Читать книгу Фишка - - Страница 5

Рита

Я уже три дня в больнице. По-настоящему меня ничего не беспокоит – только болят рёбра и иногда кружится голова. На работе меня не ждут ещё как минимум пару недель.

Каждый день мы созваниваемся с Ником: он рассказывает, как у него дела. Сегодня, например, сказал, что сходил в бар с одноклассником и потерял кошелёк с наличными – там была довольно крупная сумма. Зачем он вообще взял её с собой, я так и не поняла. Единственный “разумный” ответ, который я от него услышала:– Захотел произвести впечатление. Чтобы не выглядеть бедным.

А деньги-то были те самые – свадебные.

Злости у меня не было. Только раздражение. И неприятный осадок, который липнет к горлу, как лекарство, которое нельзя запить.

И ещё – скука. Больница давит временем: здесь даже часы идут громче. Я перелопатила весь интернет и наткнулась на брокерский сайт. На карте у меня было немного денег – достаточно, чтобы попробовать трейдинг. Ник об этих деньгах не знал. Я ещё не успела сказать, что бабушка передала мне сумму на свадьбу. Почему-то это казалось “не к месту”. Будто я должна сначала объяснить, оправдать, согласовать… хотя это мои деньги.

Ира приехала ко мне на четвёртый день.

На ней были тёмные очки, закрывающие пол-лица, и слишком красная помада – такая, которую обычно не носят “просто так”. От неё пахло сладким парфюмом и сигаретами, и ещё чем-то ночным – как будто она не ехала ко мне, а вынырнула из клуба прямо сюда.

– Рит, ну что? – она сняла очки, и я увидела припухшие глаза. – Я похожа на панду после бурной любви, да? Не смейся. Вчера был мужчина. Не “парень”, не “знакомый”. Мужчина. С ним нельзя спать – с ним надо сгорать. А я, как дура, даже тушь не смыла. Теперь глаза слезятся, зато душа – довольная.

Она поставила пакет на тумбочку и, не спрашивая, села ближе.

– Ну как у тебя с Ником? – улыбка скользнула по её губам так, будто она вот-вот скажет: “приторный” или “ваниль”.

– Не знаю… Теперь он звонит каждый вечер. Но приходил всего один раз – когда мама была у меня. Я сама не прошу его навещать. Жду инициативы. И после всей этой истории поняла: во многом именно я была инициатором. А от него действия шли только в начале – когда я ещё не жила с ним и мы не планировали свадьбу.

Ира театрально закатила глаза.

– Классика. “Я занят, я устал, я переживаю”. Удобно же: можно не делать ничего и выглядеть хорошим.

– Он правда переживает…

– Рит, – она наклонилась ко мне так, будто собиралась открыть страшный секрет, – переживать – это не доблесть. Это самый дешёвый способ казаться нужным. Смотри: он “переживает” – и ты уже чувствуешь, что должна быть мягче, тише, удобнее. А ему – кайф. Он в плюсе даже когда ничего не делает.

Мне стало неприятно. Потому что в этом что-то было.

Ира щёлкнула ногтем по моему одеялу и резко сменила тон:

– Ладно. Можно мой любимый вопрос? Ответь честно: ты с ним кончаешь?

– Господи, Ир…

– Не “господи”, а “да/нет”. Секс – это не приложение к отношениям, это их термометр. По нему видно, живые вы или просто вежливые.

– Ник нежный… Мне приятно. Не больно.

Ира прищурилась даже без очков.

– По твоим словам я поняла, что яркого, крышесносного оргазма там не было. Было “мило”. Было “аккуратно”. Было “как надо”. И всё?

Я молчала слишком долго – и этим ответила.

– Рит, – она вздохнула, но взгляд у неё был острый, – не торопись со свадьбой. Ник – не тот, кто тебе нужен. Я не отговариваю, я на твоей стороне… но его заботят причёска, одежда, машина, ногти, как вы смотритесь рядом, сочетается ли твой наряд с его. Ему важно, чтобы вы выглядели “идеальной парой”, а не чтобы тебе было хорошо. Понимаешь?

Меня ранят её слова. Я люблю Ника и верю, что мы будем вместе. Да, он следит за собой, он красивый. До Ника у меня были отношения с другими парнями, но дальше поцелуев дело не заходило. Ник показал себя достойным и серьёзным. Встречался со мной, даже не намекая и не склоняя к сексу. Мне с ним всегда было спокойно. Мы почти никогда не ссорились.

Но почему-то вспомнился случай: мы собирались на пляж, а я ждала его полчаса, пока он делал причёску. Тогда я смеялась. Сейчас – не смешно.

Ира ещё что-то говорила, но я уже не слушала. Внутри будто щёлкнул тумблер: стало тихо, холодно и слишком ясно.

Я пошла проводить Иру в расстроенных чувствах. Слова Иры задели сильнее, чем я хотела признать. Она никогда раньше не говорила против Ника – и именно поэтому стало страшнее.

Я решила позвонить ему. Мне нужно было услышать его голос.

Гудки. Один. Второй. Третий.

Время – ещё не глубокий вечер. Он должен быть дома.

Не берёт.

Я пробую ещё раз. Потом ещё. Снова. Гудки словно становятся длиннее, чем обычно, и каждый звучит так, будто мне кто-то вежливо говорит: “тебя здесь нет”.

Я написала сообщение. Потом второе. Потом третье – короче, злее. Удалила. Написала заново, аккуратнее. “Ты дома?” “Всё в порядке?” “Перезвони, пожалуйста”.

Тишина.

Палата жила своей жизнью: кто-то храпел, кто-то шуршал пакетами, где-то в коридоре скрипнула тележка, медсёстры переговаривались вполголоса. А у меня в голове росло одно и то же: почему он молчит?

Я смотрела на экран, как будто могла силой взгляда заставить его загореться.Сердце стучало так, что отдавалось в рёбра.

Он не отвечал. Не читал. Не было даже этого маленького “в сети”.

И тогда впервые за эти дни меня накрыло не страхом – злостью. Не истерикой – ясностью.

Утром я решила написать отказ от лечения и вернуться домой.