Читать книгу Эльстарион. Гемптамонтракс - - Страница 5

160 ЛЕТ НАЗАД

Всё началось не со злодейского плана, а со страха.

Завершив ритуал над «Гемптамонтракс» и похоронив Руговорда Рондайка в склепе на окраине Робертэйлса, Нимфорс Генберд и Кропус Фонбик спешили скрыться. Они оставили книгу в саркофаге как приманку, но не просто так – книга стала затвором для портала-ловушки, Железной Двери. Сам портал они запечатали в магический стазис, переведя в состояние вечного ожидания. Он должен был активироваться лишь в тот миг, когда фолиант возьмёт в руки та самая душа, чьё внутреннее устройство отзовётся на его зов – тот самый «ключ», предсказанный пророчеством трона.

Их расчёт был точен: рано или поздно добрый и ранимый найдёт фолиант. Он превратится – сам того не ведая – в живой ключ к всевластию Пятерых.

Но магия подобной силы не могла остаться незамеченной. В ночь после погребения над кладбищем зависло багровое зарево, а из склепа доносились шёпоты, похожие то на плач, то на смех.

Местный молодой кузнец с окраины всерьёз перепугался. Этот человек трезвого ума и крепких кулаков бросился собирать толпу. Собралось двести горожан – не героев, а простых обывателей, встревоженных колдовством у самого порога. Они схватились за первое, что попалось под руку: вилы, топоры, факелы. Ими двигала не праведная ярость, а слепой, звериный страх перед неведомым.

Маги, застигнутые врасплох, отступили в склеп. Выбора у них не оставалось – лишь бежать через созданный ими же портал, в мир Олдая, в Эльстарион. Прямо в Королевство Пяти, в самое логово своих повелителей. Они рванули к Железной Двери и канули в её чёрной мгле.

Но толпа, разгорячённая страхом, ворвалась следом. Люди не знали, куда бегут, видя лишь мелькающие спины колдунов и зияющий проём в стене. Подхлёстываемые инерцией страха, двести человек вломились в склеп и шагнули в портал, не успев даже понять, куда он ведёт.

Так, в один миг, двести жителей Робертэйлса провалились в чужую реальность.

Всесоздатель Олдай давно спал. За порядком в мироздании следили Пятеро.

Именно они почувствовали вторжение – чужеродную массу жизни, ворвавшуюся в тонкую ткань творения. Первым порывом Господина Войны было стереть наглых пришельцев в пыль. Но вмешалось холодное, расчётливое решение Господина Смерти. В глазах этих людей, полных немого ужаса, он увидел не зло, а растерянность. Они были пешками. А пешками можно управлять.

Пятеро вынесли приговор – не уничтожение, а заточение. Они стёрли из памяти оставшихся в Робертэйлсе всё, что связано с этой ночью, и залатали разрыв в полотне судьбы. А самих перебежчиков – изолировали.

Они уничтожили всех женщин. В этом мире жизнь не рождалась – она творилась волей, и это правило было нерушимо. Размножение пришельцев привело бы к хаосу, к неконтролируемому росту чужеродной расы.

Оставшихся мужчин – уже не совсем людей – они нарекли Людобы́вами. Даровали им подобие бессмертия, растянув их век до шестисот лет и остановив старение. Это была не милость, а часть тюрьмы: они должны были вечно помнить свою потерю. Им выделили землю, создали две реки – Малую и Новую, воздвигли горы Малые с залежами руды. А их новое поселение, названное Му́жгорном, отгородили Туманва́льдом – древним ядовитым лесом, кишащим тварями, которых Олдай создавал в минуты мрачного вдохновения.

Лес был не просто преградой. За ним, на плодородных равнинах, давно обосновались Волка́ры – ещё одна «неудачная» работа Усыпившегося. Существа, в которых любопытство к хищной природе волка слилось с идеей разумного орудия. Лишившись сдерживающей воли творца, они развили в себе не просто дикость, а хладнокровную прагматику хищника. Туманвальд стал для них не барьером, а буферной зоной, а Мужгорн – законной добычей, словно подаренной самими небесами.

