Читать книгу Ночной посетитель - - Страница 3

Сидел я как-то глубокой ночью в «ВКонтакте» и просматривал группы местных барахолок, вдруг кто велосипед продаёт. В квартире стояла такая тишина, что я слышал тиканье часов в соседней комнате. И тут – короткий, но резкий звук уведомления, заставил меня вздрогнуть.

Я ткнул в красный кружок на колокольчике. "Сообщество "Ночной посетитель" опубликовало новый пост, «Доброй ночи, Дмитрий! Приглашаем принять участие… – прочитал я. Интересно, меня действительно зовут Дмитрий. Какой-то персональный пост? Специально для меня? Я развернул запись целиком:

«Что за бредятина? – пронеслось в голове. – Какие ещё вышибалы?» Группа, от которой пришло сообщение, и правда называлась «Ночной посетитель». Я зашёл на её страницу. Всё очень скудненько: описания нет, аватара нет, лишь одна-единственная закреплённая запись – фотография входной двери. Железной, рифлёной, матово-чёрной, с массивной ручкой и позолоченной цифрой «23». Странно… Дверь совсем как моя.

Мерзкий холодок пробежал по позвоночнику, и мне стало не по себе. Да ну, чушь какая-то! – попытался я успокоить себя, чувствуя, как учащенно забилось сердце. – Подобных дверей в городе – десять вагонов и десять маленьких тележек. В моём подъезде половина таких же чёрных и железных, а номер… просто совпадение.

Ровно через 10 минут пришло новое уведомление, и, хотя я ждал его, короткий звук опять заставил меня вздрогнуть. Запись гласила, что игра началась. Мне был предложен список, из которого надо было выбрать кого-то одного – того, кого я точно не хочу видеть. Когда я прочёл имена, будто холодная рука сжала моё горло, а волосы на руках и на затылке встали дыбом, как от статического электричества. В списке было всего семь имён.

Первое имя – Залатарёв Артём. Мой коллега, заносчивый и вечно всем недовольный. Он погиб в автокатастрофе восемь месяцев назад, его машину нашли в овраге, смятую в гармошку.

Вторым в списке шёл Громов Юрий Дмитриевич – мой дед, суровый, молчаливый мужчина с большими как лопаты руками. Он умер три года назад от обширного инсульта.

Третий – Миша Евлахов. Моя самая светлая и горькая память. Лучший друг детства, с которым мы всё делили пополам. Он утонул в реке одним жарким летним днём, когда нам было по девять лет.

Четвёртое имя – Балабуха Серафима Аркадьевна. Моя учительница биологии, строгая, но безумно влюблённая в свой предмет женщина. Погибла при пожаре у себя на даче восемь лет назад, не успев выбраться из огня.

Пятый – Гектор. Мой четырнадцатилетний пёс, хотя не просто пёс – член семьи. Умер три месяца назад от старости, уснув на своей подстилке навсегда.

Под номером шесть – Сергей Агеев. Сосед, запойный алкоголик, от которого вечно пахло перегаром и безысходностью. Был найден мёртвым у себя в квартире год назад.

Семь – Лена Грицова. Жена моего приятеля, солнечная и невероятно добрая женщина, угасшая от рака за полгода.

Я весь покрылся липким, холодным потом. Руки дрожали. Как такое возможно!? Как?! Я сначала подумал, что это чья-то больная, жестокая шутка, но откуда эти «шутники» могли знать о Гекторе? О Мишке? Обо всех этих уже ушедших моментах моей жизни? Откуда?

Страх немного потеснился, уступая место жгучему, почти болезненному любопытству.

Кого из этого скорбного списка я точно не хотел бы видеть? Однозначно Залатарёва. Мы хоть и проработали вместе четыре года, он мне никогда не нравился, его высокомерие раздражало до зубного скрежета. Я ткнул в его имя.

Через пару минут – новое уведомление, голосовалка уже из шести имён. На этот раз я, не колеблясь, выбрал соседа-алкаша Агеева. Его вечные пьяные дебоши мне изрядно надоели ещё при жизни. Ещё одно уведомление – пять имён. Выбрал учительницу биологии, её допросы с пристрастием у доски об отличительных особенностях кольчатых червей до сих пор снились мне в кошмарах. Осталось четыре имени. Выбрал Лену Грицову. Она мне всегда импонировала, но увидеть её – особенно такую, какой она была в конце… нет, не хотелось.

