Читать книгу Девяносто дней лета - - Страница 3

Тимур приехал в город около одиннадцати часов вечера, но, несмотря на позднее время, на вокзале было полно людей. Мальчик решил не ехать к отцу на ночь глядя и просидел до утра на станции, где ему удалось даже немного поспать. Утром его разбудил гул человеческих голосов, шум прибывающих и отбывающих электричек и автобусов, и на него совсем никто не обращал внимания. Тимур, умывшись в туалете и попив воды из-под крана, побрёл к выходу, мучимый голодом.

– Тётенька, дайте денег, сколько можете, я с утра ничего не ел! – неожиданно услышал он рядом с собой. Неподалёку стоял подросток его возраста в грязной изношенной одежде и клянчил деньги у женщины, разговаривающей по телефону. Чтобы отвязаться от паренька, та достала из кармана несколько мятых купюр и протянула попрошайке. Того сразу же как ветром сдуло.

– Тётенька, помогите деньгами, до дома добраться надо, а то я свои потерял! – через пару метров разыгрывалась похожая сцена.

Тимур смотрел на них, пока один из мальчишек не подошёл к нему и не проговорил угрожающе:

– Чего уставился?!

Тимур поспешно пошёл дальше – с такими лучше не связываться.

Покинув здание вокзала, он сел на автобус, следующий к его отчему дому, путь к которому пролегал через весь город. Тимур был жутко уставший и голодный, и тешила его лишь мысль о том, как отец удивится и обрадуется его приезду. Вскоре он стоял перед богатым двухэтажным особняком, окружённым высоким забором. Тимур звонил минут десять, вдавливая что было силы кнопку звонка, но никто не открывал. Тогда мальчик пошёл искать место, где можно подождать, пока папа не вернётся домой, но вокруг были только частные дома, к тому же все здесь знали Тимура, как и то, почему он не живёт с отцом. Решив не давать пищу для сплетен, мальчик отправился назад на автобусную остановку. Сперва он высматривал машину отца, отворачиваясь от всех других, но затем и сам не заметил, как задремал. Разбудил Тимура кашель – рядом на лавке сидел пенсионер и старательно кашлял в платок. Мальчик спохватился, протирая глаза и пытаясь понять, где он находится, затем спросил у деда, который час. Оказалось, что уже было два часа дня, и юный путешественник снова направился к дому.

На этот раз из-за забора доносилась музыка, громкие голоса, смех, и Тимур понял, что дома большая вечеринка. Ни секунды не колеблясь, мальчик решительно нажал на звонок домофона.

Через минуту загремел засов, затем прозвучал сигнал, и вот дверь отворилась. В неё выглядывала незнакомая пожилая женщина:

– Чего тебе? – спросила она, оглядев Тимура с головы до ног.

– Я к папе пришёл.

– А кто твой отец?

– Моему папе принадлежит этот дом. Я его сын, – Тимур слегка растерялся от холодности, с которой незнакомка с ним разговаривала.

Женщина недоумённо приподняла брови, затем, поколебавшись, сказала:

– Постой пока здесь, а я сейчас позову его, хорошо?

Она закрыла дверь и ушла.

Через несколько минут дверь снова отворилась, и на пороге показался отец Тимура. Из-за его спины с любопытством выглядывала женщина, открывшая дверь.

– Привет, – сказал Денис, удивлённо глядя на сына, – а что ты здесь делаешь?

Тимур сначала сделал движение, намереваясь обнять отца, но что-то остановило его:

– Привет, папа. Я в гости приехал.

– А-а, ну ты это… хоть бы позвонил, что ли… Ну ладно, проходи…

Тимур бочком зашёл во двор, прежде бывший его домом, и вдруг своим всё-таки маленьким сердцем почувствовал, что всё здесь стало каким-то чужим, неродным.

– А у вас какой-то праздник? – спросил он отца.

– Да… да, – растерянно ответил тот. – Ты проходи на кухню, я сейчас подойду. Клавдия Ивановна, проведите его.

Чувствуя себя будто под конвоем, мальчик прошёл в кухню и сел на краешек стула. Клавдия Ивановна растерянно топталась рядом.

– Может, ты есть хочешь? Давай я тебя покормлю! – наконец нашлась она.

