Читать книгу Равновесие - - Страница 3

Я не любила школу и ходила туда только потому, что так хотели мои родители, и училась я тоже хорошо, потому что не хотела их расстраивать и так просто надо было. В школе, сказать честно, я любила только литературу, потому что только там я могла действительно открыть для себя целый мир совсем других людей с их мыслями, опытом и желаниями, поступками, у которых можно было научиться чему-то новому, тому, чему не научат на улице или дома. Ещё я любила биологию, даже не знаю почему, но туда я тоже ходила с удовольствием. Но больше всего я любила мой кружок по рисованию, где чувствовала себя как рыба в воде. Преподаватели не могли понять, как мне удаётся без особого труда сделать картины живыми. Я заметила однажды на одной из выставок, где были представлены наши работы, что посетители проходят, скользя взглядами по работам других художников-конкурсантов, которые были написаны гораздо правильнее, с точки зрения наших учителей. С правильным светом, с правильными штрихами, но, как правило, они останавливались на моих картинах. Когда я начинала писать эти картины, они шли как будто не от меня, а из глубины чего-то непонятного для меня самой. Когда я начинала писать, я не знала, что получу в конце, потому что это был какое-то странное состояние сознания, что, как правило, когда я выходила из этого состояния, я понимала, что картина закончена, даже если мне этого не очень хотелось. Потом, смотря на неё, я видела, что там светит солнце и чувствовала дуновение ветра или морской бриз. Сначала я думала, что это игра моего воображения, чего-чего, а этого добра у меня было всегда достаточно, но потом я увидела, что люди, которые смотрели на мои картины, как будто тоже начинают чувствовать что-то подобное. И никогда больше я не могла скопировать то, что уже написано. И сейчас, сидя в трамвае и смотря в окно, я не могла понять, почему при всём интересе со стороны простых людей я проигрываю все конкурсы.

В окно било яркое солнце, на столе стояла корзина с яблоками. Вся наша студия рисовала сегодня натюрморт, но, несмотря на прекрасную погоду и хорошее настроение, дело не двигалось с мёртвой точки. Яблоки категорически не хотели на холст, а кисточка не слушалась, я решила попробовать рисовать мелками, ничего не изменилось, корзина превращалась в тарелку, а яблоки в таблетки. Странно, подумала я, в чём же дело. В итоге я промучилась 20 минут, потом плюнула и нарисовала стол с тарелкой и таблетками. Когда все сдали работы, я хотела спрятать холст в сумку и по-тихому умыкнуть из студии, но была поймана зорким учителем.

Вздохнув, пошла сдаваться, учитель посмотрел на мою работу, сказал: «Интересно, что опять на свободную тему… почему ты не можешь просто срисовывать как все?»

Я развела руками как обычно, типа откуда я знаю, и пришлось мне её всё равно сдать. И пообещать, что яблоки я всё-таки нарисую, но позже. Надо было ехать уже домой, у меня была ещё куча домашнего задания, да и к Тае надо бы заглянуть, ну и погулять, конечно. Я спустилось по лестнице и увидела, что все куда-то пялятся через стекло, оказалось, что сегодня занятия по боксу у мальчишек перенесли на более раннее время и сейчас вовсю шла тренировка. Дело в том, что в комплексе, в котором была моя художественная студия, проводилось ещё много разных занятий, но мы занимались в такое время, что с нами были обычно только музыкальные кружки, где большинство учащихся были девушки. А тут такое событие: бокс, красивые, взрослые, накаченные парни. Девчонки не могли такое пропустить, ну и мне было тоже интересно взглянуть, чего же там такого интересного. Я растолкала девчонок и протиснулась в зал. На ринге был спарринг. Два рослых, здоровых таких парня мутузили друг друга, тренер что-то орал им, девчонки орали тоже, болея кто-за кого, я посмотрела на всё это и, поймав себя на мысли чего я здесь забыла, развернулась и, намереваясь покинуть столь шумную компанию малознакомых мне людей, начала пробираться к выходу. И тут меня кто-то схватил за руку. Я попыталась выдернуть руку, но меня не отпустили. Я резко повернулась и увидела клетчатую рубашку, расстёгнутую наполовину, где была видна очень накаченная грудь. Тот, кто схватил меня, был явно выше меня головы на две. Я поняла, что, наверное, нелепо выгляжу, пялясь в разрез рубашки, и пора бы посмотреть, кто же это и что ему, собственно говоря, от меня нужно. Подняв глаза, я с минуту рассматривала этого парня и не могла понять, кто это. Может, ошибся?

