Читать книгу Равновесие - - Страница 5

Он стоял на крыше четырнадцатиэтажного дома, его белая рубашка развевалась на ветру. В этот день был такой шквальный ветер, что на крыше тяжело было стоять. А ему было совсем не страшно, он не боялся высоты, он вообще мало чего боялся в этой жизни. Ему было 16 лет, он был главой банды пацанов, которые держали в страхе весь район. Он был лидер и, когда ребята решили проверить его на слабо, он без страха встал на карниз и стоял так несколько минут, демонстрируя им своё превосходство и силу. Он вновь доказал им, что он достоин быть тем, кто он есть, ведь все другие испугались. Сказать, что он был красив, нет, пожалуй, он не был красив, но в нём была какая-то внутренняя сила и, как говорят многие, порода, что привлекало людей намного больше, чем просто внешняя красота. Он выглядел на 18. И тот, кто смотрел в его глаза, видел, что внутренне ему гораздо больше, чем 16. Жизнь у него была не сахар и это отразилось на его поведении и оставило неизгладимый след в его душе. Несмотря на то что родителям было фактически плевать на него, хотя по-своему они за него переживали и любили его какой-то своей странной, непонятной любовью и, как они думали, растили из него настоящего мужчину. Удивительно, что при отце, практически алкаше, и матери, которая, как мне кажется, просто устала от всего, он вообще умудрялся хорошо учиться, а вечером ещё идти работать и неплохо зарабатывать при этом, обеспечивая себя и ещё помогая своим родителям. Сказать, что его родители были плохими, тоже нельзя, ведь в этом мире нет чёрного и белого, он наполнен красками. Судить их я бы тоже не стала, ведь они жили в своём мире, понятном только им, как и мы все. Наверное, если бы они были бы другими, он не стал бы тем, кем стал. Значит, так было, наверное, предрешено. Он жил за городом в небольшой деревушке и, возможно, мы бы с ним никогда не познакомились, если бы не один случай.

Утром я как обычно шла в школу и, переходя дорогу, увидела пять здоровенных парней в одних майках и шортах, а было раннее утро и было, наверное, градусов 10 в лучшем случае. Парни организованно бежали в мою сторону. Да это же Диня со своими ребятами.

Я помахала им и, чтобы не отвлекать, пошла к автобусной остановке, но меня поймали за рюкзак, развернули, поздоровались и, продолжая бежать на месте, спросили: «Эй подружка моя ненаглядная, что-то я не наблюдаю соблюдение нашего договора, где моя конфетка на блюдечке?»

И тут у меня совсем испортилось настроение, ведь с Таей мы так и не разговаривали, она меня постоянно игнорировала, в школу не ходила, а когда я её видела в окне, демонстративно отворачивалась и завешивала шторы, к телефону она вообще не подходила. Так что дела были совсем дрянь. У меня аж слёзы на глазах выступили.

Диня остановился и уже без шуток серьёзно спросил:

– Что- то случилось?

Я не знала, могу я ему сказать или не имею на это никакого права.

А он, видимо, увидев мои сомнения, просто обнял меня и сказал мне в макушку:

– Я никому ничего не расскажу. Я был у вас в школе, мне парни знакомые сказали, что Таи уже нет две недели в школе».

Я поверила ему, и мне было так плохо от всей этой ситуации, что хоть вой, и поговорить об этом даже не с кем было. И я позорно разревелась, наверное, впервые в жизни. Он обнял меня и увёл в парк, там никого не было. Он посадил меня на скамейку и дал мне воды.

– Я на автобус опоздала в школу, – всхлипывая, сказала я.

– Ерунда, – сказал он. – Тебе не надо в таком состоянии в школу. Расскажешь, что произошло-то?

И я рассказала ему всё, кроме того, что касалось парня с зелёными глазами. Я испугалась, что если кому расскажу, то на меня будут смотреть как на сумасшедшую.

– Так, – через некоторое время сказал Диня, – значит ты не знаешь, что случилось, что даже предположений нет? – и вопросительно посмотрел на меня.

Я вздохнула и честно ответила:

– Предположения, то есть, доказательств нет. Помнишь, когда мы познакомились, Тая шла к парню – блондину с карими глазами, так вот она вбила себе в голову, что любит его и всё это время носилась за ним как сумасшедшая, а он ещё тот фрукт, может, обидел её чем, а она у нас особа впечатлительная, вот и решила, что жизнь для неё кончилась. Только ты теперь давай без глупостей. Я же не знаю наверняка, ты же вроде умный».

– Да не волнуйся, – сказал Диня, – не убью я его, так, покалечу чуток.

Я посмотрела ему в глаза.

А он засмеялся и сказал:

– Да не делай ты такие глаза, всё будет норм. Никто не пострадает.

Блин, подумала я, походу одной проблемой у меня теперь больше. Как говорила всегда моя любимая бабушка, язык – наш враг.

– Денис, давай мы сначала всё точно выясним, а потом уже будем кулаками махать и всё такое. Согласен? – спросила я и заискивающее заглянула в его глаза.

Он хлопнул меня слегка по плечу, подмигнул и сказал:

– Хорошо, только будем искать истину, так сказать, с двух фронтов: ты со своего, ну и я, соответственно, со своего. Давай дуй домой, или ты можешь ещё успеть ко второму уроку. Через полчаса будет новый автобус, а я побежал, позвоню, если что узнаю, и ты давай тоже не теряйся».

Я приехала в школу на час позже, как раз была перемена после первого урока. Я посмотрела расписание класса, в котором учился Таин блондинчик, и потопала в другой конец школы в кабинет химии, где у них должен был быть следующий урок. Хотела понаблюдать за этим гадом. В коридоре нашей школы было очень много колонн, за ними можно было легко спрятаться. Так часто делали наши мальчишки, которые хотели напугать каких-нибудь девчонок. Спрячутся за колонной, девчонки идут болтают, вроде никого нет, тут из-за колонны как резко руки появятся и утащат за колонну одну из девчонок, визг стоит на всю школу, все ржут. Однажды меня так тоже утащили, да не на ту напали. Потом Макс, мой одноклассник, бегал от меня по всей школе, а мы с моей подружкой бегали за ним с шваброй и ведром. В общем, как он ни улепётывал от нас, мы его догнали, отлупили чуток шваброй, чтоб поумнел, ну и ведро ему на голову надели. Для красоты, как сказала моя подружка. Я улыбнулась этим воспоминаниям и аккуратненько спряталась за колонной возле кабинета химии. Я увидела, как наш подозреваемый блондинчик идёт со своими друзьями и у них какой-то очень серьёзный разговор. Они ещё посматривали по сторонам, явно не хотели, чтоб кто-то их услышал. Я каким-то седьмым чувством поняла, что надо обязательно услышать их разговор, но как? Они сейчас зайдут в класс и закроют дверь, и накрылась моя шпионская операция медным тазиком. Я посмотрела на дверь сзади меня, это была подсобка кабинета химии, я аккуратно дёрнула дверь, она оказалась открыта, я обрадовалась: бинго, теперь они меня не заметят, зато я их буду отлично слышать и, возможно, даже видеть через замочную скважину двери между подсобкой и кабинетом химии, главное, чтоб учительница меня не спалила. Я встала за дверь и превратилась в слух. А разговор у парней был такой.

– Ну и, – донеслось до меня. Это, видимо, спрашивал блондинчик. – Мне-то какая разница, что там с ней. У меня таких, как она, вон, только пальцем помани, очередь стоит. Сама припёрлась, сама прилипла как пиявка, а я что, ну переспал с ней разок, она сама хотела, в чём проблема-то? Я её не насильно к себе на хату тащил, сама заявилась и раздевалась сама. Да вообще она никакая, меня не интересуют такие. А потом Маринка моя пришла, увидела нас, давай орать. И эта, главное, малявка давай орать, они там чуть друг дружке космы не повыдергивали, а я лежал на кровати, смотрел на них и думал, классно так, из-за меня две тёлки сцепились. Ну я им предложил не драться, а втроём покувыркаться, а Маринка моя юмор оценила и говорит, а что, давай. Малявка эта, Тая, хотела меня по лицу шибануть, я ей не позволил, сгреб её вещи, кинул ей и сказал, чтоб валила домой. Она там гундела что-то ещё про любовь. Сопли эти я не люблю, на лестницу её выставил в чём была и пошёл к моей Маринке, сладенькой, горяченькой.

