Читать книгу Тень - - Страница 6

Пять лет назад

Июль 1995 г.

Город Нижний Новгород

Миша не спеша шел по площади железнодорожного вокзала вдоль длинного ряда киосков, продававших «Сникерсы», «Баунти», разнообразные жвачки и кофе. Его целью был один из павильонов, расположенный в самом конце ряда, напротив ресторана «Панорама». Здесь продавались аудиокассеты с записями на любой вкус и цвет. На окончание университета Миша сделал себе недорогой, но очень желанный подарок – купил кассетный стереомагнитофон «Вега», поэтому необходимо было запастить записями. Вглядываясь в витрины киосков, он пробирался сквозь плотную толпу прохожих и вдруг неожиданно столкнулся с мужчиной лет сорока, несущим в руках тяжелый пакет. Высокий и крепкий, Миша по неосторожности буквально сбил прохожего с ног. Ручки пакета лопнули и на асфальт посыпались банки с кофе, сигаретные пачки и несколько коробок конфет. Мужчина, потирая ушибленное плечо, недоброжелательно уставился на Мишу, пока тот бросился собирать с асфальта содержимое пакета.

– Простите, пожалуйста, я загляделся на витрины, мне очень жаль, – Миша собирал пачки сигарет, складывая их сверху на коробки и банки, которые уже успел поднять.

– Это ты маме своей расскажи, слепошарый, – мужчина продолжал потирать ушибленное плечо. Невысокий и худощавый, лицо его, явно бандитской наружности, не предвещало ничего хорошего в продолжение этой ситуации.

– Еще раз извините, – Миша закончил собирать вещи незнакомца и держал их на руках, как на вилах складского погрузчика.

– Давайте я вам помогу донести. Вы на машине?

– Давайте. Пошли за мной.

К Мишиному удивлению, незнакомец бодро зашагал вперед в направлении высотного здания метрополитена, расположенного рядом с железнодорожным вокзалом. Обогаев последовал за ним, лавируя между многочисленными прохожими и стараясь не уронить банки и коробки. Дойдя до проходной в здание, мужчина, ни разу не оглянувшись, зашел внутрь и проследовал к лифту. Миша прошел за ним. Поднявшись на восьмой этаж, незнакомец, не говоря ни слова, прошествовал по длинному коридору и толкнул дверь с надписью: «ООО НПО „Северная Пальмира“».

– Положи туда, – указал он Мише на стол, стоящий в комнате слева от входа, напоминающей импровизированную кухню. Миша аккуратно сложил покупки незнакомца на стол и огляделся по сторонам. Помещение офиса, как понял Миша, состояло из четырех комнат, соединенных общим широким коридором. В комнатах стояли столы и дорогие кожаные кресла, вдоль стен располагались стеллажи с папками и множеством бумаг, сложенных большими стопками. Компьютеры на столах были выключены, в офисе, кроме них, никого не было.

– Тебя как зовут-то, убивец? – незнакомец достал сигарету и прикурил ее от массивной зажигалки «Зиппо».

– Михаил… Обогаев, – добавил он, – еще раз извините, я не хотел причинить вам неудобства.

– Пойдем поговорим, Михаил Обогаев. Валерий Александрович меня зовут, – и с этими словами он двинулся по офису и, толкнув дверь, вошел в кабинет, расположенный в самом конце коридора. Миша последовал за ним. Огромная комната была практически пуста. В самом ее центре располагался большой письменный стол с переполненной окурками пепельницей и стоящей коробкой переносного мобильного телефона с крупной надписью: «Моторола». Вдоль стен, слева и справа, находились кожаные диваны, рядом с которыми стояли журнальные столики. На них стопками лежали журналы, среди которых Миша заметил «Плейбой» и «За рулем». Усевшись в большое кожаное кресло за столом, Валерий Александрович несколько раз глубоко затянулся сигаретой и, наполнив комнату густыми клубами табачного дыма, махнул Мише на стул, стоящий напротив стола:

– Падай, терминатор.