А он улыбался мне, а потом сказал:

– Спорим ты не помнишь, кто я? Надо же, какое совпадение, малая, что ты здесь. Кстати, а чего ты тут делаешь? Музыкантка, что ли?

Я вообще девчонка бойкая, но тут что-то растерялась. Стояла как дура в ступоре и думала, где же я его видела…

– Ладно, – сказал он, – отвисни уже, мне про твою белокурую подружку все мозги уже вынес наш общий друг, – и он махнул головой в сторону ринга. – Запал он так на эту курильщицу, что прям такой стеснительный стал, подойти не знает как…

Я, как и все остальные любопытные особы, что стояли вокруг, дослушала весь этот монолог и повернулась к рингу. В это время боксёр, который стоял справа, буквально на секунду скользнул взглядом по нашей компании и получил по лицу с такой силой, что упал на пол. Сразу же раздался свисток и потом последовала реплика тренера на могучем и богатом русском языке. И мы узнали всё в подробностях о битом боксере и обо всём, в общем, узнали…

– Пойдём, – сказал мне этот странный тип, который так и держал меня за руку. – Будем теперь знакомиться заново, раз такая короткая память, – хмыкнул он. – А вы, девочки, покиньте давайте спортзал, тут вам не соревнования, а на тренировки вход посторонним воспрещён.

Другие парни помогли всем лишним удалиться, а я осталась среди них одна.

Тренер махнул рукой, сказал: «Перерыв» – и ушёл.

Парень, получивший по лицу, снял с головы защитную надувную каску, и это оказался не кто иной как Таин спаситель Диня. Я посмотрела ещё раз на парня, который держал меня за руку, и вспомнила, что это тот парень, кто сидел за рулём, и, кажется, его Саша зовут.

Я как-то извиняюще улыбнулась и сказала:

– Привет всем. Вот это встреча. Не ожидала.

– О, да тут не всё потеряно, как я думал, память-то имеется, – сказал Саша, и все начали смеяться.

Я как-то автоматически подошла к Денису и задала этот дурацкий риторический вопрос, который все задают, когда кому- то больно:

– Сильно болит?

Было видно, что да, но он, как и любой другой парень, сказал, что, конечно, нет и его так часто бьют, и он привык. И предложил, что если у меня есть время подождать его с друзьями до конца тренировки, то он предлагает пойти поесть мороженого и у него ко мне есть серьёзный разговор, и вообще, я отвлекла его и он, можно сказать, из-за меня получил по своей симпатичной физиономии, так что я ему должна. В общем, я поняла, что отказа тут не примут и, конечно же, с удовольствием согласилась, потому что не забываю хороших поступков, а он со своими друзьями мне очень помог с Таей. К тому же недалеко от этой школы чудесное кафе-мороженое, такого вкусного мороженого больше я нигде не пробовала.

«Тренер, вернувшись, ещё раз посмотрел на Дениса и сказал:

– Всё, можешь идти, тебе сегодня хватит.

