Читать книгу Фея красного креста - - Страница 11

Рождественская ночь прошла не в сравнение спокойней Новогодней. Так, мелкие шалости, вроде перепоя и гипертонический криз.

Доктора Кузьменкова увидела лишь под утро. Сквозь призму новой информации и личных размышлений он больше не казался наглым или распущенным. И был сегодня другим. Наверное, всё дело в Наталье.

Когда Гамлет спустился со своих небес на нашу грешную землю за результатами анализов утренних ДТПшников, она просто спросила,

– Живы? – и попыталась оправдаться, – а то, как-то слишком тяжело на душе, когда на Рождество народ мрёт.

Он ответил,

– Слава Богу, всё нормально. Но там без чудес, так и должно быть.

– А что, на Рождество бывают чудеса? – сунулась я, совершенно утратив бдительность.

– У меня было… однажды, – ответил вполне доброжелательно.

– Расскажите, Дмитрий Олегович, – попросила медсестра, – вроде, затишье пока.

– Да, расскажите! – пискнула я, чему он слегка удивился. Вообще, всё в тот день было удивительно. Волк больше не объявлял охоту на зайца, наоборот, был непривычно сентиментален, а зайцу больше не хотелось сбежать. А вот заглянуть в душу хищнику хотелось.

– Это было уже давно, лет пять назад или шесть. Точно, шесть! Я ещё необстрелянный совсем в травматологию работать пришёл. Привезли парочку малолетних влюблённых. Ромео и Джульетта нашего времени. Чтобы доказать упрямым Монтекки и Капулетти, что имеют право, и запреты делу не помогут, спрыгнули с крыши пятиэтажки, держась за руки, а в карманах записки, мол вот такая у них любовь до гроба, что если нельзя, то и не надо.

Ветки деревьев и сугробы в газоне смягчили падение, и скорая привезла обоих живыми. Мы уже ждали, реанимационная бригада, травматологи, я в том числе.

Девчонка дала остановку сердца прямо в приёмнике. А парнишка-то в сознании, морда вся в крови, передние зубы долой, рёбра, ноги переломаны, но ему не до того было. Ясное дело, на стрессе, но так и не позволил себя увезти в рентген, пока подругу откачивали. Звал бедолага, кричал имя, и пора было уже закругляться с бессмысленной реанимацией, но его мольбы так давили на психику, что бросить невозможно, – разводит руками, – а всего-то по пятнадцать лет им было.

– Ну?! – тороплю и боюсь услышать, что закончилось всё трагически.

– Ожила! – хмыкает с улыбкой. Светлой, немного грустной и изумлённой, счастливой, – чем больше припоминаю ту историю, тем сильнее склоняюсь к мысли, что это чудо. Привезли под Рождество два мешка с костями, а они на своих ногах примерно через три месяца ушли, по-прежнему держась за руки. И больше никто им не препятствовал.

– Чудо-о! – подтверждает Наталья. Я молчу потому, что у меня своё чудо на Рождество: доктор Кузьменков перестал казаться самоуверенным бабником и начал обретать человеческие черты.

Наступило утро, мы расползлись по домам. Подвезти меня до дома больше никто не предложил, ведь я же типа, живу рядом…

***

В следующий раз мы столкнулись на медицинской конференции в красном уголке, и я снова поменяла своё мнение о Гамлете. В общем, покой нам только снится!

«Холера» – животрепещущая темя для средней полосы среди зимних морозов! Даже смешно. Но, оказывается, туристы импортируют из тёплых краёв.

После основного доклада эпидемиолог решила показать нам увлекательное кино про сию заразу, снятое ещё в советские времена. Я не слишком обзавелась друзьями среди врачей и поэтому на своём ряду ширилась в гордом одиночестве, со всей серьёзностью уйдя в симптоматику болезни.

Вдруг в темноте кинозала рядом подозрительно скрипнуло сиденье. Боковым зрением засекла мужчину. Сердце засбоило, давая понять, кто бы это мог подкрасться. Только зачем? Он же спокойно загорал с другими травматологами на галёрке.

Сижу наготове, чего ждать от человека, не представляю. Вдруг, чувствую тяжесть чужой ладони на бедре. И-и? Полежала и поползла всё выше и выше! Чёрт! Он что, решил опозорить меня при всех?

Брыкнулась, скинула. В ответ наглый шёпот,

– Феля! Не строй из себя недотрогу, – ну точно!

– Отвалите, а то заору, – шёпотом попыталась напугать.

