезным, – Вадик ставит айпад на зарядку. Поправляет волосы.

Рома снова делает глоток из бутылки, но, если честно, уже не особо лезет. Потому что Вадик обладает каким-то чудесным талантом давить на совесть.

– Чем, например? Лето ведь.

– Да, точно. Я и забыл, что никому из вас не нужно зарабатывать деньги.

Вадик начинает складывать свои вещи в рюкзак. Ромка не хочет, чтобы он уходил. Он даже готов перестать пить, ведь если они останутся с Лилькой наедине, то она точно полезет к нему в трусы. А у него нет для этого никакого настроения.

Если честно, ему хочется чего-то новенького. Свежей крови. Кого-то незнакомого, кого он прежде еще не брал.

Девчонку худенькую, но гибкую, как осиновый прутик.

От этих мыслей он даже слегка возбуждается. Вадик тем временем натягивает свою старую кепку и уже готов уйти, когда вдруг из приоткрытого окна раздается шорох шин подъезжающего автомобиля.

Ромка отодвигает штору, высовывается почти полностью, свешиваясь со второго этажа.

– Приехали! Глянь, глянь, вот они!

Они втроем прилипают к подоконнику и таращатся.

Рома ждал этого дня.

Когда отец собирался знакомить его со своей новой пассией, он не был воодушевлен. Обычно телки отца – молоденькие модели, которые частенько бывают одного с Ромой возраста. Безмозглые куклы с пятым размером груди и глазами, в которых пусто ровно так же, как и в башке.

Но эта – другая. В эту отец влюбился, как бы мерзко это не звучало. Рома видел ее на фотках – красивая взрослая женщина. Никаких выпирающих из-под майки сосков и надутых губ.

Но главное – у женщины есть дочь, и Рома очень даже заинтересован.

Потому что, по большому счету, ему остоебенила его жизнь. Несмотря на деньги, тусовки, толпы девчонок вокруг. Несмотря на то, что ни одно мероприятие в городе не обходится без его участия.

Ему скуч-но.

До оскомины, до дерущей глотку боли скучно.

А тут такие приключения! Новая маман, да еще и с симпатичным довеском.

– Оценивайте, коллеги, я выслушаю все ваши мнения и ни к одному из них, понятное дело, не прислушаюсь, – произносит Рома с воодушевлением и даже как будто с какой-то жадностью в голосе.

Из машины выходит сначала мама (Александра Николаевна), а потом дочь (Женя).

– Нормальная, – уныло комментирует Вадик.

– Хорошенькая, – подхватывает Лиля. – Но дохлая какая-то.

– Я узнавал, – улыбается Рома, прищуриваясь из-за слепящего солнца. – Восемнадцать есть, полностью легальна.

– Ты планируешь всех в этом городе пропустить через свою постель? – спрашивает Вадик, и он все еще пытается играть в курицу-наседку, но по взгляду Рома видит, что ему тоже любопытно.

Он смотрит оскорбленно.

– Разумеется! Как вообще можно спрашивать о таком?

– Однажды все твои бывшие объединятся и пойдут на тебя войной, – губы Вадика чуть изгибаются.

Рома пихает его локтем в бок.

– У меня не бывает бывших, потому что я ни с кем не встречаюсь.

– И не влюбляешься, мы помним, да, – Лиля как-то грустно смотрит перед собой. – Но однажды кто-нибудь придет и сломает тебя. Я буду первой, кто спляшет на твоем разбитом сердечке.

Рома фыркает и возвращается к разглядыванию девушки.

Что ж.

Лиля права – она хорошенькая. На фотках была такая себе, ниче особенного, но вживую, когда стоит и оглядывается, прищурив глаза, а в светлых ее кудряшках бликует солнце – правда, прелесть.

– Хочу с ней познакомиться! – выкрикивает Рома и идет к двери, чтобы спуститься вниз.

Друзья идут следом, потому что, как бы они не выделывались (особенно Вадик), они тоже те еще любопытные обезьянки.

Какая удача!

Родители остались во дворе – помогать Андрею выгружать вещи из машины, объяснять, куда их нужно нести.