Миша устроился на стуле. Он не испытывал ни волнения, ни страха, но странное любопытство распирало его. От этого человека исходила какая-то новая энергия, незнакомая ему до сих пор. Энергия власти, денег, удачи и чего-то еще, что Миша не успел осознать в ту минуту, но вот что было для него интересным и необычным – он явно почувствовал, что с незнакомцем у них установился прочный, доверительный контакт. Это было необъяснимо, но Миша явно чувствовал это, ощущая похожие реакции и со стороны мужчины.

– Послушай, Михаил, – Валерий Александрович затушил сигарету в гору окурков, но тут же вытащил из пачки «Мальборо» новую и закурил, – мне понравилось, как ты повел себя в инциденте, – он сделал паузу, выпуская сизые клубы сигаретного дыма, – не грубил, не бычился, понты не колотил, в общем, ладно, проехали. Поможешь мне с одним делом?

– С каким? – Миша окончательно расслабился, ощущая доброжелательность собеседника.

– Права у тебя есть? Машину водишь?

– Да, есть и права, и машина.

– Ну и отлично. Мне сегодня машины нужно разгрузить на станции, а народа не хватает. Поможешь? – Валерий Александрович пристально посмотрел Мише в глаза.

– Помогу. Почему нет. Что нужно? – Миша откинулся на спинку стула.

– Ты приезжай вечером, – Валерий Александрович посмотрел на золотые наручные часы, – часов в одиннадцать. Ну и поедем. Я тебе заплачу, идет?

– Идет, – Миша и глазом не моргнул.

Вечером того же дня Обогаев на своей белой «копейке» «ВАЗ-2101» подъехал к зданию метрополитена и поднялся на лифте на восьмой этаж. В офисе «Северной Пальмиры» было шумно. Несколько мужчин слонялись без цели туда и сюда, один из них, представившийся Мише коммерческим директором Виктором Александровичем, без остановки суетился, постоянно перекладывая на одном из столов какие-то документы. Миша явно почувствовал его нервозность и нерешительность, но в то же время и возбуждение, смешанное с азартом. Все без остановки курили, отчего в помещениях офиса стоял густой туман из сигаретного дыма и сильнейшая духота. Валерий Александрович, почти полчаса эмоционально разговаривавший по городскому телефону в своем кабинете, наконец положил трубку и подозвал Мишу к себе.

– Михаил, ты на машине?

Миша кивнул.

– Давай тогда возьми сейчас еще двух человек, – Валерий Александрович кивнул на водителей, – и дуй на товарную железнодорожную станцию, там и встретимся. За мной поедешь, знаешь, где это?

– Знаю. Хорошо. Буду вас там ждать.

– Ждать? – Валерий Александрович захохотал, – ты на какой машине-то?

– На «копейке», – Миша ничуть не смутился, своей машиной он очень гордился и очень ее любил.

– На «копейке»? А я – на «вольво». Угонишься ли? Давай не потеряйся по дороге. Пошли, вагоны наши уже подали.

И с этими словами все с шумом спустились вниз и расселись по машинам.

Миша никогда еще не видел иномарок. Не то чтобы вообще, но так близко. Заведя мотор своей «копейки», он выехал со стоянки офиса вслед за синим «Вольво-850» и с удивлением и восторгом увидел, как «вольво», вывернув с парковки здания метрополитена на привокзальную площадь, взвизгнул покрышками и с бешеной скоростью помчался вперед.

«Вот это мощь, вот эта машина», – подумал тогда он, еще не зная, что именно эта машина станет его любимым другом на несколько следующих лет.