Тимур обрадовано кивнул, и женщина заметалась по кухне:

– Ты прости, что не сразу тебя впустила. Я уже полгода работаю у твоего отца домработницей, но ни разу не слышала, что у него есть сын, – тут Клавдия Ивановна поняла, что ляпнула лишнего, и осеклась. – Вот, бери, кушай.

Она поставила перед ним шашлык, запечённый картофель с грибами, овощи и пару салатов.

– В доме сегодня большой праздник, так что у меня много вкусностей! Торт ещё не подавали, но я обязательно покормлю тебя мороженым!

– А что за праздник? – спросил Тимур с набитым ртом.

– Так ведь Марина Николаевна дочку-то родила! Сегодня только из роддома привезли!

– Кто такая Марина Николаевна?

– Так ведь… это… э-э… жена твоего отца…

Тимур замолчал, примолкла и Клавдия Ивановна.

Тут вошёл папа:

– О, тебя покормили? Хорошо… Ты… это, м-м, надолго? А то мы сегодня собирались поехать в гости к Марининым родителям… Ну после приёма… Так ты надолго?

Вдруг в дверях появилась красивая девушка с длинными волнистыми светлыми волосами и хнычущим свёртком на руках:

– Денис, ты делаешь смесь?! – возмущённо спросила она, поглядывая на Тимура.

– Да-да, я забыл, прости, – отец вскочил и засуетился.

– Давайте-ка я возьму ребёночка, а вы пока отдохнёте, – сказала Клавдия Ивановна, и девушка с облегчением передала ей ребёнка. Домработница, испуганно и как-то виновато взглянув на Тимура, поспешно вышла.

– Так это и есть твой сын? – спросила Марина, разглядывая Тимура. – И чего он пришёл? – она говорила так, будто мальчика не было рядом, при этом бесцеремонно его разглядывая.

– В гости, говорит.

– Надо его во что-то приодеть сначала, не могу же я позволить ему появиться перед гостями в таком виде! – раздражённо сказала Марина.

– Да вы не переживайте, – неожиданно для самого себя ответил Тимур, – я не задержусь. Я на пару минут заскочил, мы тут с мамой были неподалёку, она уже, верно, заждалась меня, так что я побежал. Поздравляю вас с дочкой! Как назвали?

– Софией… А-а, ну давай, а то мы скоро уезжаем, – ответила ему девушка.

– Да я уже сказал ему об этом! Смесь готова, котёнок…

– Так пойди и покорми!

Сконфуженный Денис вышел. Марина, облокотившись на край разделочного стола, достала сигарету и закурила.

– Так ты чего пришёл? Денег просить? Мы же объяснили твоей матери, что больше не собираемся вас содержать, так теперь она тебя подсылает?!

– Я не за деньгами, – Тимур почувствовал, что пунцовая краска заливает щёки, и поспешно вскочил. – Передайте папе, что я ушёл. Спасибо за угощение, Клавдия Ивановна, – сказал он вошедшей в этот момент в кухню домработнице.

И мальчик, едва сдерживая слёзы, выскочил из дома.

Идти ему было больше некуда, и он побрёл по дороге куда глаза глядят. Хорошо хоть успел поесть, пока эта грымза не появилась! Что теперь делать? Домой он возвращаться не хотел, решив проучить мать, – ведь это из-за неё отец ушёл от них, и Тимуру теперь приходится отчищать куриный помёт в деревне вместо того, чтобы, как и прежде, ходить в спортивные секции в городе и заниматься дзюдо и теннисом.

Солнце стало клониться к закату, когда мальчик, проголодавшись и основательно устав, решил всё-таки отправиться назад на станцию. Ему всё ещё не хотелось возвращаться домой в деревню, но другого выхода не было.

Вокзал встретил его всё той же шумной толкотнёй, спешащими людьми, гудками локомотивов и запахом пирожков, от которого у Тимура тоскливо заурчало в желудке. Он остановился около прилавка, разглядывая ватрушки, сосиски в тесте и пирожки, духовые и жареные.

– Дайте два жареных пирожка с картошкой, – услышал он.

Покупателем оказался тот самый пацан, который утром прогнал его с вокзала.

Тимур поспешно отвернулся.

– Ты чего здесь околачиваешься весь день? – неожиданно обратился к нему попрошайка.