Он хохотнул так, что я аж сразу в подробностях и представила, чем они там занимались. Мне было так противно, главное, он даже не понимал, что он сделал, он даже, кажется, гордился сделанным. И самое страшное, что его друзья не одёрнули его, а поддержали, только боялись, что она несовершеннолетняя и у него будут проблемы, а так ни у одного из них даже не возникла мысль сказать ему, что он неправ. Нельзя так вести себя с девушками. Они, наоборот, смотрели на него с завистью. Первой моей реакцией на всё услышанное, это было открыть дверь и высказать этому дрянному бесчувственному мальчишке всё, а лучше дать бы ему хорошенечко. Резко раздался звонок на урок, это меня и отрезвило, нет, надо как-то по-другому наказать его, чтобы он понял, чтобы ему было так же больно, как и ей. Об этом я подумаю позже, а сейчас мне нужно как можно быстрее улизнуть отсюда, чтоб меня никто не спалил. Я до конца всех уроков пыталась решить эту непростою задачу, как же всё же отомстить, не особо навредив физически, и чтобы он понял, что он натворил. Но из меня был так себе мститель – это сейчас я уже гибкая и хитрая и с высоты своего опыта могу придумать как минимум десять планов мести, а тогда, как многие дети, выросшие в СССР, я была чересчур прямой. И, как утверждали мои умные книжки, которые я так любила читать в большом количестве, если ты не можешь найти решение проблемы, отпусти её и она сама решится или решение покажет тебе само время. Что я собственно и сделала. Я пришла домой, собрала пару вещей и уехала на все выходные к бабушке. У бабушки было хорошо, весело и вкусно. Она жила вместе с дедушкой, моей любимой собакой Шариком и кошкой Муркой в тихой деревушке возле горной речки, окружённой нескончаемыми полями: весной – маковыми, летом – пшеничными, осенью – клеверными. А ещё там жил мой друг Игорь, мы часто летом тусили с ним вместе, он был обыкновенный, он не любил учиться, вечно болел, был задирой, мучил котов, и я до сих пор не пойму, почему мне с ним было интересно, наверное, потому, что он был другим, не похожим на меня ничем. Я знала его с пелёнок, у нас даже дни рождения были в одном месяце. Я поела всяких вкусностей по-быстрому, пролезла через забор между нашими домами, так было быстрее, постучала ему в дверь.

Он вылетел мне навстречу, сграбастал меня в охапку и давай кружить меня, приговаривая: «Ну наконец-то ты приехала, я так скучал, у меня куча всего интересного тут без тебя случилась, и я хочу тебе срочно всё рассказать».

Я смеялась и слушала его рассказы. А потом мы пошли гулять, это был чудесный тёплый вечер. Я забыла об всём на свете, грызла яблоко и слушала, слушала его истории. Обычно я редко видела, как собирается молодёжь в деревне, я вообще думала, что они все сидят дома, что ли. И тут впервые я увидела парней и девчонок, уже взрослых от 16 до 20 лет. Они сидели на куче рубленного леса, их было человек 20. Они были какие-то другие, я резко выделялась из них, так как была в кремовой юбке-шортах и белой рубашке с вышивкой, да еще и в красных туфельках без каблука. Все мои вещи были в стирке, включая кроссовки, поэтому сегодня я была похоже больше на Таю, чем на себя. Они же в большинстве своём были в спортивных костюмах и в сланцах. Только один, на мой взгляд, очень интересной внешности парень, который явно кого-то искал взглядом, был в белой рубашке, хороших синих джинсах и новых белых кроссовках. Его непослушная чёлка падала всё время на лицо, он небрежным движением убирал её, но ветер снова и снова опускал её ему на глаза. Мне стоит сейчас закрыть глаза, и я снова могу увидеть его лицо во всех подробностях. Говорят, время стирает всё. Теперь я знаю точно: врут. Время может стереть только неважное и притупить только неважную боль. Но стоит закрыть глаза и остаться в тишине, и вот ты можешь даже сказать, чем пахло тогда в воздухе, и многое другое, если это было действительно важно для тебя.

Мы вышли со стороны опускающегося за горизонт солнца, он скользнул по нам взглядом и остановился на моих глазах, у него были огромные голубые глаза с золотыми, окрашенными заходящим солнцем ресницами. Я не знаю, что это было тогда, но я не хотела и не могла отвести от него взгляд, он это сделал сам. А я продолжала рассматривать его. Он меня очень заинтересовал, он выделялся изо всех этих людей. А я всегда любила всё необычное. Игорь дёрнул меня за руку:

– Ты чего так пялишься на него, с ума сошла?

– А кто это? – спросила я. – И почему я не могу на него пялиться?

– Да дурак один, – ответил Игорь и потащил меня в сторону.

– В смысле дурак? – спросила я, на что получила всем знакомый ответ: – В коромысле.

Меня быстро утащили с этой улицы, и я отчетливо поняла, что Игорь то ли боится этого парня, то ли не любит за что-то, но говорить со мной на эту тему он отказывается. Интересно, подумала я, надо узнать как можно больше, кто это. Мы распрощались с Игорем, и я потопала домой, но не успела зайти, как бабушка попросила меня сходить к соседке через дорогу за мукой, я вышла из калитки и пошла просить у бабы Мани муки, та отдала мне два пакета, и я пошла назад. Солнце уже село, но было ещё не совсем темно, а меня мучило любопытство. Мне стоило бы сделать буквально пару-тройку шагов, и я оказалась бы за огромной сиренью, через которую просматривалась вся улица, на которой собралась местная молодёжь. Моей особенностью всегда было доверять своему чутью и принимать решения согласно моим внутренним ощущениям, и сейчас они просто кричали: иди посмотри. И я подошла к сирени, но меня могли увидеть из-за того, что листва уже начала потихоньку опадать, поэтому я пригнулась и, раздвигая ветки, пробралась к краю забора. Моё сердце почему-то колотилось так громко, что мне казалось, что его стук могут услышать ребята на соседней улице.

Я аккуратно начала было подниматься, чтобы выглянуть между двух плохо прибитых досок, как вдруг услышала:

– Что-то потеряла? – спросил какой-то парень, явно смеясь.

Я повернулась и снова увидела того ради которого я полезла через эти кусты. Блин подумала я, вот встряла. Что теперь говорить-то? Я никогда не стеснялась парней, но с ним явно было что-то не так. Или со мной. А он, нагло рассмотрев меня с ног до головы, откинул свою слегка кудрявую непослушную чёлку назад, одним движением убрал три ветки в сторону и, протянув мне руку, сказал:

– Выходить будешь, или я тебя не видел, и ты меня тоже.

Он мне подмигнул. Я посмотрела на его губы, растянувшиеся в хитрой хулиганской улыбке. Машинально поправила юбку-шорты, проигнорировав его так любезно предложенную руку. Сама вышла из кустов и сказала:

– Ну, я пошла?

А он мне:

– Ну иди, иди.

Я хотела по-быстрому улизнуть, главное, не смотреть ему в глаза, но он меня поймал за руку и спросил:

– Ничего не забыла?

Его рука была такой горячей. В его движениях чувствовалась сила и уверенность.

– Ой, – только и сказала я, схватив с земли два пакета с мукой.

Я шла, не оборачиваясь, и ругала себя: вот дура-то, вот посмешище. Теперь вся деревня надо мной смеяться, наверное, будет. Он стопудово догадался, что я за ними собиралась шпионить. Я так ушла в свои мыли, что даже и не слышала, что он пошёл за мной. Бабушкину калитку с двумя пакетами муки оказалась не так-то просто открыть.

И тут неожиданно прям надо мной прозвучало:

– Что печь собираетесь?

Я аж чуть не подпрыгнула.

Блиинннн, а он спокойно обогнул меня, открыл мне калитку и галантно предложил:

– Прошу.