Вагоны с иномарками уже стояли на запасном пути, в дальней правой части станции около грузового таможенного терминала. Плохо освещаемые станционными прожекторами, они были похожи на гигантских исполинов, окруженных ореолом таинственности и незнакомого простым россиянам мира. Припарковав на площадке свою «копейку», Миша подошел к вагонам. Валерий Александрович в окружении водителей, нанятых, очевидно, для перегона иномарок, стоял около одного из них и внимательно наблюдал за сценой, где его коммерческий директор, отчаянно жестикулируя и размахивая руками, общался с молодого вида таможенником, одетым в форменную синюю одежду. Разговор у них, судя по недовольному лицу представителя власти, не клеился. Так продолжалось минут тридцать, по истечении которых таможенник решительным шагом удалился в здание грузового терминала, а Виктор Александрович с испуганным и нервным лицом подошел к шефу.

– Витя, в чем проблема? – Валерий Александрович поменял докуренную сигарету на новую, – денег же дали, что не так опять?

– Говорит, что разгрузку нужно вести в светлое время суток, чтобы цвета и номера агрегатов машин можно было сверить, да и время сейчас у них уже нерабочее, – коммерческий директор втянул голову в плечи и зябко поежился, испытывая явный дискомфорт от сложившейся ситуации.

– Так вроде договорились обо всем, и по деньгам, и по времени, они же знают, сколько простой вагонов стоит? – Валерий Александрович повысил голос, испытывая явное раздражение.

– Можно я с таможенником поговорю? – Миша подошел к разговаривающим, щурясь от света станционного прожектора.

– Ты? – коммерческий директор криво усмехнулся, – ну давай, иди, поговори. Бить, что ли, его будешь, я тут наслышан о тебе.

– Да не буду бить, просто попрошу, – и с этими словами Миша под удивленные и насмешливые взгляды присутствующих направился в здание грузового терминала станции, где располагался офис транспортной таможни.

Входя в офис, Миша уже знал, что он будет делать. Открыв дверь, он прошел к единственному столу, за которым сидел чиновник, и, не дав тому сказать ни слова, положил ему руку на лоб.

Машины выгрузили достаточно быстро. Таможенник с заторможенным взглядом молча подписал все документы и поставил печати. Иномарки, не без труда согнанные с двухэтажных платформ, устремились по ночному городу на заранее приготовленные места платных парковок. Все прошло как нельзя лучше. Лишь только лицо Валерия Александровича было крайне серьезным и задумчивым. Миша же, сидя за рулем новенькой корейской иномарки, был на седьмом небе от счастья. «Боже, как же легко она едет и рулится, какие тормоза, какая панель», – с восторгом думал он, загоняя очередную машину на парковку.

И лишь один человек на всем этом празднике удачи и роскоши был недоволен случившимся – коммерческий директор.

«Вольво» в личное пользование Михаил Обогаев получил через три месяца после этого самого дня. На следующий день после первой разгрузки машин Валерий Александровича вручил Мише триста долларов и сделал предложение о работе.

– Шаровую от руля отличишь? – спросил тогда он.

– Отличу, – Миша кивнул, ожидая подвоха.

– Ну и отлично. Ты принят на работу. Давай вливайся.

Мишиному удивлению не было предела. «Ну что же, – подумал тогда он, – а почему бы и нет! Попробуем!»

Первые три месяца Валерий Александрович вместе с Мишей занимался всеми вопросами, касающимися закупки и организации ремонта машин. Они вместе ездили в Москву, где проводили по три-четыре дня в неделю, посещая лучшие рестораны и представительства иностранных фирм-поставщиков. Шеф учил Мишу всему: чтению документации, особенностям общения с чиновниками и представителями иностранных компаний. Обогаев сопровождал его на всех встречах, обедах и ужинах с людьми, которые занимались поставками запасных частей и оборудования, они жили в одном гостиничном номере, не переставая разговаривать. Миша учился всему, запоминал и усваивал информацию, перенимал манеры и повадки шефа, изучал его знакомых и деловых партнеров в Москве, впитывал каждую фразу и каждое слово. А поучиться ему было чему. Валерий Александрович «разбирал» своих партнеров по бизнесу и оппонентов буквально по косточкам, всегда добиваясь своего.