– Ори, – согласился, понимая, что это пустая угроза, – просто сознайся, что ты – это ты, – и рука возобновила движение мне под подол.

Шлёпнула. Вышло довольно громко. Но бесполезно.

Тогда, не придумав ничего умнее, решила ответить ассиметрично и принялась имитировать бабские стоны. А какая разница? Минутой раньше, минутой позже, всё равно, ясно, чем дело кончится!

С глубокими вздохами, низкими грудными нотами, в общем, как полагается в предчувствии надвигающегося оргазма. По крайней мере, мне так казалось.

Вскоре зрителям наскучило глядеть на экран и слушать информацию об эндемичных зонах холерного вибриона потому, что у нас с Гамлетом представление было куда увлекательней.

– Замолчи! – лапа вероломного насильника перебазировалась с бедра на мой рот, но стонать, не стихи декламировать, не мешает. В конце концов, кто-то догадался включить свет, и Кузьменков, обозвав меня, – дура ненормальная, – выскочил из зала. Я за ним,

– Сам козёл! – вернула по дороге подачу и помчалась спасаться в отделение. Преследования не последовало…

***

Потом наступили будни, обычная рабочая неделя сменяла другую, нагоняя незаметно тоску, сама не знаю почему. Хотя, знаю. Доктору Кузьменкову Дмитрию Олеговичу стало на меня наплевать. Нет бы порадоваться и зажить спокойно, однако, в душе образовалось неясное томление, словно, меня лишили острого, тревожного, но необходимого, как наркотик, развлечения.

При встречах у Геннадия, с которым я наконец-то договорилась, и он прекратил мне наливать всякую бурду вместо двойного эспрессо, на сдачах дежурств, в «Растижопе» и даже в лифте, больше ни на что не намекал и не домагивался признаний, что я – та самая Офелия. Наоборот, смотрел, будто сквозь, а потом и вовсе исчез.

Зато я поняла, что мне его не хватает. Даже Светка почуяла неладное,

– Эй, подруга, посмотри на меня! – пропела, смешно копируя Богдана Титомира из далёких девяностых, когда мы ещё под стол пешком ходили, но все прекрасно помним эту тупую забойную песенку. Я посмотрела, и она как-то сразу догадалась, – сохнешь!

– С чего ты взяла? – попыталась я уйти в несознанку.

– С кисломордости на твоём прекрасном личике, – чуть ли не ткнула в меня ложкой в сливочном креме, – думаешь, мне незнаком этот тоскливый взгляд, куда-то за линию горизонта?

– Здесь нет горизонта, – я прочертила глазами по внутреннему периметру кафешки.

– Именно! – подтвердила подруга, звякнув о край стакана той же ложкой, – а ты так глядишь, будто есть! И что-то за ним потеряла! Точнее, кого-то!

– Это весенняя депрессия, – попыталась вяло оправдаться. И, правда, в последние дни чувствовала себя хреново. Даже от пирожных отворотило.

– Не-а! – уверенно парировал доморощенный психолог, – до неё ещё целый февраль.

– Фиг знает, – не отпираюсь больше, – что-то скучно. В Москве-то некогда: два часа до больницы ехать, два часа обратно, ещё два раза по столько на работе, шесть часов на сон, три раза в неделю фитнес, два бассейн, немного позависать в соцсетях, и времени на скуку не остаётся, а здесь…

– Всё то же самое можешь себе организовать, разве что до работы при всём желании доберёшься быстрее. Не по Москве ты заскучала, Юль, а по козлу своему столичному! – озарилась догадкой. И я подтвердила,

– Да… наверное, – со стопроцентной уверенностью соврала потому, что Жорик в данном случае интересовал меня меньше всего. И вспоминала я о нём исключительно в том контексте, что именно он послужил поводом того дурацкого знакомства, которое опустило меня в глазах Кузьменкова ниже дна болота раз и навсегда!..

Почему мы оказались в одном поезде? В одном вагоне? В одном купе на двоих? Почему я тогда повела себя так, а не иначе? Как вспомню про двойной тариф, так тошно от самой себя становится!

Обдумать сие несчастье в тот раз мне так и не удалось, опять же из-за Светки,

– Не кисни, подруга! Скоро придёт весна, а за ней любовь! Я уже чувствую, что тебя вот-вот накроет! – откуда из неё попёр романтизм на ровном месте, выяснилось тут же, – хочешь расскажу прикол? – не дождавшись согласия, добавила, – взаправдашний!

– Валяй! – согласилась с удовольствием, лишь бы мой личный психоаналитик сменил тему.