Читать книгу «Три кашалота». Колыбель колбы. Детектив-фэнтези. Книга 25 - - Страница 4

IV

– Изобретатель Лэтимер насыпал в большую бутыль землю, посадил в эту почву цветок традесканцию, закупорил эту посудину и в первый раз открыл ее только через двенадцать лет. Все это время растение само снабжало себя всем необходимым, требовалось только поворачивать колбу к солнцу то одной, то другой стороной.

– Да, да… – ворчливо отреагировал Халтурин, – в результате фотосинтеза выделялся кислород, некоторые органические вещества вместе с влагой оседали на стенках сосуда, стекали вниз, это обеспечивало необходимое орошение почвы и так далее. В общем, круговорот в природе. – Он вздохнул. – Одно отмирает, ему на смену идет молодая поросль и так далее. Это все понятно, но в чем суть проблемы? – Сегодня был его день рождения, о котором он никому не напомнил, зная, что ему пятьдесят семь, а никакой не юбилей.

Вифтяшина, услыхав его ответ, растерянно заморгала глазами.

– Михаил Александрович! Вы меня слушаете?!.. Вы – я, конечно, прошу прощения – где?!.. Речь как раз о том, что хотя это и круговорот в природе, но – в замкнутой колбе? Как бы в вечном двигателе!

– На планете все мы как в колбе!.. А вечного двигателя, увы, не существует!.. Ну, ладно, только вы скажите, как им, этим вашим цветам, сильно ли понравилось жить в том плену? Как в гробу?!..

– Виновата, Михаил Александрович, но ответ мой вам будет: вы опять – мимо! Послушайте!.. Наоборот… Традесканции очень не понравилось не то, когда колбу запаяли, а когда ее откупорили. И ученый это почувствовал! Ему даже показалось, что он выслушал прозвучавшую от нее претензию! Он здраво отреагировал на нее, и уже многие десятилетия ее зеленый мир в колбе существует автономно. Она способна к саморегуляции, и уже, в самом деле, как мыслящее существо, разумна в замкнутом пространстве, ограничивая свои запросы с учетом размеров емкости, в которую погрузилась. Так что растение прекрасно чувствует себя в тесноте, в которой жизнь, казалось бы, невозможна.

– Но ведь, как утверждает Сементовский, все дело в саморегуляции эффекта паники, без чего оно давно задушило бы себя само от страха и безысходности!

– Жаль, своим умом не дошли до этого фараоны! – вздохнул Халтурин. – Они могли бы жить в своих саркофагах вечно, избежав необходимости превращать себя в засушенные мумии.

– Не пойму, товарищ полковник, о чем это вы! Но мне кажется, гипотеза Сементовского – гениальна! Только представьте себя в запаянном саркофаге!.. Да даже просто в обычном гробу, куда вас положили и закопали по ошибке, приняв за смерть тот же ваш глубокий летаргический сон!

– От судьбы не уйти! – вздохнул Халтурин. – Ну, а что делать, если я проснулся в гробу, а в это время от нехватки кислорода у меня отключились все функции жизнеобеспечения? – мрачно спросил он.

– Ну, уж не надо так пессимистично!.. А по Сементовскому, в таком случае лучшее средство – это заставить себя впасть в анабиоз. Он включает тот механизм, который включают и растения, оказавшиеся запаянными в сосуде!

– И при том, вы говорите, они там счастливы?

– Это возможно, если в своем новом измерении они действительно проживают неведомую прекрасную жизнь, при этом, если внешне находятся без движения, то на самом деле – путешествуют, где желают, со сверхскоростями, как в сверхпроводниках, в мгновение ока примагничиваясь к любому космическому объекту, куда бы ни пожелали!..

– Но, Лера, – возразил капитан Жеванцов, – ведь это теоретически невозможно. Как мы ранее обсуждали проблему: на Машгородке в Миассе уже делались попытки создания сверхпроводника с заморозкой, а препятствие к успеху – одно на все времена: сверхпроводимость и магнетизм – это как вода и огонь, которые убивают друг друга! Так что если и мечтать о загробной жизни, то только о той, о которой физики либо те же инженеры с Машгородка все уже доказали!

– Мы тут что, обсуждаем загробную жизнь или все же открытую пещеру, где можем обнаружить хоть какой-то след, ведущий к сокровищам? – наконец, собравшись с мыслями, строго заявил Халтурин. – Не забудем, – красноречиво посмотрел он на часы, тикающие на стене, – что время идет, а суточный производственный план по золоту или хотя бы по самоцветам, раз уж мы опять в Уграе близ минералогического Ильменского заповедника, обеспечить к концу дня обязаны! Это – первично! – не забыл напомнить он. – Топчемся, понимаешь ли, как в грязи, выхода не найдем, вот, гляди, еще и в болоте увязнем!

– Судите, товарищ полковник, сами, что тут в анализе первично! Ведь имеются и свои загадочные совпадения! Сементовский, когда проводил свои опыты, набирал разнообразные виды водорослей из разных болот, в том числе расположенных неподалеку от обнаруженной пещеры с указанным светящимся фитоценозом… Вы слышите?..

– Ну?

– Он раскладывал их по банкам, закупоривал и приносил домой, чтобы изучать каждую в отдельности, да вот о некоторых из них со временем забыл. Когда одну из таких банок он случайно оставил возле козы, которой бросил сена, растения в банке от паники попросту взорвали ее на мелкие осколки. Позже ученый на том же месте в тех же условиях проводил тот же опыт, не подозревая о важности присутствия рядом козы, как и о поедании ею сена… Вы понимаете?..

– И у него ничего не вышло. Понимаю!..

– Вот именно! Потом он воспроизвел весь опыт более скрупулезно, в присутствии рогатой и блеющей, но правда, на этот раз сунув ей не сена, а высыпав перед ней ведро самого душистого клевера; на него животное набросилось, будто не ело целый год!..

– И другая банка опять взорвалась!

– Еще как!.. После перепроверки эффекта, он установил, что банки взрывались не всегда, а когда в них присутствовали растения обоего пола. В экстремальном пространстве растения немедленно приступали к созданию потомства, перекрещивались, вылезал какой-нибудь новый отросточек. И, возможно, паническое беспокойство за жизнь этого зеленого малыша, что животное могло сунуть морду в их кущи, вызывало огромной силы энергию страха и безысходности.

– Что ж! Это вызывает необходимость выдвинуть новые версии. Надеюсь, кто-нибудь укажет мне на неведомую энергию, разрушившую счастье достойной семьи?

Материалы допроса Нелли Карповны Преображенской представлял капитан Жеванцов. Он вытянул руку, Халтурин краем глаза заметил ее, но, не взглянув в глаза капитана, а сосредоточившись на мысли, будто зависшей в пространстве перед его взором, машинально кивнул:

– Слушаем вас, Сергей Миронович.