– Да я в гости приезжал к родственникам, теперь домой направляюсь.

Мальчишка смачно откусил пирожок и, жуя, спросил:

– Что, есть хочешь? Чего же тебе твои родственники не дали денег?

– Да я и не просил, – ответил Тимур, стараясь не смотреть на пирожки в руке пацана.

– У тебя хоть деньги на обратный билет есть?

У Тимура было ещё немного денег, но он почему-то отрицательно помотал головой.

– Дайте ещё два пирожка, – сказал попрошайка продавщице.

Расплатившись, он протянул их голодному мальчику.

– Да нет, что ты, я не возьму!

– Бери, что ты, как девчонка, ломаешься!

Спорить с таким аргументом было невозможно, и Тимур взял угощение.

– Поверь, я знаю – голод не тётка, – сказал беспризорник. – Тебя как зовут?

– Тимур, а тебя?

– Вообще-то, Костей, но все зовут Кастет. Ты тоже так называй. Так ты домой отправляешься?

– Да я ещё не знаю, – замялся мальчик. – Хотел в городе пожить у родственников, но не получилось… А домой мне не хочется возвращаться, – признался беглец.

– Понятно. А я вот в городе сам, и не жалею. Ни за что не вернусь домой.

– А где ты сейчас живёшь?

– Да тут недалеко. Хочешь, познакомлю тебя со всеми?

Выяснилось, что на вокзале обитает целая ватага таких же бездомных ребят, как Кастет. Они крутились на станции круглосуточно, сменяя друг друга, – попрошайничали, воровали, подрабатывали мытьём лобовых стёкол на стоянке. Жили они в заброшенном недостроенном доме неподалёку. Полиция уже давно не обращала на них никакого внимания, и пацаны носились по вокзалу, чувствуя себя как дома.

– У нас есть закон – трогать можно только чужих, но своих – ни-ни! Свои – это те, кто здесь работает. И ещё, всю выручку мы складываем в одну кучу. Ну, разве что пирожок можно купить, но на крупные покупки – обувь, одежда какая, нужно брать деньги у кассира. Если поймают, что воруешь из общака или не докладываешь – хорошо если просто прогонят, предварительно избив. А так мы здесь друг за друга горой!

Тимур слушал Кастета, видел его лихой самоуверенный взгляд и вдруг тоже захотел испытать такой жизни. Зарабатывать самому, никого не бояться, быть независимым и самостоятельным.

– Я из дома сбежал… – признался он Кастету.

– Это я сразу понял, сам такой был. Ну, хочешь, присоединяйся – поверь, не обидим. Но у нас есть правила, некоторые я тебе уже пояснил, подробнее тебя просветят старшие.

Тимур был согласен на всё, лишь бы не пришлось возвращаться домой как нашкодившему щенку.

Кастет велел ему погулять недалеко, пока он не закончит «смену», и ушёл. Мальчик уселся на бетонный пол, прижавшись спиной к зданию вокзала, и стал наблюдать, как Кастет с другими подельниками ошивается между постоянно меняющимися людьми, прося, клянча, канюча и подобострастно заглядывая в глаза. Что же, особых умений, похоже, не требовалось.

Когда окончательно стемнело, Кастет подошёл к успевшему задремать Тимуру:

– Валим!

Шли они около тридцати минут через облезшие новостройки, предшествовавшие заброшенным дворам разрушенных старых зданий. Это была малолюдная местность, не считая грязных бомжей и тощих собак, пытливо заглядывавших мальчикам в руки. Наконец, пройдя через пустырь, парни оказались перед высоким каменным забором, за которым стояло недостроенное двухэтажное здание. Кастет достал ключи и отпер железную калитку. Во дворе бродили несколько огромных дворняг, которые радостно встретили хозяина, а Тимура настороженно обнюхали. Ребята вошли в дом. В силу каких-то причин строительство не закончили, но на парадном крыльце устало болталась обветшалая дверь, а большинство окон даже успели застеклить.

– У нас здесь и свет проведён, и вода. Туалета, правда, нет, яма только, но всё же условия вполне терпимые, – похоже, Кастету действительно нравилось то место, где он жил.

– А почему дом не достроили, и кто вам разрешил здесь жить? – поинтересовался Тимур.