Я по дороге украдкой рассматривала Диню, у него было очень мужественное и симпатичное лицо, карие глаза и светлые волосы, почти как у блондинов, ровный нос, как у известных римских полководцев, ямочки на щеках и огромный, пока ещё красноватый фингал под глазом дополнял его мужественный облик. Ему было 17 лет. Он молчал и делал вид, что не замечает, что я его рассматриваю. Мы подошли к кафе, сели за столик и это, наверное, странно, но есть люди, с которыми даже просто молчать комфортно, вот он таким и был. Мы заказали мороженое, официантка, молодая женщина, прям глаз не сводила с Дениса, а он как будто привык к таким взглядам и делал вид, что так происходит всегда. И только после этого я обратила внимание, что все девчонки на него пялятся. Походу пользуется популярностью, подумала я.

Он проследил за мной взглядом и, улыбнувшись, сказал:

– Ну, раз осмотр закончен и выводы сделаны, как я вижу, можем приступать к разговору. Ты мне сразу показалась не дурочкой, поэтому я не буду тебе парить мозги и ходить вокруг да около. Как тебе уже доложили мои друзья, твоя подружка не выходит у меня из головы, я хочу с ней поближе познакомиться, поможешь?

И уставился прямо мне в глаза. Я улыбнулась его прямоте, он мне понравился ещё больше. Редко встретишь мальчишку 17-ти лет, который просто напрямую, без всяких кривляний может разговаривать.

Я сделала вид, что думаю, но на самом деле уже всё решила для себя и потом после многозначительного мммм спросила:

– А что, собственно, я с этого буду иметь?»

Он засмеялся и ответил:

– Счастливую подружку без приключений и меня как твоего лучшего друга».

Я подумала типа ещё немножко.

Он засмеялся, назвал меня взяточницей и сказал, что он не даст меня никогда в обиду – ни в школе и нигде. Стоит мне только попросить, и он с ребятами разберётся со всеми, кто посмеет меня, такую маленькую и беззащитную, обидеть.

Если бы он знал, какая я маленькая и беззащитная. Ещё в детском саду я поняла, что все свои проблемы человек должен решать самостоятельно и что любого, даже самого злобного мальчишку можно проучить так, что больше никому не захочется тебя обижать. Сейчас я понимаю, что была жестока, но зато с того времени и по сегодняшний день у меня не было проблем ни с одногруппниками, ни с одноклассниками.

– Хочешь историю расскажу? – улыбнулась я.

– Давай, – сказал он. – Судя по твоей коварной улыбке, мне придётся предложить что-то ещё.

– Так вот про защиту, – начала рассказ я. – Жила-была маленькая девочка, добрая-предобрая, и ходила она в садик, а в садике том был мальчишка, который бил всех и издевался над всеми и ничего ему за это не было, пока он специально не пнул эту девчонку прямо в глаз, сидя на крыше небольшого домика на игровой площадке во дворе детского сада, а потом вдобавок больно пихнул её подружку так, что у девчонки и её подружки синяки остались и стало им обидно и больно до слёз. А вечером, когда за ними пришли родители, её папа сказал: «Что же вы такие здоровые и не справились с одним хлюпком?» Он сказал это просто так, но в мозгу девочки это все отложилось и сложился план, как отомстить обидчику. На следующий день они подкараулили его за беседкой, подружка держала, а девочка сняла ремень и ударила его несколько раз. Она была маленькая и не понимала, что на ремне от её куртки железная пряжка, в общем, эта пряжка разбила мальчишке лоб. У него хлынула кровь, а девочки отпустили его и сказали, что если он расскажет, что это они, воспитательнице, то ему они ещё добавят. Когда другие дети его увидели, побитого, жалкого, всего в крови и слезах, у них прошёл перед ним страх и его перестали бояться, а нас стали уважать и больше никто нас никогда не трогал, потому что все знали эту историю с детского сада. Так что, – закончила я, – могу принять твою дружбу без защиты, но с мороженым».

– Договорились, – сказал он и пожал мне ладошку, потом пихнул меня локтем и, сделав испуганное лицо, сказал:

– А ты страшный человек, а так с виду и не скажешь.

Мы ещё немного посидели, поболтали, я дала ему свой телефон, мы договорились созвониться.

