Читать книгу Девяносто дней лета - - Страница 6

– Мальчик, эй ты, постой! – услышал Тимур позади себя. Обернувшись, он увидел пожилую женщину, шедшую в его сторону.

– Как тебя зовут? – требовательно спросила она.

– А что?

– Да так, просто спрашиваю. Ты местный?

– А вам какое дело?

Тимур ускорил шаг, намереваясь сбежать от приставшей женщины, но та нагнала его и схватила за руку.

– Погоди, не спеши! Я тебя узнала и, поверь, отпускать не собираюсь! Ведь это твоё фото на всех столбах? А?! Отвечай, бессовестный! Мать с ног сбилась, вон, даже по телевизору в новостях показывали, а он тут попрошайничает!

– Да что вы ко мне пристали?! Вы меня с кем-то путаете, женщина! – Тимур что было силы старался вырваться.

– Сейчас к полиции подойдём, вот они и проверят, путаю я или нет!

И женщина, крепко вцепившись в его руку, потащила мальчика в сторону мелькнувшей тёмной формы.

Тимур затравлено оглянулся – меньше всего он хотел бы, чтобы его отвели в полицию, а потом с позором отправили домой, но вырваться из цепких рук женщины было невозможно, да и времени на это не было: двое постовых стояли за ближайшим поворотом.

– Ребята, извините за беспокойство. Вот, мальчишку задержала, вы знаете, он как две капли похож вон на ту фотографию!

И она показала на висящую на столбе листовку, на которой был изображён беглец.

Двое молодых парней уже заканчивали дежурство, все их мысли были о еде и отдыхе, и бдительная активистка появилась весьма не вовремя. Постовые нехотя принялись расспрашивать Тимура о том, кто он такой и откуда. Изобличённый мальчишка затравлено молчал, не зная, что отвечать, затем стал лепетать что-то про то, что он тут случайно, что его «бес попутал», что он больше не будет попрошайничать и что сейчас же отправится домой. Женщина же неумолимо настаивала на том, чтобы полицейские разобрались с ним, связавшись с участком и выяснив, правду ли говорит Тимур. Постовые уже согласились с женщиной, когда к Тимуру неожиданно подоспела помощь.

– Что здесь происходит? – к ним подошёл Рацуш, вырвал Тимура из рук женщины и требовательно обратился к полицейским. – Почему вы пристали к моему племяннику?

После секундного шока постовые и женщина разом заговорили, объясняя Рацушу, почему они задержали его «племянника».

– Но ведь он так похож! – всё восклицала женщина. – Документы у них проверьте, – требовала она у полицейских.

– Спасибо, что побеспокоились о нём, но это мой племянник, просто дурной, сами понимаете, что в семье не без урода, – Рацуш дёрнул Тимура за руку. – Да, племяша? Ну-ка пойдём сейчас объясняться с твоим папашей! А по поводу попрошайничества мы сами с ним разберёмся, не переживайте!

Тимур увидел, как незаметным движением тот вложил постовым пару купюр в руку и те стали успокаивать женщину, что свидетельства похищения нет, раз уж оба родственника признали другу друга, а значит, и правонарушения тоже нет. Впрочем, Тимур просто подозревал, что те изначально знали о том, кто такой Рацуш.

Тем временем тот уже тащил Тимура за собой к выходу из метро, и через несколько минут они сидели в его машине. Молодой цыган внимательно огляделся вокруг, высматривая преследователей, но никого не было видно. Тогда он завёл мотор, и они покатили прочь.

– Повезло тебе, что я вовремя подвернулся, да? – весело спросил Рацуш у Тимура.

– Да, это точно. Спасибо вам, что помогли мне.

– Да что там, не стоит. Мы же как одна семья вроде. А это и правда ты на тех плакатах?

Тимур поколебался, говорить правду или нет, но потом кивнул. Рацуш уже не раз помогал, и мальчику не хотелось его обманывать.

– Да ты не переживай, менты тебя ведь до этого не трогали? Ну вот и дальше не тронут. Они же не могут всех вас запомнить. Даже то, что эта женщина тебя опознала – исключение. Поверь, в основном, людям нет до тебя никакого дела. Их умы занимает личная жизнь звёзд, политиков, видных людей, а судьба беспризорника, который просит у них на хлеб, их совершенно не интересует.

– А вы меня случайно увидели?

– Нет, мне позвонили, что тебя терроризирует какая-то тётка. Ты же не думаешь, что вы там без присмотра работаете?

Тимур осмотрел салон дорогой иномарки, вдыхая запах кожаных кресел и стараясь вспомнить, когда он в последний раз сидел в машине. У его отца была сейчас Infiniti. И тут же Тимур вспомнил мать, ходившую пешком на работу, которая находилась более чем в трёх километрах от дома.

– Нет, – и теперь Тимур был в этом абсолютно уверен.