– Да он какому-то бандиту принадлежал, но того посадили на десять лет за разбой с отягчающими, а он ещё вдобавок к этому завалил охранника в тюряге. Короче говоря, выйдет этот бедолага не скоро, так что пока мы здесь полные хозяева…

На пороге на ступеньках сидел худощавый паренёк и курил сигарету, читая мятую газету.

– Привет, – подал ему руку Кастет. Тот ответил на приветствие и внимательно оглядел Тимура. – Новенький, Тимур зовут. Тим, это Геша.

Мальчик тоже пожал руку Геше, машинально подметив, что у того очень грязные руки.

На первом этаже в комнате, которая, очевидно, задумывалась как гостиная, прямо на бетонном полу ярко горел костёр, и Тимур учуял запах жареной колбасы. В доме было полно других парней, кто-то уже спал, кто-то ужинал. Оглядевшись, мальчик увидел скопления грязных вещей: тазики, старую мебель в виде кроватей и диванов, сложенные кирпичи и шлакоблоки, служившие столами, и даже пару шкафов.

Кастет повёл Тимура к огню, около которого уже сидели трое мальчишек. Они говорили о чём-то своём и даже внимания не обратили на подошедших.

– Здорово, парни, – сказал Кастет, – вот, знакомьтесь, новенький, Тимуром зовут.

– Серый, – кивнул Тимуру худой паренёк лет двенадцати в красной грязной майке. Он как раз достал из костра картофелину и сейчас подбрасывал её в руках, остужая.

– Шкет, – назвался самый мелкий из них, но, судя по хриплому прокуренному голосу, он был намного старше их всех.

– Шмель, – представился третий, рыжий и конопатый парень лет пятнадцати.

– Пацаны, дайте похавать, умираю с голоду, – сказал Кастет и плюхнулся рядом с костром. – Садись, чего встал, – кивнул он Тимуру, – угощайся давай.

В костре пеклась картошка, а сверху на решётке обитатели особняка как раз поджарили сосиски. Рядом в пластмассовой миске лежали помытые и нарезанные свежие овощи, а из полиэтиленового пакета выглядывало несколько буханок белого хлеба.

Кастет принялся за обе щёки уплетать горячую картошку, густо посыпая её солью, и Тимур, поначалу стеснявшийся, не выдержал, и уже через несколько минут и сам с удовольствием взялся за нехитрое, но такое вкусное угощение.

– А чего ты сбежал из дома? – наконец спросил его Кастет, когда первый голод прошёл.

– Да мать уже достала. Они с отцом развелись, и мы переехали из города в деревенскую глушь. Поначалу ещё терпимо было, но затем она стала заставлять меня пахать то на огороде, то в хлеву… Орёт постоянно, злющая стала – сил уже не было терпеть, вот я подался в город к отцу. Но… – Тимур замолчал.

– Что «но»? – спросил Шмель.

– Да сегодня выяснилось, что у отца своя жизнь, другая семья, и его новая жена не желает меня видеть в своём доме. Короче, к матери я не вернусь, но и идти мне некуда.

– Значит так, – проговорил Шмель, переглянувшись с Кастетом, – хочешь – оставайся, но придётся следовать нашим правилам. Знаю, Кастет тебя уже просветил, но я всё же повторю. Мы работаем на вокзалах. Меняемся, чтобы не примелькаться. Всё, что заработаешь, кладёшь в общак, кассиром становятся по очереди. Вечером приезжает человек, которому мы обязаны отдавать часть выручки. Он – наша крыша от ментов, и с ним шутки плохи. Каждый день мы должны собрать ему определённую сумму, но всё, что остаётся лишнее – наше. Остаток денег мы распределяем поровну. Если заметят, что ты воруешь или не докладываешь – крепко бьём и выгоняем. Но и за своих мы стоим горой, если что, ори во всё горло, кто-нибудь из наших обязательно услышит и подтянется на помощь. Ментов не бойся, но остерегайся, старайся им на глаза не попадаться. Работников на вокзалах не трогай – это свои, только проезжих. Постель мы тебе выделим. Пьянка и наркомания здесь не в почёте, начнёшь баловаться – выставим. Итак, ты с нами?

Конечно же, Тимур и не собирался отказываться от предложения.