Я ничего не ответила и потопала к дому.

В спину мне полетел ещё один вопрос:

– А ты всегда такая разговорчивая?

Уже возле дома я услышала, что он, не дождавшись моего ответа, закрыл калитку. Я повернулась и увидела его спину, он ушёл. И вопросов у меня стало к нему ещё больше.

Бабушка напекла пирожков с капустой и картошкой, я позвала Игоря, и мы с ним ушли в огород, там под огромной яблоней стояла скамейка и столик, мы часто играли там вечерами в карты. А сейчас мы уплетали горячие пирожки и запивали их холодным молоком. Светила полная луна, тишину нарушали только сверчки. Тут неожиданно сад наполнился голосами, потом через дом в огороде включились разноцветные лампочки и заиграла музыка.

Игорь закатил глаза и сказал:

– Ну всё, сегодня у этих вечеринка, спать мы не будем. И главное, все соседи молчат, там же их дети. А мы даже если все окна дома закрываем, всё равно спать невозможно, и так до утра. Ладно, я домой, попробую уснуть, пока они совсем не разгулялись. Я если усну, меня пушкой не поднимешь, ты же знаешь, – сказал он и, зевая, отодвинув дощечку забора и ушёл в темноту.

Я тоже пошла спать. У нас не так сильно было слышно музыку, но спать было всё равно невозможно, я накинула свой бархатный зелёный халат на ночнушку, которую позаимствовала у бабушки в гардеробе, наверное, раньше очень модную, сшитую из бледно-розового шёлка с ярко-розовыми бантиками и рюшками. Вышла в летнюю кухню, а там сидели какие-то соседи и тоже смеялись, пили водку с бабушкой и дедушкой. Я сонно посмотрела на эту компанию и поняла, что поспать не удастся.

И тут один совсем уже не трезвый мужик заметил меня и как заорёт:

– А кто это у нас тут, внучка, что-ли, ваша?

Бабушка такая с гордостью:

– Да – это наша внучка, вот на выходные приехала погостить.

И все уставились на меня.

– Добрый вечер, – сказала я.

И хотела уже уйти, как женщина, сидевшая рядом с этим мужчиной, спросила:

– Ты уже знакома с нашими ребятами? Сегодня день рождения моей дочери, вся деревня собралась, не хочешь к ним?

Я не особо хотела, но мне даже не дали выбора, не дав переодеться, сказав, что там все свои, буквально за руку утащили в соседний дом. Провели через двор в огород, позвали очень симпатичную высокую белокурую голубоглазую девушку в очень красивом платье.

– Познакомься, – это Юля. Юля, это Мия. Ну, общайтесь тут.

И оставили нас одних. Мне было некомфортно, но, надо отдать должное Юле, она оказалась очень милой.

Оглядев меня с ног до головы, она сказала:

– Не парься насчёт прикида, здесь все свои, всё по-простому, – взяла меня за руку и повела к её друзьям.

В саду помимо лампочек горел костёр, на котором жарили на палочках яблоки, картошку и что-то еще, вокруг костра стояли старые сеточные кровати с матрацами, на которых все и сидели, сбоку лежало большое дерево, которое тоже приспособили как скамейку для пацанов. Когда мы вышли на свет, все уставились на меня как на что-то суперинтересное. Я тогда прочувствовала все ощущения обезьянок в клетке в зоопарке. Мне уступили место на одной из кроватей и тут же начали знакомиться, называя себя по именам, я пыталась запомнить, но после восьмого человека я просто уже запуталась окончательно. Потом пришли ещё какие-то парни, совсем взрослые, и он, тот, к которому у меня было много вопросов. Он был с огромным букетом роз и большой коробкой с бантом. Мне почему-то стало так неприятно от мыслей, что он, наверное, её парень. Конечно, она такая взрослая и красивая, не то что я. А он отдал ей цветы, обнял и поцеловал в щёку.

– С днем рождения, сестрёнка.

Только после этих слов, присмотревшись, я увидела, как они похожи. Потом его взгляд заскользил по саду, он здоровался с ребятами, с которыми, видимо, не виделся, и тут наткнулся на меня. Я прям так и увидела себя в его глазах: нерасчёсанные растрёпанные волосы, этот зелёный халат – о блин! – он расстегнулся внизу и было видно мою супер-ночнушку с розовыми бантиками, о боже. Он подошёл к нам и сел напротив в кресло. Достал сигарету и закурил. Мои новые знакомые сразу приосанились и мило так зачирикали, мимолётно бросая взгляды в его сторону, а он сидел и смотрел на огонь. Было ощущение, что он о чём-то думает и точно мыслями не в этом месте. Потом подвалила его компания из четырёх парней. Они тоже рассматривали меня как новую игрушку. Начали обсуждать меня открыто так, нагло, какие у меня глаза, и кто же я такая, а я просто смотрела на них, скромно улыбалась и благодарила бога, что сейчас уже темно и никто не увидит, как мои щёки горят, пытаясь, чтоб никто не заметил, прикрыть эту чёртову ночную рубашку. Я не была никогда стеснительной, и они не говорили ничего злого и оскорбительного в мой адрес, но чувствовала я себя среди них в этот момент голой. Кстати, это было мне хорошим уроком: выдержав моё публичное обсуждение, позже я перестала вообще стесняться и чувствовала себя комфортно в чужой компании. В этот день я получила иммунитет. Слушая их, я понимала, они очень даже неплохие ребята, просто не могла понять, что за повышенный интерес к моей, так сказать, самой простой персоне. Они спрашивали и спрашивали меня обо всём. А я вообще очень общительная, но не люблю отвечать на личные вопросы, которыми они заваливали меня как из автоматной очереди. Мне приходилось дипломатично, чтобы их не обидеть, увиливать от ответов. Этот допрос меня начинал утомлять.

Вдруг как-то неожиданно так заинтересовавший меня парень вышел из своего задумчивого состояния, бросил недокуренную сигарету в костёр и сказал прямо так, глядя в глаза моим новым знакомым:

– Богдан, Юля, Сергей, что вы привязались к ней со своими расспросами, оставьте её в покое, вас много, а она одна, и человек вас не знает, что вы насели на неё?

Потом встал и ушёл в дом. Что удивило меня больше всего, что все реально тут же от меня отстали, за что я была очень ему благодарна. Потом девчонки надели на шампуры яблоки, и мы жарили их на костре, кто-то танцевал, кто-то рассказывал истории, кто-то курил, кто-то смеялся. Вокруг тускло горели разноцветные огоньки. Было здорово. Юля куда-то ушла, видимо, со своим парнем. Я просто сидела, ела яблоки и смотрела на дом, в который ушёл он. Пришла Юля, вся такая сияющая, видимо, ей было очень хорошо где-то там с этим парнем. Меня мучило любопытство, я не выдержала.

– Этот парень, который в дом ушёл, твой брат?

– Да, – сказала она. – А что, не похож?

– А как его зовут? – спросила я.

А она засмеялась своим тонким как колокольчик смехом и ответила:

– Слушай, будь другом, принеси вино, оно в доме – сразу найдёшь, в холодильнике. И братца моего позови, пусть торт несёт, день рождения у меня или нет, свечки буду дуть, желание загадывать, – а потом подмигнула мне и сказала: – Там и познакомитесь».

Я подумала, а почему бы нет, и пошла в дом. В доме было темно, тускло горели свечки на столе и было всего две комнаты: кухня, она же прихожая и спальня. Я не поняла, почему так мало комнат, ведь снаружи дом казался огромным. Я щёлкнула выключателем, но свет не загорелся. Из спальни до меня донёсся уже знакомый голос.

– Кто там? Да заходите уже, кто там такой стеснительный, и выключатель не трогайте, пожалуйста, проводка в доме полетела.

Я прошла через кухню и зашла в спальню. Там тоже горели свечи, брат Юли лежал на кровати в слегка расстёгнутой белой рубашке в обнимку с котом. Кот урчал от удовольствия он, был большой, пушистый и ярко-рыжий. Мне на секунду показалось, что поза парня из расслабленной, почти сонной резко изменилась и взгляд как будто бы тоже, но это было только пару секунд. Я даже подумала потом, что мне показалось.