Цыган высадил его около ветки метро и укатил. Тимур, вздохнув, снова спустился в подземелье.

Он задумался о произошедшем. Действительно, его фотография висела в каждом вагоне – очевидно, отец выложил за это немало денег, но эта женщина была первой, кто за три недели обратил на него внимание.

Уже давно стемнело, когда Тимур оказался около дома отца. Он не знал, зачем пришёл. Ему просто хотелось посмотреть, чем тот занимается, зная, что его сын пропал без вести после того, как приходил к нему домой.

В окнах уютно горел свет и слышались голоса людей. Наверное, у отца были гости, потому что звуки доносились со стороны бассейна. Негромко играла музыка.

Тимур присел в темноте у забора, стараясь расслышать, о чём говорят.

– Мариночка, давай я ещё подолью тебе шампанского, – услышал он голос отца.

– Мариша, до которого времени у вас домработница служит? – спросил женский голос.

– Пока мы её не отпустим.

– А она не возражает? У нас если Юлька и оставалась, то всегда с явным недовольством.

– А чего ей домой спешить? У неё же никого нет. Муж умер от рака десять лет назад, сын навещает редко. Ей вообще повезло, что мы взяли её без опыта и образования.

– Мариша, ну зачем ты так? – снова раздался голос отца. – Ведь ты же сама признала, что она замечательно ладит с Софийкой.

– Ох, да я же не хочу ничего такого сказать… Давайте лучше выпьем за то, чтобы у нас всё было хорошо!

Послышался звон бокалов, раздался смех. Тимур сидел под забором около часа, слушая беззаботную болтовню обеспеченных людей.

По дороге в свой новый дом мальчик еле сдерживал слёзы.

Кастет с порога набросился на него с руганью:

– Где ты был? Рацуш приезжал, рассказал, что случилось. Я уж решил, что ты передумал и отправился домой!

– Нет, не передумал. Я помню об откупных, не переживай. Возьми деньги.

Тимур умылся и уселся около стола. Уже было поздно, почти все спали. Около их импровизированного камина сидел парень по кличке Скелет, такой он был худой, хоть и жилистый.

– Я суп сварил, – буркнул Кастет, усаживаясь рядом.

Тимур принялся за еду. Кастет молча сидел рядом, а Скелет читал какую-то газету.

– Мой брат меня всегда терпеть не мог, игнорировал. Он старше меня на десять лет. Конечно, мы с ним не могли сильно дружить, – заговорил неожиданно Кастет, глядя в огонь, – и я с пацанами с района стал водиться. Как-то раз мы на склад забрались. Там консервов оказалось полно, колбасы, всяких шоколадок. Напихались до отвала, я даже домой что-то принёс, а утром брат откуда-то прознал об этом да отходил меня. Самое обидное, что это мать его заставила сделать, причитала на всю округу, что воспитала вора на свою голову. А мне просто жрать хотелось, ведь в доме у нас никогда не было густо с едой. Мать работала продавцом в хлебном киоске, а брат если и приносил домой деньги, то самую малость, остальное пропивал, а пьяным его лучше не трогать, буйным становился, злющим как черт. Но у меня мать этого никогда не понимала и постоянно закатывала ему скандалы, на меня начинала жаловаться, вот он и шёл меня лупить. Они ругались постоянно, то из-за денег, то из-за пьянки, и однажды меня так всё достало, что я собрал вещи да свалил в город. Не знаю, может, и не стоило этого делать, только здесь мне никто не даёт подзатыльники за то, что я вернулся домой на полчаса позже, – Кастет умолк, о чём-то думая, затем снова заговорил: – Однажды у меня будет свой дом, такой, где только я буду хозяином. И я обязательно этого добьюсь.

Они помолчали.

– А меня родители в подвале запирали, когда я есть просил, – сказал Скелет, не отводя глаз от газеты. – Пили они по-чёрному, в день порой по три бутылки водки выпивали. Бабка соседняя тогда меня подкармливала тайком. Говорила, что обратилась бы в службу соцзащиты, да боится моих родителей, они грозились ей хату спалить, если она будет вмешиваться. Сколько себя помнил, всё время ходил голодный. У меня даже руки-ноги опухали от голода. Закроют в подвале на несколько дней да забудут, потом протрезвеют, вспомнят – выпустят. Только немного отъемся – опять. И так, пока мне не исполнилось тринадцать лет. Тогда я и сбежал. А с бабкой той я связь до сих пор поддерживаю – когда они помрут, я вернусь, буду о ней заботиться, как она обо мне. А они скоро помрут, я в этом уверен.

После их слов Тимур первые задумался о том, что был неблагодарным ребёнком и не ценил свою маму, точно как безответственные родители его новых друзей не берегли неокрепшие души своих детей.

Так что Тимуру от их утешительных рассказов легче не стало.