Так, по воле Пятерых, была создана ещё одна тюрьма внутри мироздания – бесплодная и обречённая на медленное истребление.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ. МУЖГОРН

Тьма не разрезалась светом – она истончилась. Стала прозрачной, как грязное стекло, и сползла с сознания, словно мокрая тряпка. Роберт, Васса и Артур не упали. Они ощутили под ногами не камень склепа, а утоптанную землю. Воздух, ударивший в лёгкие, был холодным, острым и неестественно чистым, пахнущим хвоей, дымом и чем-то сладковато-чужеродным.

Они стояли, сцепившись руками, посреди широкой улицы. Не переулка – именно улицы, мощённой грубым булыжником. По сторонам выстроились необычные дома: квадратные, рубленые из тёмного дерева, но украшенные затейливой, почти сказочной резьбой. По древесине замерли спирали, листья, лица – скованные навеки.

Было утро. Солнце, слишком яркое и золотое, висело над островерхими крышами. И на них смотрели. Со всех сторон. Из окон, с крылечек, прямо с мостовой. Смотрели мужчины. Только мужчины. Разного возраста – от юношей до старцев, но все с одним выражением: шок, переходящий в немое, оглушающее потрясение. В их взглядах не было угрозы. Было нечто худшее – полная потеря ориентации, будто на дорогу свалились три инопланетных создания.

– Где… – начала Васса и кашлянула. Её голос прозвучал неприлично громко в наступившей гробовой тишине.

Вдруг улицу взорвал крик. Не злой, а панический.

– Женщина! Всемогущий Олдай, это же ЖЕНЩИНА!

Толпа зашевелилась, загудела. В гуле не было злобы – лишь дикий, первобытный ажиотаж. Кто-то сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Они начали сходиться, не как враги, а как слепцы, тянущиеся к невиданному чуду.

И тогда из толпы резко вышел тот, кто, видимо, соображал быстрее других. Высокий, широкоплечий мужчина в простой холщовой рубахе и походных штанах. На вид – лет двадцать шесть, но во взгляде тёмных глаз стояла тяжесть, не соответствующая молодому лицу. Вертикальный шрам на левой щеке придавал его в целом добродушным чертам странную суровость.

Он не стал кричать, а рванулся вперёд. Прошёл сквозь толпу, работая локтями, и вцепился в запястье Роберта. Хватка была железной.

– За мной! Быстро! – прорычал он низким голосом, не терпящим возражений. Потянув за собой Роберта, он кивком велел Артуру и Вассе следовать.

Ошеломлённые, почти парализованные, они побежали за ним, обгоняемые гулом нарастающего переполоха. Незнакомец нырнул в узкий проулок между домами, затем ещё в один, сбивая с толку возможных преследователей, и наконец втолкнул их в небольшую, но аккуратную избу. Захлопнул дверь и щёлкнул тяжёлым деревянным засовом.

В доме пахло кожей, сушёными травами и застоявшимся одиночеством. В единственной комнате царил почти спартанский порядок.

– Ты кто?! Что происходит?! – Артур, на которого отступивший шок подействовал как выброс адреналина, встал в стойку, сжимая кулаки, несмотря на дрожь в руках. Его забинтованная ладонь пульсировала.

Незнакомец отступил на шаг, разведя ладони в умиротворяющем жесте.

– Успокойтесь. Я не враг. Меня зовут А́лан Мо́ннит. Вы в безопасности. Пока. – Он выдохнул, провёл рукой по лицу. – Извините за грубость. Не утащи я вас – разорвали бы. Не со зла. От… избытка чувств. Вы просто возникли посреди улицы. Из воздуха.

– Где мы? – хрипло спросил Роберт. Его разум, уже отравленный книгой, лихорадочно анализировал обстановку. Фолиант в рюкзаке молчал, но Роберт чувствовал его пристальное, выжидающее внимание.

– Это поселение Мужгорн, – ответил Алан, замявшись на мгновение. – А вокруг… Королевство Пяти. Мир Олдая – Эльстарион.