Зато сладкая сводная сестрица – здесь. Стоит посреди холла со своим рюкзачком, не шевелится. Как будто если сделает хоть шаг – на нее рухнет крыша. Ну чисто бедная родственница из провинции: «Пустите переночевать»

Рома спускается громко, привлекает внимание. Он идет по лестнице, размахивая руками, и буквально видит себя чужими глазами сейчас.

Он как Джек из «Титаника», только смокинга не хватает.

Женя поражена? Восхищена? Она, наверное, сейчас обоссытся от восторга, потому что, давайте будем откровенными – Рому хотят все. Буквально. Не было ни одного человека, кто решился бы ему отказать.

Если он хочет кого-то трахнуть – берет и трахает. И человек, которому выпадает такая честь, всегда уходит на согнутых ногах, но довольный.

Секс с Ромой – лотерейный билет со счастливой комбинацией чисел. Ты всегда выиграешь, если его приобретешь. И Жене повезет тоже.

Она еще даже не подозревает, какая она на самом деле счастливица.

– Привет! – говорит Рома с улыбкой. Перешагивает последнюю ступеньку, останавливается прямо перед Женей. – Круто, что ты здесь! Я, правда, рад, ведь мы…

Женя вдруг поднимает руку, останавливая его. Рома уверен, что эта девчонка просто ослепла от его красоты, вот и все. Сейчас она придет в себя и подарит ему нормальное человеческое приветствие.

Вместо этого Женя открывает рот и выдает:

– Давай-ка мы сразу проясним все на берегу. Я не в восторге от самого факта отношений наших с тобой родителей. Я не в восторге от необходимости жить в этом абсолютно чужом для меня доме, и я здесь ровно до тех пор, пока мой отец не закончит ремонт в квартире и не заберет меня к себе. Я мечтала о братике в восемь лет, а в восемнадцать мне до лампочки на всех внезапно свалившихся на мою голову новых родственников. Поэтому давай мы с тобой просто продолжим жить каждый свою жизнь, пока я не свалю отсюда с чистой совестью?

Она уходит.

Просто уходит за горничной Татьяной, которая появляется как будто из-под земли и зовет ее.

Рома стоит, смотрит в пустоту перед собой, и отчаянно пытается понять, что за хренотень только что произошла.

Это вообще, блять, как называется?

Его что…

Отшили?!

Эта мысль так мощно бьет его под дых, что в какой-то момент Рома почти уверен, что задыхается. Он стоит, моргает, хватает ртом воздух, пытается найти хоть какое-то слово в своей черепной коробке – одно малюсенькое слово, которое он мог бы швырнуть в спину и этим оставить за собой право закончить разговор.

Но в башке такая смесь из злости, бешенства и любопытства, что он понятия не имеет, что с этим делать.

Проходит, наверное, минуты две, когда он слышит покашливание позади себя.

– Кхм, – говорит Вадик, а Рома спиной чует, как старательно друг сдерживает рвущийся изо рта смешок. – Неплохо прошло. Да, Лиль?

– Ага, – поддакивает эта сучка. – Информативно.

Рома поворачивается и одаривает обоих взглядом маньяка-убийцы.

– Пошли вы в жопу, а эта… – он тычет пальцем в сторону двери, за которой скрылась новоявленная сестрица. – Эта… Она под меня ляжет.

Вадик прыскает в кулак.

– О да, она наглядно продемонстрировала, как сильно желает этого.

Рома шагает на друга, как будто он теперь – его враг номер один.

– Я планету задницей вверх переверну, но она будет бегать за мной, как сучка.

Он протягивает руку. Вадик мотает головой, потому что он такой правильный козленыш, который не собирается в этом участвовать.

Зато Лиле только дай повод…

Она хватает его ладонь, крепко сжимает.

– На что спорим? – спрашивает она.

Рома думает недолго. Ему нужен такой сильный стимул, чтобы он ни за что, ни при каких обстоятельствах не отступил назад.

– Если проиграю – буду с тобой встречаться, – говорит он, и слышит, как челюсть Вадика падает на пол.

Глаза Лили при этом загораются так, что вот-вот прожгут ей лицо.

– А если выиграешь?

Роме плевать. Он пожимает плечами:

– Купишь мне выпить.

– У тебя месяц.

– Идет.

Вадик ворчит что-то о том, какие они наглухо отбитые, но все-таки разбивает рукопожатие.