Читать книгу Проснуться в сорок. История тревоги, честности и возвращения к себе - Дмитрий Александрович Бурыка, Дмитрий Александрович Донцов, Людмила Викторовна Сенкевич - Страница 9

Дача – это машина времени. Стоит произнести это слово – и я там.

Детство

Едем на мотоцикле с люлькой. Дед Андрей за рулём. Бабушка Надя рядом. Я в люльке, счастливый, как щенок, которого вот-вот выпустят на луг побегать.

В воздухе – смесь запахов: бензин и бабушкины пирожки.

– Надя, ты опять напекла на полк?

– А вдруг проголодаемся!

Мы никогда не голодали. С бабушкой Надей это было физически невозможно.

Дача. Участок. Весна. Жара. Мы сажали картошку.

– Видишь, Дым Дым, сажаешь картошку – сажаешь будущее. Что посеешь, то и пожнёшь.

Я кивал. Не понимал ничего. Просто кидал картошку в лунки и ждал главного – костра.

Вечер. Закат. Большой костёр.

Дед разводил огонь по-особенному. Хворост, ветки, брёвна. Огонь разгорался медленно, но верно.

Помню один вечер особенно. Мне лет восемь. Дед показывал, как правильно:

– Видишь, Дым Дым, сначала хворост. Тонкий. Чтобы быстро загорелось.

Я подносил ветки. Дед укладывал их, как произведение искусства.

– Потом – толще. Постепенно. Спешка не нужна.

Он поджигал спичку. Подносил к хворосту. Огонь вспыхивал. Я смотрел, завороженный.

– Дед, а как ты узнал, что огонь разгорится?

Он посмотрел на меня:

– Чувствую, Дым Дым. Управлять огнём – это чувствовать. Как жизнь: надо чувствовать, когда подкладывать дрова, когда ждать.

Я кивал. Не понимал тогда.

Через тридцать лет, вспомню эти слова. Когда буду учиться чувствовать свою жизнь.

Мы сидели вокруг костра. Дед, бабушка, я.

Бабушка закапывала картошку в угли.

– Сколько ждать?

– Терпение, Дым Дым. Хорошее не делается быстро.

Мы ждали. Смотрели на огонь. Слушали треск поленьев.

Я пытался сосчитать звёзды. Сбивался. Начинал заново.

– Дед, а сколько звёзд на небе?

– Много, Дым Дым. Очень много.

Картошка готова.

Бабушка доставала её из углей. Разламывала. Пар. Запах.

Я до сих пор помню этот запах.

Печёная картошка. Чуть подгоревшая. Рассыпчатая. С солью. С маслом.

– Бабуль, почему из костра вкуснее?

– Потому что в неё вложена любовь, Дым Дым. И терпение.

Мы ели. Молча. Медленно.

Это был рай.

Картошка вкусная, и мы были вместе. Никуда не спешили. Просто были.

Бабушка Надя

Бабушка Надя была квинтэссенцией доброты.

Она заботилась обо мне. Всегда. Безусловно. Принимала таким, как есть.

Я приходил к ним домой. Садился на кухне.

Бабушка сразу к плите:

– Димочка, ты ел?

– Ел, бабуль.

– Ну, поешь ещё немножко.

Через минуту на столе: жареная картошка, квашеная капуста, щи.

Восхитительно. Не из-за еды. Из-за того, кто готовил.

Бабушка меня постоянно тискала. Обнимала крепко, долго.

– Бабуль, отпусти!

– Ещё чуть-чуть, внучок.

Мне нравилось. Очень нравилось. Хоть я и ворчал для вида.

Бабушка умерла в 2008 году. Мне было двадцать три. Я не успел попрощаться. Но мы говорили за пару недель до этого. Не о чём-то важном. Просто болтали.

Теперь жалею, что не сказал: «Бабуль, спасибо. За всё.»

Но она, наверное, и так знала.

Потом я вырос. Пошёл в студию. Работа, клиенты, важные встречи. «Правильная жизнь».

Всё стало сложным. Планёрки, дедлайны, ответственность.

Я думал: вот оно, взросление. Вот оно, успех.

Картошка у костра? Это детство. Прошлое. Несерьёзное.

Я забыл про простоту.

Забыл, что счастье – это не сложное.

Наш с Викой костёр

2019-й. Сентябрь. Мы с Викой переехали в свой дом. У нас появился участок. Сад. Костровище.

Вечером я развёл костёр. Первый раз за много лет. Закопал картошку в угли – как дед.

Мы ждали. Пили чай. Молчали.

Картошка готова. Я достал. Разломил.

Пар. Запах.

Тот самый. Из детства.

Дал Вике. Она откусила, закрыла глаза:

– Каштанчик, как вкусно…

– Я старался.

Я ел. Молчал. Вспомнил деда и бабушку. С благодарностью.

Они научили меня простоте. Я забыл. Потом вспомнил.

Сейчас сижу у костра. С Викой. С Баксом (о нём – позже). Пеку картошку, как дед. Разламываю. Пар. Запах.

И понимаю:

Я не вернулся к детству.

Я вернулся к себе.

Лучше картошка с любимыми, чем стейк с клиентами.

Лучше костёр в саду, чем ресторан с важными людьми.

Лучше простое своё, чем сложное чужое.