Когда я уже собралась уходить, он окликнул меня и спросил:

– А кто тот парень возле кинотеатра, на которого Тая постоянно смотрела и к которому пошла?»

Я остановилась и рассказала, что она в него влюбилась и хочет, чтобы он был её парнем, но он её не замечает и, вообще, он мне не нравится как человек и вообще ей не подходит.

– Понятно, – сказал он, – разберёмся.

Я села на автобус и поехала домой, уже было поздно, а у меня было ещё так много дел. Когда я подошла к дому, уже было темно хоть глаз выколи, фонари не горели, дождь лил как из ведра. Я промокла насквозь и торопилась зайти в мой тёплый дом и залезть в тёплую ванну, чтобы отогреться. Сейчас у меня была только эта мечта. Я уже видела светящиеся окна моего дома, как неожиданно на моё плечо легла рука, я даже понять ничего не успела, моё тело отреагировало как-то само собой, что я, зря, что ли, приёмы самообороны отрабатывала с физруком в школе. Я мгновенно схватила эту руку, врезала под дых локтем, но кто-то из темноты прыгнул на меня и завалил на землю вместе с тем человеком, который положил мне руку на плечо, и которому я хорошо врезала, что он аж согнулся и не мог нормально дышать. Когда испуг прошёл, я услышала нецензурную речь и про себя, милую и красивую, много чего нового услышала и то, что я бешеная, психованная маньячка и вообще избивательница несчастных, ни в чём неповинных прохожих, в общем, там было много интересных эпитетов. По голосу я сразу поняла, что это мой недавний знакомый сосед Лёха со своей собакой Пиратом. Я была теперь не только мокрая, но и в грязи по самые уши, хотя нет, после беглого осмотра себя любимой я поняла, что по самую макушку.

Алексей поднялся такой же грязный, как и я, а также очень злой, потом поднял меня с земли и спросил, как-то так странно заглядывая мне в глаза, будто бы хотел там увидеть, нормальная я или нет:

– Ты вообще в адеквате, бить человека вот просто так? Между прочим, я хотел тебя до дома проводить, чтоб тебя никто не обидел, но теперь понимаю, чего ты одна тут в темноте шастаешь, все маньяки уже тебя боятся, наверное. Поэтому, когда мы переезжали в этот район, нам сказали, что тут очень тихо всё, спокойно.

А я подумала, что-то со мной не так сегодня, посмотрела на себя ещё раз: вроде с вчера ничего не изменилось, странно, почему меня прям именно сегодня хотят все защитить. День защитника сегодня у них всех, что ли…

Лёша проследил за моим взглядом, наморщил лоб и спросил:

– Болит что-то или ты потеряла что-то?

– Да нет, всё норм, – ответила я. – Извини, что я тебя ударила, просто как-то само собой получилась, рефлекс…

Он посмотрел на меня, покачал головой и спросил:

– Каратистка, что ли?

Я улыбнулась ему и ответила:

– Не совсем, физрук у нас новый в школе, с прошлого года к нам перевёлся, так вот он тренер по восточным единоборствам, и когда все об этом узнали, всем классом просили нам на физкультуре уроки давать по самообороне. Он согласился, вот гоняет нас.

– Ничего себе, – сказал Леша, – прикольно.

– Ага, – ответила я.

– Ты домой идёшь? – спросила я, а то совсем замёрзла уже.

– Пойдём, – сказал Леша, и мы потопали домой.

Я хотела как можно тише прокрасться в ванную переодеться, помыться, прежде чем мама меня увидит, но меня заметили ещё в прихожей.

Мама посмотрела на меня и спросила:

– Ты что в таком виде? Что-то случилось?

– Нет, мам, – ответила я. – Всё в порядке, просто не увидела лужу в грязи, поскользнулась и шлёпнулась вот тут, возле дома.

Мама покачала головой, потом сказала:

– Иди мойся – и есть, а, да, тебе там Тая звонила.