– Послушай, Миша. Всегда четко представляй свою цель, которой хочешь добиться от собеседника, ты должен ее очень ясно видеть, и не просто видеть, но и понимать. В своем деле всегда нужно быть профессионалом, лучшим из лучших, тогда даже твои враги по бизнесу будут тебя уважать. Да, будут не любить или даже будут ненавидеть, но будут уважать. Если же ты не профи, не будет ни того, ни другого, ни третьего, – Валерий Александрович положил в рот кусок ароматной баранины, с удовольствием прожевал и запил из большого запотевшего стакана пивом.

Миша с шефом сидели в небольшой шашлычной, расположенной на трассе в девяноста километрах от Москвы. Был поздний вечер, направлялись они домой, усталые, но довольные. В это придорожное кафе под скромным названием «У Ирины» они заезжали каждый раз, когда возвращались из Москвы, это было у них своеобразной традицией, появившейся в первый же месяц совместных поездок.

Все первые три месяца шеф каждый раз сажал Мишу за руль своего «вольво». Сначала присматривался, как тот водит большую и мощную машину, подсказывал, давал советы по управлению на обгонах и при движении с большой скоростью. К концу же третьего месяца он совершенно успокоился и доверился своему новому «импровизированному» водителю. К тому же после утомительного дня он любил выпить пива или несколько рюмок чего-нибудь покрепче, так «звезды у них и сошлись».

– И вот еще что, – продолжил Валерий Александрович, – никогда не стремись забрать себе все, «захапать», как говорят. Выгодно должно быть всем – и тебе, и твоему оппоненту, иначе никогда ни о чем и ни с кем ты не договоришься, война будет. А война никогда и никого еще не сделала счастливым. Понимаешь? – шеф вытер салфеткой руки и смачно рыгнул.

– Учись всегда и всему. Ты компьютер освоил? Лена с тобой должна была позаниматься, я ее просил.

– Да, Валерий Александрович, с этим – полный порядок.

С компьютером Миша познакомился еще в институте, да не просто познакомился, а разобрался во всех деталях и тонкостях. Оставаясь же периодически по вечерам с секретаршей шефа Леной, он под предлогом изучения компьютера и задавая ей иногда глупые и не очень вопросы, основательно покопался во всем, что хранилось на жестком диске: накладные поставок, расходные ведомости, письма в различные инстанции, файлы с личными данными сотрудников и много-много другого интересного. Благодаря этому «обучению» в первые же три месяца Обогаев составил полное представление о направлениях и масштабах деятельности компании, узнал множество личной, конфиденциальной информации о сотрудниках, ну и, конечно, научился работать в тех программах, которые ему были не знакомы. До чего уж таить, и общество секретарши Лены – невысокой симпатичной девушки с красивым лицом и добрыми, как у ребенка, глазами – было ему очень приятно.

Тем временем Валерий Александрович что-то продолжал говорить, и Миша не без труда отвлекся от своих мыслей и вернулся к разговору.

– Никогда не делай опрометчивых шагов и свои не давай оппонентам просчитать. Или наоборот, дай просчитать, но именно то, что тебе нужно, а сделай все по-своему.

Миша кивнул. «Все, как в фехтовании. Все и везде в жизни, когда оно правильно, подчиняется одним и тем же законам», – подумал он. «Кстати, друг мой, ты четыре дня уже не тренировался, ты не забыл? – с этой мыслью Миша поморщился, – девушки, дела, но ты же помнишь, какое обещание ты дал деду? Правильно! Упражняться каждый день. А ты? Завтра же с утра позанимаюсь», – Миша облегченно отложил вилку и нож в сторону и допил из стакана остатки воды.

Фехтование было настоящей любовью Миши Обогаева, занимался он им с восьми лет, практически ежедневно, пусть и по пятнадцать-двадцать минут. Этому искусству его обучил дед Николай. Герой двух войн – Великой Отечественной и войны с Японией, – он волею судьбы стал последним наследником знаменитого японского мастера Ямато. Миша вспомнил ту историю, рассказанную дедом в далеком 1980 году, историю, которая потрясла его до глубины души.

