Читать книгу Девяносто дней лета - - Страница 4

И потекли «рабочие» будни.

Мальчишки работали посменно на автобусном и железнодорожном вокзалах мегаполиса, а также на станциях метро в центре города. Первую смену Тимур лишь наблюдал за тем, как ловко они снуют в толпе, выклянчивая и выманивая каждую копейку, но уже на следующий день Кастет велел ему начать зарабатывать самостоятельно.

И вот Тимур стоит около автобусной остановки, отсюда расходятся маршруты во все концы города. Тимур играет роль «потерявшегося» – он потерял телефон и деньги, которые ему утром дала мама, и теперь просит «добрых людей» помочь мелочью на проезд.

Подросток около часа не мог решиться и открыть рот, пока к нему не подошёл Захар и не пригрозил, что с такими темпами его не пустят вечером за стол. А Тимур уже сейчас хотел есть.

Плюнув на стыд, мальчик вдохнул поглубже и выпалил на одном дыхании, подскочив к проходящей мимо хорошо одетой женщине:

– Тётенька, дайте пару гривен на проезд! Я деньги потерял, а в троллейбус не пускают без билета!

Та, вздрогнув от неожиданности, замешкалась, затем вынула из кармана две гривны и протянула Тимуру:

– Возьми, только пообещай, что это действительно чтобы до дома доехать!

– Да, конечно, спасибо вам большое!

И Тимур отходит подальше. Ему нужно перейти теперь к другой остановке, чтобы не примелькаться, а потом, когда толпа обновится, он снова вернётся на то же место, и так весь день по кругу, нигде долго не задерживаясь.

Тимур в приличной чистой одежде, не заросший, поэтому люди охотно верят, что мальчик действительно «потерялся», и почти треть из тех, к кому он обращается, дают ему деньги.

Так он протянул до обеда, пока к нему не подошёл Кастет:

– Как дела? Давай отойдём.

И они отходят за угол. Тимур хвастливо показывает улов – тридцать восемь гривен.

– Что же, неплохо. Сейчас перекусим, вот, я уже взял пирожки, и снова на позиции. Мы, те, кто живёт в нашем доме, каждый день должны собрать тысячу гривен, остальное наше. Если не соберём, долг вешается на следующий день и так, пока не отдадим. Так что не нужно терять ни копейки, это в наших же интересах.

Наскоро перекусив, парни снова заняли свои места.

Работа закончилась, только когда на землю опустились сумерки. Тимур за весь день насобирал сто восемьдесят семь гривен, Кастет сто двадцать.

– Новичкам везёт, но ты ещё всё равно не разбираешься в людях, у кого просить и как, мог бы и больше сегодня взять. Хотя тут тоже не всегда угадаешь – недавно тётка одна, явно небогатая, сумки с села пёрла. Услышала, что я прошу, достала мне колбасы домашней и отломила кусок картофельного пирога. Мне прямо совестно было брать у неё, ведь сама небось не всегда сытая ходит. А бывает у богатеньких на дорогих иномарках пятьдесят копеек попросишь, так они материть начинают, – Тимур тут же вспомнил, сколько раз слышал, как его отец ругается при виде попрошаек. – Ладно, завтра поедем в метро работать, посмотрим, сколько ты там насобираешь.

И они отправились домой. Тимур, едва зайдя внутрь тёмного прохладного помещения, тут же понял, как он за весь день устал от уличного шума и толкотни. Вот бы сейчас умыться и завалиться перед телевизором с тарелкой какой-нибудь вкуснятины!

Около костра сидели несколько новых парней и Шкет.

– Бумер, Сига и Гоша, а это Тимур, – представил их Кастет друг другу.

– Ха, Тимур, надо же, – как-то странно улыбнулся Бумер. – У тебя имя, как кликуха, даже выдумывать не надо.

Ему было лет четырнадцать на вид, всего на год старше Тимура, но весь его вид говорил о том, что на улице он живёт уже давно. Коротко остриженные волосы, почти под ноль, грязная одежда; руки, лицо и шея серые от въевшейся грязи.

Тимур пожал плечами – имя как имя, и пошёл мыть руки. До него донеслось, как Кастет спорит со Шмелём:

– Зачем ты его сюда пустил? Заразу хочешь от него подцепить? Мы только всё наладили, а ты нарика в хату пригласил!

– Успокойся, он всего лишь похавает сейчас и уйдёт, – лениво процедил сквозь зубы Шмель.

– Да на фига ему хавать?! Ты что, не видишь, что он под кайфом? А если кассу уведёт? Что потом делать будем?

– Не уведёт, касса у меня в кармане. Спать будем ложиться, я его выдворю… Тем более скоро Рацуш приедет, если что, его попросим помочь.

