Читать книгу Фея красного креста - - Страница 4

Эта больница мне вовсе не чужая. Пройдя все практики с первого до последнего курса именно здесь, я даже не особенно волновалась, устраиваясь на работу, после возвращения.

Почти родные стены умиротворяют патриархальностью, вечностью, чем-то незыблемым веет от них. Не то, что столичная суета-суматоха, всё по-деловому, чувствуешь себя неодушевлённой шестерёнкой в системе. А здесь, вроде как, пока человеком.

Приняли с радостью. Ещё бы, в провинции терапевтов днём с огнём не сыщешь, а тут из самой златоглавой пожаловала. Главный врач лично руку пожал,

– Патриотизм уважаю! – и готов был прямо в следующую минуту отправить на рабочее место.

Но я выпросила хотя бы неделю на обустройство. Мне всё знакомо в этом городе до боли. Ностальгия. После Москвы непривычная размеренность и тишина.

Знаю здесь каждую улочку, практически с любым микрорайоном связана какая-нибудь прикольная или душещипательная история, даже старые знакомые, если копнуть, найдутся. Да, что говорить, родители здесь живут, в той самой квартире, где прошло детство.

Но хотя она и есть моя микро-родина, жить я хочу отдельно. Поэтому поиски съёмного жилья, кое-какая меблировка и всякое по мелочам, чтобы потом домой хотелось, а не сбежать куда-нибудь, требуют времени.

В моём плане рисовалось: две оставшиеся недели до Нового года, плюс Рождественские каникулы, и после них в самый раз к станку. Но расклад оказался иным,

– Неделя на обустройство, и двадцать пятого, как штык на рабочем месте! – с начальством не поспоришь, тем более, если Юрий Михайлович напоминает собой Зевса-громовержца, – и в график дежурств на праздники не забудьте записаться, Юлия Николаевна, а то поставят на любое число, не спросив.

Вот и поставили, вернее, сама поставилась…

В оставшиеся до Нового года дни тружусь со страшной силой, практически не высовываясь из отделения. Некогда. Да и неохота нарваться на кое-кого, если честно. Век бы его не видать! А теперь позорное воспоминание будет преследовать меня ежедневно. Мысль уволиться, пока не поздно, так и свербит, но стыдно перед главным врачом. Он был так рад, что я пришла работать!

***

От судьбы не убежишь. И лифтом пользоваться больше не буду! Это – ловушка! И чего по лестнице не пошла? Добраться до шестого – не такая уж невыполнимая задача. А тут расслабилась, потеряла бдительность, еду себе, мысли умные гоняю, как бы занавески в квартире сменить. Вдруг, кабина останавливается где-то посреди маршрута, и в неё собственной персоной входит Гамлет!

Надо ли описывать симптомы тахикардии, коими я сразу же обзавелась, но ещё до того, как поставить себе диагноз, кое-кто несказанно обрадовался,

– Ба! Какие люди!

– Здравствуйте, – вышло сдержанно, но сердце уже отбивало чечётку прямо в грудь: бабамс-бабамс!

– Слушай, звезда немого кино, может, хватит изображать святошу? – это было сказано так насмешливо и грубо, да ещё и сильная рука облокотилась о стену прямо возле моего уха, отчего совершенно спонтанно захотелось вцепиться в самодовольную рожу напротив и завизжать!

В кого я превращаюсь?! – Это нервы, Юля! Просто стрессуешь, – объяснил мозг, и я поверила, подобралась и ровно ответила,

– Не святоша, но судить не Вам, – отчётливо понимая, что заливаюсь краской по самые уши.

– Ещё и на «Вы?» – выразительно очерченные губы напротив изогнулись в наглой ухмылке, – откуда эта ложная скромность, после всего, что между нами было? И, вообще, почему сбежала? Могли бы попрощаться по-людски. Тем более, я вроде остался должен? Ты же запросила двойной тариф за вредные условия?

Лучше промолчать! – посоветовал мозг.

В это время лифт остановился на вожделенном шестом, но Кузьменков оказался очень ловок и нажал кнопку с номером «Подвал»,

– Покатаемся, Офелия?

– Я Вам не Офелия! – запас терпения у меня невелик и здоровья лишнего нет, а инфаркт, кажется, близок, – работать надо, а не дурью маяться!

– А, кому ты теперь Офелия? – спросили губы прямо напротив моих потому, что кроме них я ничего не могла видеть, не в силах поднять глаз, а бесстыжая лапа прокатилась по бедру снизу-вверх, разгоняя от этого места толпы мурашек по всему телу.

– Уберите руки! – прошипела я в наглый рот и, не успев прочесть перед смертью молитву, вцепилась в одну ногтями. Убрал, но голос был беспощаден,

– Будем ездить туда-сюда, пока не признаешься! – из подвала мы покатили на седьмой.

– Там люди внизу, – призвала к совести, – им тоже надо!

– А, я его угнал и заложника взял! – новоявленный террорист явно развлекался, делая новую попытку наступления, и деться от этого гада в ограниченном пространстве некуда.

– Долго дурью собираетесь маяться, Дмитрий Олегович? – нарочито поднажала на имя, отталкивая его изо всех сил. Не Гамлетом же, в самом деле, называть?!

Кабина встала на седьмом. До свободы рукой подать!

– От тебя зависит! – и мы снова пошли на спуск. «Умри или борись!» – предложил на выбор разум. Небогато, однако. Но спасение утопающих…

– Что Вам от меня надо? – взъярилась я, наконец, – изнасиловать, что ли?

– Да ничего! – рявкнул он в ответ, отступая к противоположной стене, – суп сварить! Подходящие кости! Больше, всё равно, ни на что не годишься!

А вот это я снести уже не могла, но вместо слепого гнева отреагировала холодным сарказмом, всё-таки, кое-чему научилась в жизни,

– Если бы ничего, мы бы сейчас не катались на этом аттракционе! Ведь так?

– Не люблю, когда врут в лицо! – приблизил ко мне своё, и мы оказались глаза в глаза и почти рот в рот. И тут он потерял контроль над кнопкой! – Феля! – успел бросить, когда во внезапно открывшуюся кабину, шагнул главврач,

– Как? – Кузьменков отшатнулся, но поздновато, и это не укрылось от глаз начальства, – как ты назвал нашего нового терапевта? – в голосе промелькнула угроза, – Я не понял!

– Фея, – как ни в чём не бывало, ответствовал сукин сын, – ночная бабочка, ну кто же виноват… – пропел себе под нос и вышел на своём этаже. С ним шеф, и он всё слышал! А я поехала куда-то, не помню куда и зачем. Просто прижалась горячим лбом к холодной панели кабины и пожалела, что не могу диффузно просочиться сквозь неё в какое-нибудь другое измерение.