Дед Николай во время войны с Японией служил в составе сто первой стрелковой дивизии и командовал штурмовым отрядом. Задачей его отряда было прорываться с боем к японским укреплениям и уничтожать дзоты и доты. С японцами повоевал он в основном на Курилах, на острове Шумшу. Туда, на остров, в августе 45-го их отряд десантировался вместе с нашими морскими пехотинцами. Основные силы уже прошли вперед, а в тылу остался огромный дот, из которого никак не получалось выкурить японцев. Три дня отряд деда Николая пытался это сделать, жгли его огнеметом, закидывали гранатами, но ничего не помогало. Стены у этого дота были больше двух метров в толщину, да и отступать японцам уже было некуда. На третий день вызвал к себе дед Николай пушку сорокапятку. Морские пехотинцы почти шесть километров ее на себе тащили от берега. Выставил дед Николай пушку на прямую наводку, пару раз пристрелялся и с третьего раза четко «положил» в амбразуру осколочный снаряд, а потом еще два туда же для уверенности. Когда сбоку от дзота разобрали завал, вызванный попаданием авиабомбы, и попали внутрь, почти все японцы там уже умерли, но несколько человек оказались живыми, ранеными и контуженными. Штурмовики деда начали раненых и убитых наружу вытаскивать, оружие собирать и документы, рацию сняли. И вдруг один пленный открыл глаза, и никто не заметил, как у него в руке оказался нож. Пожилой японец, лет за шестьдесят, весь в крови, отполз незаметно чуть в сторону, встал на колени, выдернул рубашку из штанов и приставил нож себе к животу – харакири собрался делать. Дед Николай как это увидел, подбежал к нему, нож у него выбил ногой и на землю его повалил – от смерти тем самым спас. А японец скривился весь и говорит деду: «Ты обесчестил меня, не дал позор свой смыть, теперь ты – враг мой навсегда, на этом свете и на другом. Я найду тебя и убью». В октябре 1945-го, когда война с японцами закончилась, деда Николая перевели политруком в лагерь для военнопленных, и отправили служить в Бушуйский7 лагерь. Там и встретил дед этого японца, которого от смерти спас. Он тогда мало-мало уже японский язык узнал, да и японец русский язык тоже немного изучил в плену, пока в госпитале лежал. Кобаяси Ямато его звали. Дед Николай и Ямато-сан, как он его называл, стали часто общаться, каждый день, и незаметно сблизились. Ямато рассказал деду, что до начала войны он, будучи высокопоставленным дворянином и представителем одного из лучших самурайских домов, находился в императорской страже, откуда и был призван на службу.

– Я вижу, Николай-сан, – сказал тогда Ямато деду, – что ты всегда носишь с собой вакидзаси8.

Дед Николай действительно никогда не расставался со своим кортиком, подаренным ему в 44-м году командиром дивизии и много раз спасавшим ему жизнь в рукопашных схватках.

– Я научу тебя искусству владения им, – произнес тогда Ямато, – я дам тебе знание, которое передается у нас много лет подряд, много сотен лет, по наследству, – добавил он. – Я сделаю это, если ты пообещаешь мне выполнить следующее. Когда я решу, что ты принял сердцем то, чему я тебя учу, и буду уверен, что ты способен нести мое знание дальше, чтобы передать своему будущему ученику, ты принесешь мне оружие, длинное или короткое, и дашь мне возможность сделать то, чему ты помешал из своих благородных побуждений – смыть мой позор. И ты будешь свидетелем этого действия – будешь рядом со мной в этот важный для меня час.