Он говорил медленно, давая им время осознать. Пока разводил огонь в очаге и вешал котёл на треногу, он рассказывал свою историю. Историю кузнеца из Робертэйлса, который в одну ночь потерял всё и обрёкся на вечность в чужом мире. О том, как их назвали «людобывами». О потере женщин. О Туманвальде. И о волкарах.

– Волкары… – переспросила Васса, укутавшись в грубое, но чистое одеяло. Она сидела на табурете, её лицо было бледным, но взгляд впитывал каждое слово.

– Не просто волки, – мрачно пояснил Алан. – Олдай в своё время экспериментировал. Волкары – один из таких опытов. Разумные, стоящие на двух ногах, носящие доспехи и оружие. Хищники по природе и по задумке. Пока Творец бодрствовал, они не выходили за рамки. Теперь… теперь считают эти земли своими. А нас – живым оброком. Или скотом.

– А Олдай? – спросил Роберт. – Вы сказали, он спит. Как его пробудить?

Алан горько усмехнулся, наливая им в глиняные кружки ароматный чай цвета мёда.

– Этот сорт из листьев клуевики. Вкус – клубника, вид – ежевика. Ещё один образчик «волшебной» флоры Олдая. – Он отхлебнул. – Дворец «Судьбы и Создания», где покоится Творец, расположен на другом конце Королевства, за горами Саликон. Дорога туда смертельна. Туманвальд – лишь первая преграда. Даже если пройти его, вас будут искать Пятеро. Им не нравятся гости. А сам дворец… Говорят, его охраняют не стражники, а заклятья и испытания. И за всё время – с тех пор, как Олдай уснул – ни один людобыв даже не пытался до него добраться. А пятеро из наших, что были отважнее многих, – попытались. Трое пали у Ели Начала, под первым деревом Туманвальда. Их кости нашли обглоданными. Двое отправились в Малые горы за углём для кузниц. Их… съел тролль.

– Что? – Артур недоверчимо округлил глаза.

– Тролли. Ещё одно «творение». Пятиметровые, в белой свалявшейся шерсти, с лапами, что дробят скалу. И с ненасытным аппетитом. – Алан вздохнул. – Но это мелочи по сравнению с волкарами. Те приходят каждый месяц за данью. Им нужен камень мундрод, что мы добываем в Микра, золото, провизия. Если недодать… – Он не договорил, но по его лицу всё было ясно.

– И что же нам делать? – Голос Роберта прозвучал ровно, слишком размеренно. Внутри него боролись два начала: паника зверя, угодившего в западню, и холодная, нарастающая ясность, которую нашёптывала книга.

– Завтра, – твёрдо сказал Алан, – я отведу вас к правителю, Ге́нборну Уэ́ниту. Он мудр. Именно он когда-то нашёл слова, чтобы нас пощадили. Он знает больше, чем кто-либо в Мужгорне. Ему и решать.

Ночь они провели в его доме. Васса и Артур, измученные, сразу провалились в тяжёлый, беспокойный сон. Роберт не спал. Он сидел у окна, глядя на чуждые звёзды, и чувствовал, как книга в рюкзаке у его ног излучает лёгкое, убаюкивающее тепло. Она молчала. Но её молчание было красноречивым. Оно говорило: Ты где нужно. Всё идёт по плану. Моему плану.

Утро в Мужгорне было ярким и оживлённым. Поселение при дневном свете поражало странным сочетанием уюта и подавленности. Идеально прямые улицы, аккуратные квадратные дома с искусной резьбой, которая при ближайшем рассмотрении изображала не радость, а тоску – склонённые фигуры, опущенные глаза, сомкнутые в мольбе руки. Это был посёлок-памятник, застывший в вечном трауре.

Моннит накормил троицу завтраком – густой кашей из местной тыквы.

– Волшебная, – пояснил он, видя их смущённые взгляды на овощ, у которого на боку проступало подобие лица. – Растёт, порой бормочет. По воле Олдая – съедобна. Питательная. Порции хватает на два дня.

Каша действительно была невероятно сытной и вкусной, отдавала орехом и мёдом.