– А, соседка, – протянул он, – что, решила спрятаться тут от всех? Достали? Ты не злись на них, они все очень неплохие ребята.

– Да, есть немного, – ответила я, – я бы не против, может, от них всех и сбежать, только некуда, у меня дома вечеринка, мои всех соседей пригласили, так что там меня точно припрягут что-нибудь делать. Хотя и тут уже припрягли, я вообще-то, за вином, и твоя сестра просит тебя торт принести со свечками. Так что у меня нет выбора, – выпалила я и дёрнула плечами.

– Выбор всегда есть, – внимательно глядя на меня, заметил он.

Он одним лёгким движением спрыгнул с кровати и в два шага оказался возле меня, как будто не он только что лежал полусонный на кровати. Кот недовольно мяукнул и обиженно посмотрел на своего хозяина, что тот якобы недочесал его за ушком. Я не сдержалась и прыснула – это было так забавно. А парень посмотрел на своего любимца и тоже засмеялся, его взрослость при этом куда-то исчезла и передо мной уже стоял не взрослый парень, а обыкновенный подросток. Он вернулся к кровати, взял этого рыжего красавца, прижал к груди, потом чмокнул в нос, почесал снова за ушком и положил на кровать.

– Сейчас, подожди, Рыжик, я разберусь со своими делами и вернусь, никуда не уходи.

Самое смешное, что кот сразу сделал такой умный и царственный вид, типа он его отпускает. Я просто умилялась от этой картины.

Потом парень подошёл ко мне и, всё так же улыбаясь, сказал:

– Пойдём поможем моей сестре. Мия, а кто тебе сказал, кстати, что вино в холодильнике здесь, в этой части дома?

– Так Юля и сказала, я вообще думала, что это всё один дом, – ответила я.

– А, понятно, – как бы для себя сказал он себе под нос.

И тут до меня дошло, а ведь он знает, как меня зовут. Мы вышли из Юлиной части дома и прошли к другому входу в дом. Он открыл дверь передо мной, включил свет, и я оказалась в типичном деревенском доме, очень бедном, но очень чистом. И самое интересное было для меня, что в доме не было межкомнатных дверей, а были только какие-то несуразные занавески. Мне было интересно, как они так живут. Я разглядывала какие-то вышитые салфетки на столе и буфете, старую мебель и технику, я обычно себя так не веду. Как говорит моя мама, это неприлично, вот так вот пялиться. Но просто я не могла понять, как он может здесь жить, это не сочеталось с ним вообще никак. Я даже не могла представить, как бедны его родители. А потом мой взгляд наткнулся на очень старое огромное зеркало во всю стену, оно было голубого цвета, судя по всему, не раз перекрашенное на скорую руку. А в зеркале я увидела себя и его. Я смотрела в зеркало, а он смотрел в моё лицо и считывал мои эмоции, ведь у меня очень живое лицо. Мне стало некомфортно. А он опустил глаза, как будто спрятавшись от моего взгляда, и пошёл к холодильнику, открыл его, взял две бутылки вина, отдал их мне. Потом вытащил огромный розовый торт из розочек, достал свечи. Мне хотелось ему что-то сказать, ну типа, что у него нормальный дом, чтобы ну хоть как-то исправить ситуацию, но мне показалось, что он почувствует мою ложь и это будет ещё хуже. Я вообще еще та вруша, могу так наврать, что никто и не поймет, что я наврала, но, кажется, только не он. Он в это время искал спички и нигде не мог найти. Тут в дом вошел Богдан.

– Эй, ну сколько можно ждать, – недовольно, дыша на меня перегаром заявил он. – Тебя только за смертью посылать.

Я вытянула руки перед собой, пихая ему бутылки с вином, чтобы хоть как-то отгородиться от этого ужасного запаха сигарет и ни пойми ещё чего.

– Неет, дорогая, – помахал он передо мной указательным пальцем, – тебя, цыпа, послали, ты и неси.

У меня просто челюсть упала от такого хамства. А потом он ещё с похабной ухмылкой посмотрел на своего друга, который стоял за моей спиной, и, подмигивая, начал у него узнавать, ну как, я пополнила его коллекцию, пойду я или нет. Я думала, что сейчас ну за меня как то заступятся, но в ответ мне была тишина. Потом Богдан развернулся и вышел так же неожиданно, как и пришёл. Я услышала, как зажглась спичка, повернулась и увидела, как Юлин брат зажигает себе преспокойненько свечки на торте.

Потом совершенно спокойно. как будто ничего не случилось, он произнёс:

– Пойдем, а то Юля обидится, скажет, что мы ей день рождения испортили.

Капец, подумала я, автоматически топая к ребятам, меня тут унизили, а он весь такой сильный и властный даже ничего ни сказал. А самое странное, почему я этому Богдану промеж ног не заехала или бутылкой не залимонила по его тупой голове, за мной же обычно не заржавеет ответить, а тут я ждала, чтобы малознакомый парень за меня заступился, да ещё и иду психую, кто я ему? Никто. И ничего он мне не должен. Блин, что вообще за фигня происходит. Сейчас отдам эти чёртовы бутылки и пойду домой. Я подошла к столу, демонстративно поставила бутылки, он с тортом аккуратно обогнул меня, обнял свою сестру, с какой-то особой нежностью чмокнул её в макушку и произнёс:

– Загадывай желание и задувай свечи.

А я развернулась и ушла в темноту, я хотела домой. Меня так взбесила эта ситуация, что если бы я была чайником, то сейчас бы из меня выкипела вся вода. Я представила себя белым эмалированным чайником с голубым цветочком, который стоял на газе, свистел и бурлил. Иногда моё воображение меня просто ошеломляло, мне кажется, что я даже почувствовала от себя пар, и моя злость испарилась вместе с ним, мне даже стало смешно, что я устроила бурю в стакане. Какая мне разница, что малознакомый парень, которого я даже не знаю, не заступился за меня, да плевать. Сейчас пойду и разберусь с этим Богданом. Я резко развернулась и, полная решимости, потопала назад. Я столкнулась с ним в воротах. Он отступил назад и сказал, потупив в пол глаза:

– Извини меня, Мия.

И так это всё было странно, что мой боевой настрой куда-то пропал.

– Я волновался, здесь лучше ночью одной не ходить, мало ли что, – произнёс он.

Я пыталась заглянуть к нему в глаза и увидеть, что это за такое странное изменение в поведении, но он, усиленно смотря куда угодно, только не в мои глаза, спросил:

– Что, так сильно обиделась?

Потом, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Я тебя искал, хотел извиниться, нехорошо получилось, я пошутить хотел, думал, будет смешно.

– И что, – глядя в его глаза и поставив руки в боки, спросила я: – Часто твоим знакомым смешно, когда их унижают?

А он поднял на меня почти уже трезвый взгляд и неожиданно выпалил:

– Я вообще не такой, как ты подумала, просто я психанул.

Я подняла одну бровь и посмотрела на него с вопросом.

– Ты мне просто понравилась, и вообще, Джон тебе не подходит, он тут уже у пол-деревни под юбкой был, он, понимаешь, девок коллекционирует. А я как увидел, что и ты к нему пошла… Ты же другая, я тебя предупредить хотел, ты наивная, тебя легко обмануть, а он хитрый.

Так значит, его Женя зовут, подумала я. Вот и познакомились. Мда.

Потом он протянул мне свою руку и спросил:

– Мир? Пойдём, а то тебя, наверное, уже все потеряли.

Ага, про себя подумала я, особенно Джон.

– А что, по-другому меня нельзя было предупредить о твоём аморальном друге? И с чего ты решил, что я наивная и меня легко обмануть? Ладно, проехали. Хорошо, извинения приняты, но в следующий раз получишь в глаз за такие шутки, – ответила я, шагнув во двор.