Дед Николай и японец занимались почти два года: на улице, даже под дождем и снегом, в местном деревенском клубе, днем и ночью, всегда, когда на то была возможность. Ямато обучил его многому из того, что знал и умел. Все эти два года они очень много говорили. Японец поведал деду удивительные вещи, принять которые поначалу тому было очень сложно. Дед Николай многое узнал о Японии и японских традициях, о методах ведения войны и поединках, о том, как нужно думать, действовать и выживать. Ямато поведал ему, что своего противника нужно не ненавидеть, а любить и относиться к нему с высочайшим уважением, и если тебе приходится убить его, то делать это тоже нужно с любовью. Рассказал и о том, что никогда нельзя быть ослепленным яростью и действовать напролом, что нельзя полагаться на свою силу и мощь оружия, что нужно быть хитрым и осторожным, спокойным и расслабленным. Да, и то, что нужно любить мир вокруг себя, животных и птиц, деревья и цветы, солнце и воздух. Все это потрясло деда Николая до глубины души и полностью изменило его.

Именно в тот вечер Миша Обогаев попросил деда обучить его этому искусству – искусству фехтования.

– Научить? – сказал тогда дед Николай и внимательно посмотрел на внука, прищурив по привычке один глаз, – я знал, что этот момент настанет, но не думал, что так рано. Мал ты еще, конечно. Но, пожалуй, что и научу.

Дед привил маленькому Мише любовь к холодному оружию и обучил всему, что знал. Японская техника владения клинком была чрезвычайно изощренной, но Миша впитал ее вместе с любовью к деду и пронес эту любовь и фанатичное увлечение через всю свою, пока еще не очень долгую, жизнь. Упражнялся он везде, где имелась на то возможность: у себя дома, где жил с родителями, на поляне в лесу, имеющемся в паре километров от родительского дома, в парке отдыха – рано по утрам, пока еще не было прохожих и прогуливающихся с колясками мамаш, потом – на съемной квартире, где он жил после ухода из родительского дома в девятнадцать лет, на крышах соседних домов, куда имелся доступ, в подвале тренажерного зала, расположенного в верхней9 части города, ключи от которого ему дал товарищ, в гостиничных номерах, где жил, в купе и туалетах поездов, когда приходилось ездить по делам, в трамвайном депо, расположенном рядом с его нынешней квартирой, и везде, везде, где это было возможно. Две огромных любви испытывал Миша в своей жизни: к холодному оружию и к автомобилям, поэтому не было в его жизни девушек и любви иной – к противоположному полу.

– Миш, открывай машину, ты чего сегодня такой задумчивый, – Валерий Александрович щелчком послал в темноту очередную выкуренную сигарету.

Миша вставил ключ в замок водительской двери «вольво» и повернул его – двери разблокировались. Усевшись внутрь, он завел автомобиль, включил печку и фары и плавно выехал на Горьковское шоссе.

– Валерий Александрович, я спросить хотел, – Миша повернул голову к шефу, боковым зрением контролируя дорогу.

– Не, Миша, стопе. После вкусного обеда, то есть уже ужина, что полагается? Правильно, поспать. Ты меня домой завези и езжай к себе на «вольво». Отоспись и завтра в офис пригонишь, – и с этими словами Валерий Александрович с удовольствием вытянул ноги и закрыл глаза.

«Да, с юмором у шефа тоже все в порядке», – Миша улыбнулся и вспомнил смешную ситуацию, произошедшую в первый же их приезд в Москву. Точнее, их было даже две.

В тот жаркий июльский день «вольво» летел по МКАД словно птица. Это была первая совместная поездка Обогаева с шефом в Москву. Валерий Александрович сидел за рулем. Машина быстро неслась по незагруженному шоссе. Сидя на пассажирском месте, Миша с восторгом наблюдал, как все здания вокруг, деревья, рекламные щиты и обгоняемые автомобили мелькают с огромной скоростью. Стрелка спидометра постоянно находилась около отметки 200. И вдруг слева их обогнал белый, с синей раскраской мотоцикл с мигалками. «БМВ», – отметил про себя Миша. Тем временем мотоцикл начал прижимать «вольво» к обочине. «ГАИ», – прочитал Миша на боку бешеного мотоцикла.