Людобывы на улицах не кидались на них, но их взгляды, тяжёлые и пристальные, не отрывались. Шёпот, похожий на шелест сухих листьев, полз следом: «Новые… Из ниоткуда… И с ними девица… Олдай, это же девица…» Алан вёл их, стараясь шагать быстрее, пресекая любые попытки заговорить.

Дорога к замку Галаэ́рк заняла не больше получаса. Замок не был огромным, но впечатлял основательностью. Его сложили из того самого мундрода – камня тёмно-серого, почти чёрного, с матовым блеском. Казалось, он впитывал свет, а не отражал его. Строение выглядело не дворцом, а крепостью, выросшей из самой скалы.

У тяжёлых дубовых ворот их остановил стражник – не юноша, а мужчина, чьё лицо носило не морщины, а нестираемый отпечаток вековой усталости.

– Господин Генборн на совете старейшин. Освободится к полудню. Ждите или уйдите, – проговаривал он безразличным, отработанным тоном.

Алан кивнул и повёл притихших ребят обратно, к единственной в поселении таверне «Олдайский мёд». Внутри царили полумрак, пустота и запах забродившего сока со смолой. Хозяин, бородатый великан с отсутствующим взглядом, мельком кивнул Алану и молча налил ему кружку мутного напитка. Ребятам после недолгих поисков в подвале он принёс кувшин с тем же соком из клуевики. Они сидели молча. Никто не говорил, как будто предчувствуя беду.

Ровно в полдень они снова подошли к Галаэрку. На сей раз их пропустили без задержки. Внутри замок был таким же спартанским: голые каменные стены, факелы в железных раструбах, грубые длинные столы. В конце зала на простом деревянном троне, обитом потёртой кожей, сидел Генборн Уэнит.

Определить его возраст, как и у всех людобывов, было сложно. Седые, но ещё густые волосы, в которых ещё теплился золотистый оттенок, спадали на плечи. Лицо – умное, строгое, с проницательными глазами цвета старого золота. Он был одет не в парчу, а в практичное платье из жёлтого холста и высокие сапоги из зелёной кожи, потёртые на сгибах. Ему шёл двести двадцать восьмой год.

– Алан! – Лицо правителя озарила широкая, искренняя улыбка, на миг смывшая с него груз веков. – Рад видеть. Добро пожаловать в мои скромные стены.

– Весьма рад вас видеть, господин Генборн, – почтительно поклонился Алан.

– А гости? – Взгляд хозяина скользнул по троим, задержался на Вассе, и в его глазах мелькнула та же знакомая, давняя боль. Но он мгновенно овладел собой. – Откуда?

– Господин, вы не поверите. Они появились вчера вечером. Из ниоткуда. Прямиком… – Алан выдержал паузу для драматизма, – прямиком из старого Робертэйлса.

Каменное лицо Генборна взмоглось. Он медленно поднялся с трона.

– Робертэйлс… – произнёс он, словно пробуя на вкус давно забытое слово. – Давно я не слышал этого имени. Значит, связь… сохранилась. – Он подошёл ближе, внимательно осмотрев каждого. – Вы юны. И вы хотите домой.

– Да, – твёрдо сказал Роберт, ощутив на себе всю тяжесть внимания этого человека.

– Дорога домой лежит через дворец Всесоздателя, – произнёс неспешно Генборн. – Лишь он обладает силой вернуть вас обратно. Но он спит. А путь к нему… – он покачал головой. – Алан, ты понимаешь, на что себя обрекаешь?

– Я отведу их, господин, – без колебаний сказал Алан. В его голосе звучала не бравада, а твёрдая решимость. – Так… кажется правильным. Будто ради этого я и прожил здесь все эти годы.

Генборн долго смотрел на него, потом кивнул.

– Не мне останавливать того, кто нашёл своё предназначение. Живи, путешествуй и не сожалей. Благодари Олдая за шанс, даже если он ведёт в пропасть. – Он подошёл к массивному сундуку у стены и откинул крышку. Пахнуло пылью, пергаментом и веками. Он достал свёрток из прочной вощёной кожи. – Вот. Самая точная карта Королевства Пяти. Старая, но верная. Теперь времена неспокойны. Волкары стали наглее. Будьте осторожны.