Я не видела, как он задумчиво посмотрел мне в спину, офигевая с моих угроз, он был высокий, накаченный, здоровенный пацан, на фоне него я выглядела как маленький котёнок против гепарда. Ещё не одна девчонка не смела с ним так разговаривать, но в принципе ему ещё ни за одну девчонку никогда с такой злостью не выговаривали, как это сделал пару минут назад Джон. Он до сих пор не понял, что его друг так взбесился из-за этой соседки. Когда мы проходили мимо дома, в одном из окон Юлиной части дома, увидев нас, кто-то задёрнул штору, а тусклый свет от свечей еле-еле, почти незаметно проблескивая через прорези, не позволял разглядеть, кто это был. Я подумала, что, может Юля со своим парнем сбежали от всех и у них там собственная вечеринка. Наверное, у них уже всё зашло гораздо дальше, чем поцелуи при луне. Но не успели мы подойти к костру, как Юля выпорхнула мне навстречу и, не останавливаясь, затараторила, что, оказывается, ребята ей сделали сюрприз и сейчас мы поедем кататься на машинах в горы. А какой-то Руслан будет на профессиональный фотоаппарат всё это снимать. Потом я смотрела, как все носятся с бутылками и всякими вкусняшками из сада за ворота, туда и обратно, туда и обратно. У меня создалось впечатление, что мы уезжаем как минимум на неделю. Я стояла и думала, как же уеду вот так вот с этими почти не знакомыми ребятами, даже не предупредив родителей. А потом Богдан как-то уже по-хозяйски снова схватил меня за руку и повёл к очень крутой белой иномарке, я такую даже ещё не видела не разу.

– Ну, как тебе нравится? – спросил он, а сам разглядывал моё лицо, смотря на мою реакцию на машину.

– Круто, – честно сказала, я. – Красавица. Ничего лучше я ещё не видела. А что это за марка? Сколько максимальная скорость? А у неё передние ведущие или задние? – начала засыпать я его вопросами, в это время ходя вокруг машины и рассматривая её от фар до колес. – А можно посмотреть, что у неё под капотом?

А Богдан хохотнул и говорит:

– Нет, пацаны, вы это слышали? Может, ты ещё и порулить хочешь?

А у меня аж глаза заблестели.

– А что, можно? – выпалила я, глядя попрошайнически на Богдана. – Это было бы вообще офигенно. Я умею.

– Слушай, Мия, ну скажи мне, а где это девчачье – ой, а чья это машинка, ой, а покатаешь?!

– Фу, Богдан, это не ко мне, это туда, – и я показала указательным пальцем на другие две машины, где хохотали их деревенские девчонки.

Он посмотрел за мою спину и сказал:

– Ну тогда по двигателям, лошадиным силам и наворотам машин тебе вот туда, – и показал указательным пальцем на кого-то за мной стоящего, – это он у нас в технике как бог соображает. А ко мне это как раз покатать, тачка-то моя.

– Так, значит, ты у нас небедный парень, – подмигнула я ему, поворачиваясь посмотреть, кто же там у них технический бог. За моей спиной стоял Женя, он переоделся, был в чёрном спортивном костюме и чёрной кепке, из-под которой выглядывали его светло-русые, слегка вьющиеся волосы, лица вообще не было видно, только губы и подбородок, по которым вообще нельзя было понять, о чём он сейчас думает. Интересно, как давно он там стоит.

Я резко отвернулась, улыбнулась Богдану и спросила:

– Покатаешь?

Он хотел сказать да, но тут из машины вышел взрослый парень, поддал Богдану шутя подзатыльник, сказал:

– Мал ещё и пьян, на правах старшего брата катать нас буду я».

Как потом выяснилось, это и был Руслан. Когда мы начали садиться в машину, выяснилось, что кто-то один не влезет. Руслан и Женя сидели впереди, а сзади получилось, что сели я, Богдан, Сергей, Саша. Колян никак не помещался. Тогда Богдан схватил и посадил меня на руки. Я даже пикнуть не успела, а только увидела, как Женька резко повернул голову в нашу сторону, не знаю, на кого он смотрел – на меня или Богдана, но мне захотелось куда-нибудь спрятаться. Богдан тоже как будто что-то почувствовал и руки почему-то с меня убрал. Определённо все эти парни или боятся, или очень уважают его. И мне походу это тоже передалось. Стадное чувство, блин. Только почему? Надо будет про это всё узнать позже. Кто он такой, в конце концов. А пока машина рванула с места, мне в лицо подул свежий ветер. А пацаны как-то странно поглядывая на меня начали улыбаться. А потом началось. Руслан спросил:

– Малыш, а тебе сколько лет?

Я ему как взрослый человек, такая:

– Я тебе не малыш, я уже взрослая.

Он поржал и такой говорит:

– Ладно, перефразирую для взрослой леди по-другому: 18 есть?

И смотрит на меня в зеркало заднего вида со зловещей такой улыбочкой. А я на него посмотрела как на больного в это же зеркало и говорю:

– Я что, так плохо выгляжу, что ты думаешь, что мне 18.

А он как заржёт:

– Пацаны, то есть она считает, я плохо выгляжу, почти старик 19-летний. Пацаны, вы кого постарше не могли с собой взять, за эту малолетку нас всех посадят. А ты не боишься, красавица, с пятью незнакомыми парнями вот так вот просто в какие-то горы ехать, ночью и, насколько я знаю, родители даже не в курсе, где ты сейчас и с кем.

И тут до меня начало доходить, а я ведь, не задумываясь, села в машину с парнями, которых я вообще не знаю. Я машинально повернула голову назад, чтобы посмотреть, едут ли остальные ребята за нами и никого не увидела, то ли они поехали другой дорогой, то ли отстали, а сзади была темнота. Блин, подумала я, вот дура-то и, главное, почему я себя чувствую в полной безопасности. Они проследили за моим взглядом, потом как давай балдеть. Я увидела, как Женька тоже заулыбался и отвернулся в сторону бокового зеркала, чтоб я не видела его профиля, а Богдан погладил меня как-то по-братски, успокаивающе по спине и сказал:

– Не парься, это шутка, никто тебя не обидит. Мы что, звери, солдат ребенка не обидит. Это юмор у нас такой, чёрный. И хватит уже тянуть вниз свой халат, всё равно все уже видели твою зачётную, шелковую с бантиками, сорочку.

– И даже успели уже оценить, – заржал Колян.

Я снова покраснела да ушей и, фыркнув, заявила:

– Да я и не боюсь вас, было бы кого боятся.

– Ладно, – сказал Руслан, – это всё весело, только давай девчонок ещё каких—нибудь возьмём, чтобы повеселее было, – и глянул так многозначительно на Женю.

Тот говорит:

– Да без проблем.

И тут фары осветили каких-то девчонок на тротуаре, они ловили машину.

– Ушки свои прекрасные закрой, – сказал Богдан.

– А ничего тёлочки, да, пацаны? – спросил Колян.

– Брюнетка в мини-юбке чур моя. – сказал Руслан.

– Жалко, что только три, – вздохнул Сергей, – кому-то не хватит.

Руслан как-то очень похабненько заржал и говорит:

– Ты – дурак, ты куда их, в багажник садить будешь? У меня машина-то не резиновая».

– А с чего вы взяли, что эти девчонки с вами куда-то поедут? – спросила я.

А Богдан посмотрел на меня так многозначительно и произнёс:

– Я кому сказал ушки закрыть? И будь другом, не влазь, когда взрослые пацаны разговаривают.

Капец, подумала я, обиделась и отвернулась. Руслан притормозил, Женя открыл окно и, улыбаясь, спросил:

– Девчонки-красавицы, куда вам?

Они зарделись, а одна, самая боевая, видимо, ответила:

– Нам в город.

– А можно узнать. зачем вам туда в два часа ночи понадобилось? – спросил всё тем же доверительным тоном Женя.

– Ну почему же нельзя, – уже с улыбкой ответила та же боевая девушка. – Мы на дискотеку, веселиться.

– Так мы тоже веселиться, красавицы, – сказал Женя таким ласковым-ласковым голосом.

У меня аж мурашки по руке побежали. Вот зараза, подумала я. Женя представился мне питоном, который обезьянок завораживал. Идите ко мне, ближе, ближе.

Когда я вернулась в реальность, упустив уже часть разговора, девушки уже почти согласились, тем более что Женя узнал какую-то из них, и она сразу сказала:

– Да это же наши пацаны, а давайте лучше с ними.