– Хрена себе, вот же москвичи – гаишникам мотоциклы купили. В первый раз вижу, – Валерий Александрович принял право и, снизив скорость, остановился на обочине дороги.

Мотоцикл тоже остановился, но чуть впереди. С него слез инспектор, дрожащими руками снял белый шлем, повесил его на руль и бодрой походкой подошел к водительской двери «вольво». Шеф уже открыл окно и ждал, загадочно улыбаясь. Инспектор ГАИ, молодой парень лет двадцати пяти, заглянул в окно машины и, увидев двух трезвых, улыбающихся, хорошо одетых пассажиров, возбужденно выпалил:

– Вы знаете, с какой скоростью вы ехали? Сто сорок пять километров в час, вас два раза уже пытались остановить. Вы знаете, что…

Но Валерий Александрович не дал ему договорить:

– Что ты врешь, я двести двадцать всю дорогу шел, – и с этими словами он вынул из внутреннего кармана пиджака несколько мятых купюр и сунул их в руки обалдевшему от наглости молодому инспектору.

– Больше не будем превышать, простите, опаздываем мы, – и, сказав это, он нажал на газ, и «вольво», взревев двигателем, понесся дальше.

«Вход на вход, – подумал Миша, – фехтование и в жизни работает».

Как же они тогда с шефом смеялись.

Вторая смешная ситуация произошла в этот же день. Плутая по улицам и переулкам Москвы, Миша держал бумажный атлас города на коленях и пытался разобраться в хитросплетении домов и улиц. В какой-то момент он предложил шефу:

– Валерий Александрович, может оставим машину у метро и двинем на нем? Быстрее точно получится, опаздываем ведь.

– А что, давай так и сделаем, – шеф устало выдохнул, – сам уже об этом думаю.

Найдя на карте ближайшую станцию метро, они припарковали машину на свободном месте и нырнули под землю. Та первая встреча на Краснопресненской набережной, в офисе компании LUCKY GOLD STAR, прошла хорошо, хотя и затянулась почти до позднего вечера. Выйдя, наконец, на улицу, Валерий Александрович жадно закурил, пока Миша ловил такси. Наконец, ему повезло, и желтая «Волга» с зеленым огоньком за лобовым стеклом резко остановилась у обочины.

– Куда едем? – бодро спросил водитель, мужчина лет пятидесяти, в сдвинутой на самый затылок кепке-шестиуголке.

– Да. А куда мы едем? Метро-то какое нам нужно? – шеф озадаченно почесал голову.

Ни он, ни Миша не запомнили название станции метро, где они оставили «вольво».

– Ну вы даете, друзья! Как же мы ее найдем, это же Москва – мегаполис мира! – таксист весело рассмеялся.

– Найдем, поехали, – Миша открыл шефу переднюю дверь, а сам уселся сзади.

Даже несмотря на Мишины необычные способности, машину они искали несколько часов, петляя по улицам Москвы, от одной станции метро к другой. Пока такси двигалось по Краснопресненской набережной, Миша закрыл глаза и попытался представить себе то место, где они оставили машину. В его голове появился синий «вольво», стоящий на фоне зеленых деревьев, скамеек и прогуливающихся людей, а также возникли смутные очертания каменной фигуры. «Похоже на парк и на памятник или стелу», – подумал Миша.

– Я вспомнил, – сказал он, обращаясь к таксисту, – там рядом с метро парк был или сквер и еще, по-моему, памятник был какой-то.

– О, это уже легче, – таксист задумался, – может, это «Третьяковская», там сквер есть рядом, – водитель прикрыл один глаз, – имени Шмелева, что ли, называется. Или это, возможно, «Новокузнецкая», там тоже сквер есть и памятник есть, «Адам и Ева» называется. Найдем.

Машину в итоге они нашли, но если бы не Мишины способности, которые он выдал за хорошую память, неизвестно, сколько бы времени это заняло. Но сама ситуация Мишу позабавила, да и Валерий Александрович потом много лет рассказывал ее своим друзьям как анекдот.