Читать книгу Проснуться в сорок. История тревоги, честности и возвращения к себе - Дмитрий Александрович Бурыка, Дмитрий Александрович Донцов, Людмила Викторовна Сенкевич - Страница 10

Универ был моим миром.

Я знал всех. Приходил раньше, уходил последним. Потому что там было классно и весело.

Группа

Второй курс. 2003-й. Мы играли в подвале универа. Пятеро. Гитара, вокал, барабаны, бас, клавиши.

Звук – отвратительный. Преподаватели ругались.

Нам плевать. Мы играли.

Репетировали. Выступали. Дурачились.

Это было счастье.

Сашка – барабанщик. Молчун-зверь. Улыбался редко. Но за барабанами – светился.

Умер два года назад. Узнал случайно. Пост в соцсетях.

Хотел написать. Не написал. Постеснялся.

Слишком поздно.

Осталось фото. Мы пятеро. Сашка в центре – улыбается, палочки в руках. Счастливый.

Смотрю на это фото иногда. Думаю: мы тогда были живыми.

Аспирантура. Вёл лабораторки по программированию.

Договорился с деканом: студенты делали игры вместо уравнений. Тетрис. Гонки. Змейка. Они светились.

Однажды один студент не пришёл на пару.

Я, пародируя мексиканский сериал, спросил на всю аудиторию:

– Порке?

Аудитория взорвалась смехом.

– Дмитрий Александрович, жжёт!

К моим парам ходили даже из других групп. Я был не просто преподавателем. Я был другом. Наставником. Тем, кто верит.

Я был живым.

Развилка

Параллельно работал у отца. Он позвал ещё на пятом курсе:

– Ты мне нужен. Я на тебя рассчитываю.

Я пришёл. Системный администратор. Помогал.

Одновременно – аспирантура. Диссертация нависала как дамоклов меч.

Я сидел перед пустым экраном. Слова не шли. Наука требует страсти. У меня мысли о чём угодно, но не о науке.

Преподавание – да. Помогать людям – да. Музыка – да.

Наука – нет.

Научный руководитель сказал, как отрезал:

– Дмитрий, вы способный. Но я не вижу огня в глазах. Наука требует страсти. У вас её нет.

Он был прав.

Не защитился.

Отец ждал на кухне:

– Дим, ну что?

– Пап, наука не моё.

Он кивнул:

– Тогда оставайся. Здесь. Со мной. Я на тебя рассчитываю.

Я остался.

Не мог подвести.

Ещё была радость. Простая, как детство.

Андрей – друг с курса – научил меня кататься на роликах.

Каждые выходные. Аллея. Асфальт гладкий, как зеркало.

Ветер в лицо. Скорость.

Свобода.

Однажды я влетел в яму. Асфальт встретил меня по-мужски. Кровь на коленях, ладони ободраны.

Андрей подбежал:

– Ты как?

– Нормально… – врал я сквозь боль.

– Вставай. Поехали дальше.

Я встал. Отряхнулся. Поехал.

– Видишь? Одна ошибка и ты ошибся.

Красный диплом

Я закончил универ с красным дипломом. Лучший выпускник года.

Родители гордились. Я улыбался. Благодарил.

Но внутри не было взрыва радости. Просто: сделал. Получилось.

Сейчас я не помню, что было в том дипломе.

Но помню:

Сашку, счастливого, с палочками.

Смех над «Порке?»

Ветер в лицо на роликах.

Диплома не помню. «Порке?» помню.

Это была развилка.

Москва. Свобода. Новая жизнь. Неизвестность.

Или дом. Семья. Отец. Понятный путь.

Я выбрал долг.

Свобода помахала мне рукой и осталась в университетских коридорах. Вместе с роликами, Сашкой и смехом над «Порке?».