Тогда Женя вышел из машины и галантно открыл им заднюю дверь, где мы и так сидели в тесноте. Я подумала, что вот сейчас-то загорится свет в салоне и они пошлют этих пацанов куда подальше, а они сначала вроде испугались, а потом увидели меня и спросили:

– А это кто с вами?

А Женька, недолго думая, даже не моргнув, нагло соврал:

– Сестрёнка моя младшая.

Да и врёт он тоже первоклассно, прям профессионально, сделала я для себя вывод. Девушки без стеснения сели парням на руки. Женька сел обратно на своё комфортное местечко впереди, сделал погромче музыку, и мы буквально ракетой понеслись в ночь. Девушки знакомились с парнями, те заваливали их вопросами. Руслан переглянулся с Женей, тот открыл бардачок, достал стаканчики и бутылку коньяка из-под сиденья. Девчонки, не отказываясь, пили и пили, даже ничем не закусывая, Богдану явно было интересней там, где пили, поэтому я подвинулась поближе к окну и молча смотрела на самый красивый город на земле. Мы были уже высоко, почти на вершине горы, и город, окутанный миллионами разноцветных огоньков, лежал где-то внизу, притягивая всё моё внимание своей волшебной красотой. Ветер из окошка становился всё холоднее и холоднее, я стала замерзать. Я повернула голову в салон и увидела, что Женька не участвует ни в распитии коньяка, ни в разговоре, он просто сидел и смотрел в своё окно, как и я. Я потёрла плечи, чтоб немного согреться, а Женя, не поворачивая головы, попросил Руслана:

– Окно закрой, дует.

Руслан закрыл окно и стало тепло, но и вместе с этим салон наполнился запахами конька, парфюма и сигарет. Когда мы поднялись на самый верх горы, там уже стояло несколько машин, из которых уже высыпала куча молодежи. Они уже успели разжечь костер, и многие уже были пьяны настолько, что не могли стоять на ногах. Руслан припарковался, вытащил из машины ту самую брюнетку, которую он зарезервировал в начале их знакомства, а она уже была порядком пьяна, как и её подружки, потом остальная вся моя компания покинула машину, кроме меня, Жени и Богдана. Богдан открыл дверь, я слезла наконец-то с его костлявых коленок, ему, наверное, тоже было не очень удобно, но, надо отдать ему должное, что он даже не пожаловался, что я ему всё отсидела. Неожиданно дунул такой ледяной ветер, что я сразу же замёрзла.

– Богдан, а можно я в машине останусь?

Он повернулся, мне даже показалось, что он обрадовался этой моей замечательной идее.

– Конечно, – слишком быстро ответил он, – а то ещё простудишься. – И ушёл к ребятам вместе с Женей. Я смотрела им вслед и в голове моей не складывалась картинка. Я пыталась анализировать, сначала Богдан выпытывал у меня, кто я и чем живу, потом вдруг оскорбил, потом извинился и чуть ли не в любви признался ровно до того момента, пока не подобрали новых девчонок, к которым у него явно был интерес, и в конце с радостью от меня избавился. Нелогичная последовательность, что за фигня, ничего не понимаю. А в машине было так тепло и уютно и вообще у меня сегодня чересчур много впечатлений. И я, кажется, смертельно хочу спать, а тут так уютненько и, слава богу, что про меня все вроде забыли. Я смотрела через окошко на город и мои глаза начали закрываться, но вдруг открылась передняя дверь и туда сел незнакомый мне парень. Он вообще хотел из бардачка сигареты достать, но обнаружил меня и, кажется, очень обрадовался находке

– Ух ты, и кто такую красоту тут припрятал, о, а чего это ты тут одна, скучаешь? Не порядок, у нас там самое веселье. Я – Потап. – протараторил он и протянул мне свою руку.

– Мия, – ответила я и аккуратно пожала его лапищу, рукой это было тяжело назвать – это была именно лапа. Ни фига какой здоровый, спортсмен, что ли, подумала я.

– Выпьешь со мной? – сказал он и протянул мне бутылку.

– Спасибо, но я не пью.

– Мда, – ухмыльнулся он. – Все вы так поначалу говорите. Ну я ж не прошу тебя всю бутылку выпить, только глоточек для настроения.

– Я не буду, – уже более жёстко ответила я, а он резко изменил свой тон на более грубый и с наглой мордой заявил:

– Мне не отказывают.

Откинув кресло назад, он хотел перелезть ко мне, но не тут-то было. В машине резко похолодало, я опять почувствовала оцепенение по рукам и ногам.

А у Потапа лицо стало, как будто он смерть увидел, он замер и смотрел на кого-то возле меня. Мне показалось, что время остановилось, а потом в одну секунду всё исчезло: и холод, и ощущение скованности, открылась дверь со стороны Потапа, в салоне снова загорелся свет, резанув по глазам, и я увидела Женю, судя по его сжатым губам, он был очень зол. Он буквально секунду смотрел то на меня, то на Потапа, так и застывшего по пути ко мне с бутылкой виски, схватил его, ничего не говоря, за шкирку и выволок его из машины, при этом на секунду подняв голову чуть выше, так что полоска света попала сбоку от козырька его кепки, и я увидела его ничего хорошего не предвещающий взгляд. Он вытащил Потапа, посмотрел на меня и хлопнул дверью. Мне не видно было, что там происходит, так как в той стороне была темнота, да ещё и стекла у машины были затонированы. Я нащупала ручку, хотела открыть дверь, но кто-то снаружи не дал мне этого сделать. Я ещё была в шоке от появления моего нового странного, жуткого знакомого. Поэтому просто села и уставилась на сиденье рядом, где он только что был. Странно, но ведь он защитил меня, но почему, кто он такой… Одни вопросы, вопросы, вопросы. Да и, кажется, Потап сегодня спать не сможет после увиденного. Так ему и надо, скотине. Я ещё раз посмотрела на пустое сиденье и сказала в темноту:

– Спасибо.

Потом открылась передняя дверь, и Руслан сел за руль, открылась другая передняя дверь, и в машину сел Женя. Руслан молча, ничего не говоря, завёл двигатель и, не включая фар, просто сдал назад, развернулся, включил фары и, повернувшись к Жене, спросил:

– Вас куда, домой?

А Женя повернулся, посмотрел на меня и, как будто ничего не произошло, говорит:

– Домой? Или ещё себе приключения хочешь поискать?

Я только было открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, но мне не дали.

– Давай ко мне, нагулялись, хватит уже, все спать – тоном, не терпящим возражений, заявил он.

Я сначала хотела ему что-то сказать, а потом, не знаю даже сама, почему замолчала и уставилась в пустоту. Мы спустились очень быстро с горы и через двадцать минут были уже возле дома моей бабушки.

– Притормози тут, Руслан, а ты посиди пока, – скомандовал Женя.

Он открыл калитку, там везде горел свет и орала музыка, зашёл в дом и вышел буквально через пять минут.

– Мия, поехали ко мне, там вечеринка в самом разгаре, а мне с тобой поговорить надо. Я тебя потом провожу, – и сел рядом со мной.

Он странно на меня действовал. Мне стало так спокойно, что я ему ответила:

– Хорошо, – тем более, что мне не хотелось идти в весь этот шум, я очень устала.

Руслан высадил нас возле дома и тут же уехал, а Женя, открыв калитку, пропустил меня вперёд и повёл в Юлину часть дома.

– Осторожно, – сказал он, пропуская меня вперёд, – здесь порожек, не споткнись. Я выставила руки вперёд, чтоб не вписаться во что-нибудь ещё. Кругом была кромешная тьма, потом щёлкнула спичка, стало хоть что-то видно. Женя нашёл свечки и начал их поджигать одну за другой. Стало так красиво, мне всегда нравилось, когда зажигали свечи. Он зашёл в спальню, поставил свечи на тумбочку и бухнулся на кровать. Потом постучал рядом по кровати рукой и произнес:

– Давай, падай сюда.

