Читать книгу Истинный Путь - - Страница 8

Питтсбург, Пенсильвания. 24 марта 1999 года

__________________________________________________

Полицейский архив при первом знакомстве показался мне не комнатой, а сценой, которую кто—то однажды поспешно покинул и с тех пор больше не возвращался, чтобы привести её в порядок.

Длинные ряды стеллажей, встающих в полумраке, как шеренги безмолвных свидетелей. Вечно подрагивающая под потолком лампочка, медленно сводящая с ума тех, кто провел здесь слишком много времени. И женщина средних лет, оживлённо жестикулирующая среди папок.

Её звали Джессика. С первых слов я решила, что она давно и окончательно одичала среди чужих дел и мёртвых судеб. Эта одичалость, странным образом, не мешала ей быть трогательно приветливой.

– О, как вам повезло! – воскликнула она, когда Райан и я представились. – У меня сегодня как раз есть свободное время. Мы с вами обязательно всё найдём.

И, не дожидаясь нашего ответа, бодро повела нас в глубь архива, петляя между стеллажами с такой лёгкостью, словно между грядками в собственном огороде.

– Здесь у нас восьмидесятые, – поясняла она. – Тут – девяностые. Кофе можете налить там, – она кивнула на аппарат, который, вероятно, помнил Рейгана. – Света боюсь, не прибавлю, но вот лампа.

Она так заботливо придвинула ко мне тяжёлую настольную лампу с зелёным абажуром, что я почти почувствовала себя гостьей на воскресном чаепитии, только вместо пирожков – папки с пометками «Нераскрыто».

Работы предстояло много.

Настолько много, что даже у Райана дрогнули уголки рта.

– Это, – произнесла я вслух очевидное, оглядывая коробки, – определённо не на один день.

Курить здесь, разумеется, было нельзя. Лицо Райана при виде таблички «NO SMOKING» выразило такую тоску и обречённость, что я неожиданно для себя почувствовала к нему благодарность.

– Спасибо, что остался.

– Не драматизируй, – отозвался он, расстёгивая пиджак. – Ваша, доктор Митчелл, теория пока выглядит перспективнее всех наших прежних. Два месяца топчемся на месте – никаких подвижек, и тут появляешься ты… и, пожалуйста, подарок: десяток трупов.

– Рада, что вам понравилось, – ответила я сухо. В отличие от Райана, чёрный юмор меня никогда особенно не был близок.

– В любом случае, нам надо найти связь между потерпевшими, и, если ты считаешь, что копание в старых бумажках нам поможет – я к твоим услугам.

Комфортно устроившись на жёстком стуле, насколько позволяла его конструкция, я подтянула к себе первую папку. Райан, словно назло, продолжал увеличивать нашу ношу, принося одну коробку за другой.

Через полчаса перед нами выстроилась классическая композиция любого расследования:

– справа – аккуратный, ещё неуверенный столбик уже просмотренных дел;

– слева – угрожающе растущая гора неизведанного;

– в центре – кружка с чаем, который по цвету, консистенции и, как я вскоре выяснила, по вкусу стал напоминать болотную жижу.

– Я всё равно считаю, – заметил Райан с подчеркнутым раздражением, опуская на стол очередную коробку, – что это разновидность пытки.

Он с хлёстким звуком захлопнул крышку.

– Билл – упрямый чёрт, – добавил он. – Мог бы дать пару людей: посадить их за компьютеры, прогнать всё через базы.

– Мог бы, – согласилась я. – Если бы считал, что версия о культе достойна чьих-то рабочих часов.

Мы разделили между собой фронт работ. Я попросила дела за последние десять—пятнадцать лет по женщинам, найденным обнажёнными в нетипичных местах: пустыри, склады, заброшенные здания, церкви, парки ночью. Там, где причиной смерти значились либо странные формулировки – «остановка сердца на фоне общего истощения», «шок неясной этиологии», – либо целомудренное «без признаков насильственной смерти» там, где взгляд говорил обратное.

– Мы ищем что конкретно? – уточнил Райан, усаживаясь рядом со мной и беря папку. – Потерю крови? Наркоту? Ленты?

– Потерю крови – точно, – ответила я. – В отчётах это может быть «анемия», «гиповолемический шок», что угодно. Наркотики – вряд ли. Если кровь использовали, как в «Истинном Пути», адепты постарались бы уберечь себя от лишних рисков.

Райан поморщился, но промолчал.

Я заглянула в свои записи.

– Обнажённость. Отсутствие явного сексуального насилия. Место, куда жертва сама вряд ли пошла. Одни и те же социальные тени: прежние жертвы домашнего насилия, женщины с низким доходом, одиночки, возможно с детьми, те, кто начал бродяжничать…

Я подняла голову:

– Словом, те, кого никто особенно не станет искать.

Он кивнул.

– То есть наш славный средний класс пока спит спокойно. – Хмуро подытожил Райан. – Как всегда.

__________________________________________________

Фотографии в полицейском архиве – это персональный ад поломанных судеб, зафиксированный на глянцевой бумаге.

На одной – женщина лет тридцати, лежащая в мусорном контейнере. Лицо бледное, рот приоткрыт. На шее – тёмный след. В отчёте: «асфиксия, суицид». Нашли её, по словам соседки, «после того, как эта бесстыжая три дня не появлялась на глаза».

На другой – обнажённое тело на берегу реки, не естественная поза. Следы сексуального насилия. В крови – алкоголь и барбитураты. «Передозировка, утопление». На шее – едва заметная полоска. Карандашом сбоку: «возможно, след от верёвки». Но разбираться никому не захотелось.

Где—то между четвёртым и пятым делом Райан переместился на стул рядом со мной; так было проще перекидывать друг другу папки, не превращая всё в пародию на теннисный матч.

– Посмотри, – сказал он, придвигая отчёт. – Девяносто второй год. Женщина, двадцать шесть. Нашли в промзоне, на пустом складе. Полностью обнажена.

Он постучал пальцем по строчке:

– «Причина смерти: острая сердечная недостаточность на фоне острой анемии неясной природы». В крови – повышенная глюкоза, никотин. Следов насилия нет. Синяк на шее – «посмертная травма при переносе тела».

Я посмотрела фотографию. Тело не было изуродовано, но кожа казалась почти прозрачной, как пергамент. Слишком бледной – как у Миранды и Сандры, если мысленно убрать вырезанные сердца и ленты.

– В анамнезе, – прочитал Райан, – бывшая алкоголичка. Жила одна. Двое детей, оба в приёмной семье. Заявление о пропаже не подавалось.

– Подходит, – сказала я. – В отложенную стопку.

Так появилась отдельная папка: «Потенциально связанные». Каждая новая история в ней звучала для меня тихим, запоздалым голосом – тем, который никто не пожелал услышать вовремя.