Ещё одно уведомление – в списке трое. Я выбрал деда. Мы никогда не находили общего языка. Осталось два имени. Гектор или Мишка? Кого из них я не хочу видеть? Или, если подумать иначе, – кого из них я хотел бы увидеть больше всего на свете? Минут десять я сидел, заворожённо глядя на два этих имени на экране. И, наконец, сделал выбор. На часах было ровно три ночи. В дверь позвонили.

От неожиданности я чуть не упал со стула. Вокруг сгустились напряжение, ночь и нарушенная тишина. Звонок повторился – настойчивый, требовательный. У меня свело живот в тугой, болезненный комок. Я подошёл к двери, чувствуя, как подкашиваются ноги, и хрипло, сдавленно спросил:

– Кто там?

–Дима, ты выйдешь гулять? – послышался за дверью звонкий мальчишеский голос.

Хотя прошло уже больше двадцати лет, но память странная штука. Я мгновенно узнал голос моего утонувшего друга детства. Я прильнул к глазку. Лестничная площадка тонула в густой, чернильной темноте.

– Дима, выходи. Посмотри, какой мяч мне купили! Пойдём погоняем.

И я открыл дверь. Наверное, нормальный человек так бы не поступил, но в этой ситуации не было ничего нормального. Мёртвые друзья детства обычно не приходят в гости в три часа ночи. Из-за двери меня обдало холодом, как если бы я в жару открыл холодильник. На лестничной площадке сработал датчик, и яркий жёлтый свет болезненно ударил в глаза.

На пороге стоял Мишка. Таким, каким я видел его в самый последний раз – девятилетним тощим чертёнком в полосатых шортах и футболке с Микки Маусом. В руках он сжимал новенький футбольный мяч. Мишка совсем не выглядел как утопленник, то есть не был раздувшимся, ил и водоросли не покрывали его тело, кожа не свисала клочьями, и даже вода с него не капала. Обычный пацан, только немного бледный.

– Привет, Димон! – сказал мой мёртвый друг детства и расплылся в озорной, щербатой улыбке. – Смотри, какой у меня мяч! Пойдём на пустырь, поиграем.

Я стоял, вжавшись в косяк, пытаясь осознать – сон это или явь? Ущипнул себя за запястье до боли – не сон, а если и сон, то невероятно реалистичный. Я попытался рассмотреть ночного гостя получше, моргнул – и он исчез. Передо мной была лишь пустая, залитая жёлтым светом лестничная площадка.

Я накинул куртку и вышел на улицу. Ночь была тихой и ясной. Холодный воздух уже пощипывал ноябрьским морозцем. Обогнув дом, я в свете полной луны увидел на пустыре одинокую маленькую фигурку. Мишка ждал меня с мячом в руках.

Это была самая странная игра в футбол за всю мою жизнь. Сначала я двигался робко, скованно, чувствуя себя нелепо, но потом азарт взял своё. Мы носились по колючей, подмёрзшей траве, пасовали, смеялись взахлёб, и я забыл обо всём – о времени, о возрасте, о том, что это невозможно.

Наигравшись до изнеможения, мы пошли на детскую площадку, вернее, пошёл я, а Мишка, как и тогда на лестнице, просто растворился в воздухе, и я нашёл его уже сидящим на качелях. Я сел рядом, на другие качели. Обхватив цепи бледными пальцами, Мишка слегка перебирал ногами по утоптанной земле, покачиваясь. Качели мерно поскрипывали.

– Мне жаль, что я умер, – вдруг сказал Мишка, глядя куда-то в пустоту перед собой. – Ты был моим лучшим другом. И ТАМ я очень скучаю по тебе.

Я посмотрел на его круглое, бледное и такое родное лицо, на веснушки, которые я уже почти забыл. В горле встал тяжёлый ком, слёзы защипали глаза. Не зря говорят, что детская дружба самая крепкая.

– Я тоже по тебе скучаю, братан, – выдохнул я. – Нам было хорошо вместе.

Я хотел коснуться его, протянул руку, но пальцы схватили лишь пустоту. Качели слегка раскачивались. Мишка исчез. А я ещё немного посидел во дворе, глядя на звёзды, потом медленно побрёл домой.

Утром все посты об игре «Вышибалы» бесследно исчезли. Страницу сообщества «Ночной посетитель» в «ВКонтакте» я больше не нашёл. Как будто ничего и не было. Кроме памяти. И тихого, горьковатого чувства прощания, которое наконец-то состоялось.