Я стояла как вкопанная и молча смотрела на то место, где лежала его рука. Я просто не знала, как себя вести. Он сказал «падай сюда» без каких-то пошлых намеков, просто как говорят друзьям. С другой стороны, какой я ему друг и как всё это вообще будет выглядеть со стороны, вдруг кто зайдет.

– Ну, не хочешь сюда, – сказал он, – падай тогда вон на тот, подчеркиваю, неудобный диван в углу.

Я пошла и легла на диван. Во всю стену напротив кровати стоял шкаф с огромным зеркалом. В нём отражалась вся комната и я. Мои волосы совсем растрепались, отметила я про себя. Сняла резинку, и они тут же водопадом рассыпались вокруг меня. Потом мой взгляд переместился на Женю – расслабленного, смотрящего в потолок. Свечи на тумбочке отражались в зеркале и наполняли эту комнату таким мягким светом и теплотой. Я смотрела и не могла отвести глаз, свет светился вокруг него, это было очень красиво. А вы замечали, что когда смотришь на свечи в зеркало, иногда видно свечение, как будто вокруг огня появляется многослойная радуга. И эта радуга сейчас светилась вокруг него. Странно, ведь прошло уже столько лет, а стоит закрыть глаза, и я в подробностях могу описать этот вечер. Он медленно повернул своё лицо и посмотрел на меня. У него не было другой возможности смотреть на меня, только через зеркало, так как мой диван стоял в углу, и, чтобы со мной разговаривать, ему бы пришлось либо сесть, либо перелечь на другую сторону кровати. Я по сравнению с ним отражалась в зеркале очень слабо, свет от свечей меня почти не освещал. Его взгляд скользнул по моим волосам, потом он заговорил:

– Ты ведь часто сюда приезжала, тебя видели почти все местные ребята, кроме меня. Почему мы с тобой никогда не встречались?

– Не знаю, может быть, потому, что я почти не выходила никуда, мы больше сидели в огороде или дома с моим другом детства. Я вообще удивлена, что меня кто-то из местных видел.

– С кем это? —приподняв бровь, спросил он. С твоим соседом, что ли, с Игорьком?

И он сказал, это с Игорьком, как будто Игорь какой-то червяк у него под ногами.

– Эй, – немного с даже с обидой сказала я, даже приподнявшись с дивана, – вообще-то, он мой друг. Не смей таким тоном о нём говорить.

А он приподнялся на локте и, слегка наклонив голову, с иронией заявил:

– Что, про друзей либо хорошо, либо никак, да? – Выжидающе уставился на меня и добавил: – Даже если твой друг говно? – И снова взглянул через отражение в зеркале мне прямо в глаза.

А я схватила подушку и, бросив в него, крикнула, что он сам ещё непонятно кто. Я думала, что он не успеет её поймать и получит по своей наглой морде, но он засмеялся и, поймав на лету мою подушку, кинул её обратно и ещё свою. Я не ожидала такого поворота событий и пропустила одну из них, которая прилетела мне прямо в лицо. В общем, это была война. Мы кидались подушками, пока не устали и я не выпустила пар, вокруг летал пух. Потом он поднял руки вверх, типа сдаётся и, смеясь, произнёс:

– А я думал, тебя тяжело вывести из себя, ты весь вечер была такая спокойная как танк, а оказывается, в тихом омуте черти водятся.

– На себя посмотри, – парировала я. – Жень, я не хочу с тобой ссориться, поэтому не смей никогда оскорблять моих друзей, – произнесла я, тяжело дыша и поправляя волосы. – Ты понял? – Сев на диван и смотря уже совершенно серьёзно ему в глаза, заявила я.

– Хорошо, – ответил он, внимательно смотря на меня, – только и ты запомни, если я про кого-то что-то говорю нехорошее, то, поверь, это не на пустом месте и этому есть объяснение и причина.

– Расскажешь? – попросила я.

– Нет, пожалуй, не сегодня, – подумав, ответил он. Я ведь как-то тоже не планировал с тобой ссориться. Просто спровоцировал, интересно было, ты вообще умеешь терять контроль, злиться там, как то защищаться. Он улёгся поудобнее и закрыл глаза. – У нас ещё будет много вечеров поболтать, – как-то уверенно заявил он.

Я поняла, что с него на эту тему больше ничего не выудишь сегодня и перевела тему.

– Жень, – протянула я, тоже устраиваясь поудобнее и закрывая глаза, а расскажи что-нибудь о себе.

– Я, – сонно начал рассказывать он, – выяснил на днях про себя кое-что новое.

– И что же это? – всё глубже проваливаясь в сон, спросила я.

– Я не боюсь высоты, вообще, как выяснилось, я ещё тот любитель адреналина, раньше я этого не замечал за собой.

И сквозь сон я слушала его рассказ о том, как они с пацанами перед бурей залезли на крышу самого большого дома в городе, где он встал на самый край парапета и простоял там несколько минут, смотря вниз. Он не хвастался, он делился со мной своими чувствами в тот момент. О том, что он хотел бы иметь крылья и летать над городом, смотря с высоты птичьего полета, как где-то внизу живут люди и занимаются своими ненужными делами и даже не подозревают, что где-то там высоко можно расправить крылья и летать с потоками ветра. Быть свободным от всего. Он рассказывал, а мне было страшно за него, я видела его на краю и хотела удержать. Я не заметила, как вырубилась. Всю ночь мне снился кошмар, я видела его в белой рубашке, развевающейся на ветру на краю парапета. Я бежала к нему, хотела спасти, поймать за руку и снять, но всё время не успевала, поток ветра сбивал его вниз, и он падал вниз, а я стояла, не доходя до конца крыши, боясь увидеть его тело внизу. А потом меня разбудили какие-то голоса, я еле открыла глаза, потому что не выспалась. Моему взору открылась следующая картина. Бабушка с Юлиной и моей мамой стояли руки в боки и смотрели оценивающе то на меня, то на кровать, а также какой-то запитого вида мужик, от которого несло страшнейшим перегаром, показывал на меня и на кровать, где спал Женя, типа вот, мол, чего вы всполошились, тут нет никаких пацанов и никуда наши девки не уезжали, спят, не видите, что ли? Устроили тут невесть что из ничего.

– Ладно, девчонки, спите, спите. Мы пошли.

И они удалились. Я села на диван и только сейчас поняла, что укрыта тёплым одеялом, вот почему мне было так хорошо и уютно спать. Повернулась, посмотрела на кровать, где преспокойно себе спала Юля.

– Так, – протянула я, встала и подошла к Юле, внимательно рассматривая, куда же она там Женю спрятала.

А Юля, не открывая глаз, пролепетала:

– Мийчик, если ты, дорогая, высматриваешь моего потрясающе привлекательного и умного братца, то у него хватило ума увезти тебя вчера вовремя домой, уложить спать, позвать меня и свалить к себе, пока предки не припёрлись. Хотя вы друг друга стоите, он вчера из-за тебя тоже такое устроил, ещё неизвестно, как ему это аукнется. Извини меня, конечно, но ты вообще без мозгов, ну ты вчера, конечно, дала жару, а если бы вас застукали сейчас вдвоем, вы же совсем тут одни были и неизвестно ещё чем занимались в спальне, – многозначительно продолжила она. – Ты же понимаешь, чем это всё пахнет.

Я только смогла из-себя вытянуть:

– Вот, блин, я даже об этом и не подумала. Вот же я дура.

Я не поняла, что там она сказала про то, что Женя вчера что-то из-за меня натворил, он же вроде ничего такого не делал. Ладно, спрошу позже и желательно у него. Самая надёжная информация всегда ведь из первых уст.

Я тихо надела свои туфли и пошла домой. Проходя мимо окна Жениной комнаты, я заглянула в него и увидела пустую заправленную кровать. Интересно, где он.

Тут вышла его мама и спросила:

– Ты уходишь уже? Извини, зря мы вас разбудили. Это всё Галька наша, соседка-сплетница, прискакала к нам и давай сказки какие-то рассказывать, что ты вчера с полной машиной парней укатила, а потом ещё и спать вместе с моим сыном пошла.

Я обалдела сначала, а потом взяла себя в руки и сделала вид, что речь вообще не обо мне и не о моём аморальном поведении.