Тимур вернулся к костру. В котелке их уже ждали сваренные яйца и картошка, а неизменные сосиски грелись на решётке. Тимур сел рядом с Кастетом и принялся за еду, искоса поглядывая на Бумера. Тот же, вытянув ноги в ветхих кроссовках, разглагольствовал о жизни:

– Итак, я вам скажу, ребики, никому мы там не нужны. Вы думаете, ко мне хоть одна воспитателька нормально относилась? Сщас… Мы же для них изгои, идут мимо, вроде улыбаются, а у самих губы поджимаются – от презрения, значит. Всё жизни учат, беседы свои беседуют, а вот если бы они хоть раз получили в бочину, как я от своего бати получал, фиг бы разглагольствовали, что есть на свете и добро, и Боженька, и что в него нужно верить.

– А что, тебя батя бил? – спросил Шкет.

– Бил – это слабо сказано. Я кровью харкал, ревел, убегал. Даже в полицию ходил заяву писать.

– А они что?

– А что они… Пришли. Батя на заводе, примерный работник, матуха только с рынка вернулась, ещё не успела себе опохмелиться налить, стоит такая смирная, в фартуке, суп варит. Ну и я, «дитя ада», как она меня потом назвала. Сказала им, что я на отца наговариваю, только разве что ремнём от него и получал, а вот меня уже давно пора в исправительную колонию отправить, дескать, деньги у неё из кошелька ворую. А я только пару раз и взял, потому что жрать хотелось. Ну, они покрутились-покрутились, да уходя пригрозились мне уши надрать, если опять к ним заявлюсь на отца и мать брехать.

– Так ты поэтому сбежал?

– А то, – Бумер затянулся сигаретой, – свидетельство о рождении забрал и ушёл. Думал, вот поживу кропаль на вокзале, а там и менты в детский дом определят. Ага, дождался! Они меня отловили и опять домой отправили, а там меня батя носками по всей хате три дня гонял!

– И что?

– А что… Опять убежал. Еле до вокзала дополз, хотел взять билет на автобус и в Крым уехать, да сознание потерял… Ну, из больнички меня в детский дом и отправили, а родаков моих родительских прав всё-таки лишили. Но не так всё классно оказалось в детском доме, как я думал. Воспитательница одна об меня линейку поломала, другая, чтобы я спать вовремя ложился, мылом глаза мазала… Короче, я сбежал. С тех пор и кочую.

Сзади раздался шум, хлопнула входная дверь – кто-то вошёл в здание. Тимур оглянулся – позади стоял высокий молодой смуглый парень, в руках он держал две увесистые спортивные сумки.

Шмель сорвался с места и поспешил ему навстречу.

– Эй, давай деньги, – сказал Кастет Тимуру.

Шмель и незнакомец отошли в угол подвала и о чём-то заговорили. Затем Шмель оглянулся и показал на Бумера, и незнакомый парень подошёл к незваному гостю:

– Эй, ну ты чего тут расселся! Вставай, здесь тебе не место, тебя я отвезу в другое.

Бумер запротестовал, но парень схватил его за куртку и легко поднял на ноги:

– Пойдём, я не собираюсь тут с тобой возиться!

И он поволок Бумера к выходу, но перед этим Тимур успел заметить внимательный взгляд, которым его окинул незнакомец.

Когда он ушёл, Шмель подтащил к костру сумки, которые тот оставил. В сумках оказалось одинаковое количество пар брюк и нижнего белья, футболки, пять подушек и несколько одеял – каждому мальчику, кроме Тимура, привезли обновки.

– А кто это был? – спросил потом Тимур у Кастета.

– Рацуш, наш смотрящий, он забирает у нас выручку, ну и ещё вещи возит. Но это больше для того, что если его здесь поймают, то он всегда скажет, что просто помогает беспризорникам. Он же и решает наши конфликты, как вот с Бумером. Если бы не он, фиг бы мы этого наркошу выставили отсюда!

– А он что, действительно колется?

– Да он совсем конченый, мы потому от него и избавились. Видишь ведь, у нас тут такого не заведено. Курим только обычные сигареты, но так это ведь не наркота. В других кодлах иначе, но мы сами решили не опускаться. Потому я к тебе и подошёл, нам нужны новые ребята, только такие, которые ещё не успели скурвиться.

– А что, часто на улице становятся наркоманами?

– Э-э, ну ты и даёшь! Сразу видно, что ты домашний мальчик! Мало кто из таких, как мы, заканчивает жизнь нормально. Я такое повидал – пацаны в семь лет курить начинают, в восемь травка, затем клей, ну а дальше уже не остановить. Хорошо, если до пятнадцати доживают, но даже если и дожили, то в двадцать от СПИДа или ВИЧ сгибаются. Я лично так не хочу закончить.

– А какой у тебя план?

– Буду деньги собирать. Потом в село к матери поеду, в армию пойду. Вернусь, выгоню брата, который нам с матерью жизни не давал, ну, а дальше как пойдёт. Может, даже школу закончу…

Тимур задумался. У Бумера семья неблагополучная, с детства побои, Кастет вот мечтает вырасти и человеком стать. А чего ему, домашнему мальчику, дома не сиделось? Но тут же вспомнилась вечно недовольная и злая мать, и Тимур раздражённо передёрнул плечами.

Но уже засыпая, он всё не мог выкинуть из головы вспомнившуюся сцену, как мама натруженными руками стирала в тазике его джинсы.