Читать книгу Хозяин - - Страница 3

Засечная черта

Овчарка приближалась к беглому преступнику. Над головой, среди крон мёртвых деревьев и луны летел вертолёт, отчаянно пытаясь выследить убийцу прожектором. Оперативники бежали за преступником, но уже прилично отстали, поэтому от Мухтара зависело всё – поимка убийцы и жизнь тех пропавших женщин, которых он запер в своём лесном домике.

Вдруг убийца свернул с тропы и побежал прямо сквозь деревья, но собака не растерялась и быстро юркнула в кромешную тьму за ним. Опера остановились, не увидев овчарку впереди, но пилот вертолёта сообщил им по рации, куда следует бежать.

– Он свернул направо. Извините ребят, там плотная посадка, мне ничего не видно.

Вертолёт завис над лесом, а напарники помчались дальше, размахивая фонариками. Они бежали, стараясь не оступиться и глядя под ноги. Но след пропал. Оперативники остановились, прислушались… Сначала расслышали шелест сухой травы, а затем жалобный скулёж. Один из них, высокий, с короткой стрижкой, медленно перевёл фонарик на собаку. Он был уверен, что та овчарка, которую он воспитывал с щенячьих первых шагов, умрёт прямо на его глазах, но нет. Он обездвиженного преступника. Мухтар сжимал шею убийцы и скулил видимо потому, что не хватало сил рычать.

Оперативники подлетели к псу. Хозяин схватил его за ошейник, оттащил от кровоточащей шеи убийцы и, со слезами на глазах, принялся трепать овчарку за пушистые уши.

– Молодец, Мухтар, молодец!

Этот “Мухтар” не отличался от всех, которых майор Александр Соколов видел в других сериалах о доблестной полиции. Майор сидел в скрипучем прохудившемся кресле, перебирая в левой руке фисташку, а в правой – тёплое пиво. Наполовину полное. Он вновь задумался, глядя, как полицейская овчарка опрокидывает нового преступника, который неудачно сдал краденный телефон злопамятному узбеку.

Как же его звали… а, не важно.

В общем барыга вспомнил, как выглядел преступник, и с радостью описал все его приметы главным героям. Имена героев Соколов выучил наизусть и теперь старался запоминать имена всех второстепенных персонажей. Кто-то в его возрасте учил новые языки, кто-то разгадывал кроссворды, ну а кто-то как он смотрели подобные сериалы и запоминали всех персонажей, пытались предугадать исход, вычислить убийцу раньше главных героев. Соколов предугадывал финал на первых десяти минутах каждой серии, поэтому дальше он смотрел только ради смеха – всегда весело смотреть на то, как ряженные клоуны имитируют настоящую работу полицейского. Хотя, майор понимал, что иначе никто бы эту лабуду не смотрел – кому интересно наблюдать за тем, как день ото дня полицейские бегают по неблагополучным семьям и составляют гору отчётов? Конечно, в Полицейском управлении работа повеселее, но бумажек не меньше.

Серия завершилась, а за ней началась реклама. Громкая, навязчивая реклама всякой дряни. Соколов взял пульт и выключил звук. Так-то лучше. Он кинул в рот фисташку, вспоминая пионерские годы, когда он попробовал эти дефицитные орехи впервые. Затем он приложил губы к горлышку пива, но только сейчас понял, что “Жигулевское” давно потеплело. Соколов коротко выругался, понимая, что новую бутылку придется брать уже в магазине через дорогу. Пиво он, кстати, тоже попробовал будучи пионером…

Чёрт, шел две тысячи тринадцатый, прошло полвека с его пионерских скамей, а он ещё так хорошо их помнил.

Помнил лучше, чем вчерашний день.

В коридоре он посмотрел в зеркало. Для своих пятидесяти пяти он, пожалуй, сохранился плохо. Грубая кожа, глубокие морщины, плотная седая щетина и усы накидывали ему ещё лет десять сверху. Скоро, если он продолжит выпивать пиво больше, чем раз в неделю, то разжиреет во все стороны как его отец. Отец… ему было шестьдесят, когда старуха в чёрной рясе забрала его с собой, в те края, откуда нет обратного пути. Соколов понимал, что скоро переступит порог и войдёт в период жизни, где каждый неудачный шаг может стать последним. Подвернул лодыжку и упал? – минус год жизни; оступился и кубарем полетел по лестнице? – считай покойник. Но почему-то майору казалось, что до шестидесяти ему ничего подобного не грозит, будто по смерти отца прошла та черта, к которой Соколов неумолимо приближался.

Он накинул чёрную куртку, с которой кусками сыпалась кожа, и взялся за круглую дверную ручку, как вдруг на домашний телефон позвонили. Утром. В воскресенье. Такие звонки Соколов терпеть не мог.

– Да? – раздался в пустынной квартире его хриплый голос.

– Привет, Сан Саныч, как твоё ничего? – спросил бодрый мужчина на конце провода.

– Хорошо. Чего тебе?

– Ээээ… Ничего важного, Сан Саныч, ты просто скажи, завтра на работу сможешь выйти?

– Выйду, раз надо.

– Хорошо. Будет важное дело. Ты говорил, что в отпуске скучаешь, вот тебе активный отдых подвернулся. Недельная командировка.

Уже интереснее. Соколов и правда скучал в отпуске, до конца которого оставались ещё две недели, и хотел “размяться”.

– Что за командировка? Куда?

– Всё завтра – зайдёшь ко мне в кабинет в пол второго?

– Ага. Это всё?

– Да, разуме… – но Соколов уже поставил телефон обратно. Слушать болтовню молодого заместителя хуже, чем терпеть болтовню тёщи. Майор усмехнулся. Тёщу ему было не жаль, в отличии от жены. Хотя, у всего находились плюсы – три года назад умерла жена, и три года как он, вдовец, пьёт не просыхая. Поэтому последний год он частенько брал отпуск, оставляя Полицейское управление на заместителя. Когда он, наконец, полноценно выйдет на пенсию, он будет пить постоянно. Но чуть позже, после “засечной” черты в шестьдесят.

Шмыгнув, он распахнул входную дверь.