– Да ничего, всё нормально, мы, конечно же, никуда не ездили, что я, ненормальная с незнакомыми парнями куда-то ехать. Мы вчера просто заболтались с Юлей, – даже не моргнув глазом, соврала я. – Ваша соседка, видимо, меня с кем-то перепутала. Хорошего дня, – протараторила я ей и мухой сбежала домой.

Дома все спали, когда только успели, мне не хотелось никого будить, я взяла одеяло и ушла в сад. Там я села на скамейку на солнышко, завернулась в одеяло, достала альбом и начала рисовать. Я даже не заметила, как уснула с альбомом и карандашом в руках. Я проснулась от того, что что-то мягкое едва коснулось моего лица. Я открыла глаза и увидела Женю, солнце уже было довольно низко, наверное, я проспала весь день, а он, чтобы не потревожить меня, сел на траву рядом с моей скамейкой, взял мой альбом и рассматривал мой рисунок, на котором он стоял на краю парапета на крыше и за спиной у него были огромные белые крылья. Пряди его волос при каждом дуновении ветерка щекотали моё лицо.

– Привет, – улыбнувшись, прошептала я и потянулась, но, видимо, у меня всё затекло от неудобного лежания на скамейке, да еще запутавшись в одеяле, я рухнула, как лавина, прям точно между скамейкой и его спиной. Рухнула, правда, очень удачно, даже ничего себе не повредив и не обо что не ударившись, но Женю испугала конкретно. Он точно не ожидал, что я вот так вот как снег на голову свалюсь ему практически на спину. Я пыталась честно распутаться, но у меня ничего не получалось. Женя сначала вздрогнул от неожиданности, потом повернулся, отложил альбом в сторону, внимательно понаблюдал за моей вознёй, при этом уже открыто балдея надо мной. Затем нагнулся и начал меня разматывать.

– Ты вообще хоть что-нибудь умеешь делать, как все нормальные люди? Как ты так умудрилась запеленаться в это одеяло-то? Ты похожа на гусеницу, которая никак не может выбраться из кокона, – Всё так же смеясь, продолжил он.

– Я всегда эффектно просыпаюсь, – засмеялась я в ответ.

– Зачётная пятерка. Я оценил. И рисунок твой я тоже оценил, можно, я оставлю его себе? Ты первый художник, который нарисовал меня. Я даже подумать не мог, что ты мой бред про крылья вчера дослушала, да и ещё так классно умеешь рисовать. Прям, если честно, то я уже и не знаю, что от тебя ожидать в следующий момент, – подытожил он, всё так же не переставая улыбаться и разглядывать меня с ног до головы.

– Жень, – протянула я, смеясь, – мне и так стыдно, а ты ещё и издеваешься.

– Мия, у меня даже в мыслях не было, я почти бабочек не обижаю, – смеясь, произнёс он. – Просто со вчерашнего дня ты успела: первое, – загибая пальцы, произнёс он, – стать самой обсуждаемой новенькой в нашей компании, второе – успела произвести неизгладимое впечатление на моего, как все думали, бесчувственного лучшего друга Богдана, при этом сначала поругаться, потом помириться с ним, третье – поехать неизвестно куда неизвестно с кем, причём ещё и на коленках у малознакомого парня, четвёртое – я из-за тебя должен был с очень весёлой вечеринки уехать просто потому, что ты даже в машине не смогла спокойно посидеть часик и тут себе приключения нашла в виде нашего Толяна. Уж не знаю, что ты там с ним в машине делала, но он прям пытался к тебе вернуться и что-то доказать и от кого-то спасти, что с ним вообще редко бывает. При этом человек вроде не так много выпил, но утверждал, что с тобой в машине кто-то сидит. – Потом он согнул ещё один палец и сказал: – Пятое – мне продолжать? – и вопросительно посмотрел на меня.

– Жень, – я накрыла его губы своей рукой и попросила: – Хватит, всё это провокация и клевета.

Он хмыкнул, осторожно убрал мою руку.

– И шестое, – продолжил он: – Ты пошла спать одна в комнату с самым большим бабником на деревне, тем самым полностью уничтожив свою репутацию невинной, чистой девицы.

На что я закатила глаза и сказала:

– Какой ужас.

А он, продолжая держать меня за руку и смотря хитро мне прямо в глаза, добавил:

– Это не просто ужас, это катастрофа вселенского масштаба.

Я засмеялась, а потом, заглядывая к нему в глаза, поинтересовалась:

– Я что—то не заметила вчера с нами в комнате никого другого, кроме тебя и меня, и где же был этот наш загадочный первый бабник на деревне, который так подпортил мою репутацию. Может, в шкафу?

Он улыбнулся уголками губ, он хотел что-то сказать, но в этот момент я услышала бабушку. Она меня звала. Он тут же отпустил мою руку и отошёл от меня на шаг. Посмотрев в сторону дома, сказал мне:

– Еще увидимся.

Подошёл к забору, очень легко подтянулся и перепрыгнул через него настолько просто, что его уже не было, а я всё оценивала высоту нашего забора и думала, как он это вообще сделал. Я пошла к дому, поужинала, стараясь избегать разговоров про вчера, и пошла в душ, он стоял на улице, я не любила в нём мыться, так как вода там нагревалась от солнца, а вечером быстро остывала и мыться было холодно. Быстро-быстро ополоснувшись, я завернулась в полотенце и пошла на свои любимые качели, которые висели под ароматным персиком. Спать я не хотела вообще. Было тепло – не то что вчера, поэтому я потихоньку качалась на качели и смотрела на звёзды. Мне было хорошо, я любила вот так просто посидеть и подумать о чём-нибудь одна. А потом я услышала какую-то возню на крыше сарая, который стоял недалеко от персика. Посмотрев вверх, я увидела, как две тени спрыгнули в сторону улицы, нецензурно выражаясь. А потом на крыше сарая появился мой Игорёк с большой метлой, как трубочист. Я даже испугаться не успела. Он бросил метлу на крыше, зацепился за ветку персика и слез вниз. Без предисловий он начал буквально на меня шёпотом орать:

– Нет, вот ты в своём уме? – заявил он, – ты зачем вчера к ним попёрлась, приключений захотела, так вот уже на крыше сидят, рассматривают тебя в чём мать родила. Ты чего после душа не нашла, что надеть, сидишь тут голая. Тебе мало, что тут все кости тебе уже перемыли.

– Эй, остынь, – прервала его я, вообще-то, я дома, и если кто-то сидит на сарае, так это исключительно его проблемы, и я не голая, я в полотенце, – заявила я и свысока посмотрела на своего очень злого дружка. – Так что не кипятись, пусть болтают, мне по фигу. А кстати, – поинтересовалась я, – а кто это там сидел?

На что мне недовольно ответили:

– Богдан и Колян.

А потом меня как током ударила. Я, спрыгнув с качели, держа полотенце одной рукой, схватила другой рукой палку для сбора яблок и, как рыцарь с копьём, сузив глаза от злости, пошла на Игоря. Он меня очень хорошо знал и понял, что дело дрянь. И тут я ещё как на него заору:

– А откуда ты знал, что я мылась и на мне ничего, кроме полотенца, нет, да ещё как это ты заметил этих двух обалдуев на крыше?

Он, отступая к забору, начал лепетать:

– Я с окна увидел, и я вообще тебя защищаю.

Но я его уже не слушала, вот от кого, от кого, а от моего друга детства я не ожидала, что он будет за мной в душе подглядывать. Я побежала за ним, намереваясь ему всё-таки задать, чтоб неповадно было. Он мухой нырнул в калитку, а на улицу в таком виде я уже за ним не побежала, но решила для себя, что надо как-то такую дружбу заканчивать. Может, Женя, не зря о нём мне не хотел рассказывать, может, я его действительно плохо знаю. Капец. Я так редко теперь с ним общаюсь, что, может, и не заметила, как он изменился не в лучшую сторону. Мои мысли прервала мама, она сказала мне:

– Собирайся, домой поедем, завтра в школу.

Я бросила палку, быстро оделась, села в машину, но уезжать в этот раз очень не хотела.