Читать книгу Любовь ручной лепки - - Страница 2

Вторник начался с предательства. Будильник на телефоне, который должен всегда, в любые будни, звонить в 7:00, почему-то (конечно же, по вине самой Ани, нажавшей «отложить») промолчал до 7:45.

Следующие двадцать минут напоминали ускоренную перемотку немого кино. Аня металась по квартире: один носок, второй носок (где он?!), зубная щётка, «чёрт, паста капнула на футболку», переодевание, поиск ключей. Завтрак безжалостно вычеркнулся из расписания сам собой. Аня вылетела из подъезда, на ходу застёгивая пуховик и молясь всем богам общественного транспорта, чтобы автобус пришёл прямо сейчас.

В здание она ворвалась в 8:53. Взмыленная, с раскрасневшимися щеками и сбившейся шапкой.

– Успела, – выдохнула она, прикладывая пропуск к турникету.

Опоздала или нет, но ей жизненно необходим кофе из кофейни на первом этаже бизнес-центра. Без стакана горячего капучино она в 9 утра не работник, а зомби.

Зажав в руке картонный стаканчик, Аня поднялась на свой этаж.

– Доброе утро, – помахала она охраннику.

– Доброе, Анна Сергеевна. Бежите всё? – улыбнулся тот.

– Бегу.

Она плюхнулась на своё место ровно в 9:00. Сердце колотилось. Включив компьютер и нацепив дежурную улыбку, пошла на пятиминутку к Марине Викторовне.

Начальница с самого утра яростно щелкала мышкой.

– Так, девочки, сегодня у нас закрытие реестров. Аня, что с отчётом по логистике?

– В процессе, Марина Викторовна. К обеду будет.

– Хорошо. И проконтролируй доставку канцелярии. Проектировщики уже два раза звонили, спрашивали про свои картриджи. У них там какой-то чертёж горит.

– Да-да, конечно, – Аня кивнула.

«Заказ вчера ушел, значит, сегодня привезут. Я же молодец. Я всё сделала».

Вернувшись за стол, Аня поняла, что желудок начинает петь китовые песни. Голод был зверский. Она порылась в сумке и нашла его – мятый, чуть подтаявший Сникерс. Украдкой, как школьница на уроке, разорвала обёртку. Шоколад, нуга, арахис. Это был завтрак чемпионов по прокрастинации. Запивая батончик кофе, она наконец-то почувствовала, что жизнь налаживается.

Идиллия рухнула в 11:30. В коридоре послышался грохот тележки и бодрый голос курьера:

– Доставка, принимайте!

Бумага, папки, скобы… и какая-то тяжесть. Аня напряглась. Внутри Сникерс превратился в камень.

В центр оупен-спейса, прямо к столу офис-менеджера Людочки, вкатили гору коробок. Людочка, женщина дотошная, начала сверять накладную.

– Так, бумага а4… есть. Скрепки… есть. Файлы… есть. – Людочка нахмурилась. – А где картриджи для плоттера? У меня в заявке пять коробок.

Курьер пожал плечами:

– Не знаю, мать. Что на складе дали, то и привёз. Вот накладная.

Людочка пробежалась глазами по листу.

– Нет тут картриджей. Зато есть… – она запнулась. – «Масса для лепки КЕРА-Пласт»? Десять килограммов?

В офисе повисла тишина. Аня сползла ниже в кресле. Ей хотелось стать жидкой и впитаться в ковролин.

– Это что еще за новости? – из кабинета вышла Марина Викторовна. – Какие картриджи? Какая лепка?

– Марина Викторовна, тут картриджей нет. Тут глина, – растерянно сказала Людочка, пиная ногой увесистую белую коробку, стоящую отдельно от остальных.

– Чья заявка? – голос начальницы стал стальным.

Аня перестала дышать. «Скажи сейчас. Просто встань и скажи: "Ой, я перепутала артикулы". Посмеются, поругают, вычтут из премии. Не умирай». Но язык прилип к нёбу. Липкий страх парализовал всё тело.

– Номер 4812, – прочитала Людочка. – Странно, там автор не прописался, сбой какой-то был вчера в системе.

«Господи, спасибо тебе, глючный САП!» – мысленно возопила Аня.

– Бардак, – резюмировала Марина Викторовна. – Проектировщики меня убьют. Люда, срочно, слышишь, срочно перезакажи картриджи! Оформи как допоставку, я подпишу.

– А с глиной что делать? – Людочка брезгливо посмотрела на коробку. – На баланс её ставить?

– Да выкинь ты её или в кладовку сунь! Разбираться некогда. Нам работать надо!

Марина Викторовна хлопнула дверью. Людочка вздохнула и пнула коробку под общий принтер.

– Пусть тут полежит пока. Кому мешает – тот пусть и убирает.

Аня выдохнула. Сердце колотилось где-то в ушах. Она только что, по сути, заставила фирму заплатить дважды. Но признаться сейчас, когда начальница в ярости? Нет. Ни за что. Она воткнула наушники в уши и очнулась, только когда девочки позвали на обед.

– Ань, ты идешь? – Лена и Кристина уже стояли над ней.

– Нет, девочки, – Аня старательно смотрела в монитор. – У меня тут… отчёт не сходится. И живот что-то крутит. Я сэндвич с собой взяла, тут посижу.

– Ну, как знаешь. Трудяжка.

Как только дверь за коллегами закрылась и оупен-спейс опустел (осталось только пара человек в дальнем углу в наушниках), Аня перешла к активным действиям. План выглядел просто: перетащить «улику» под свой стол, пока никто не видит.

Она огляделась. Пусто.

Аня встала и на цыпочках подошла к принтеру. Коробка стояла там. Белая, плотная, с надписью «КЕРА-пласт». Выглядела безобидно. Аня наклонилась.

– Ну, иди к мамочке, – прошептала она, ухватилась за пластиковые ленты, стягивающие коробку, и потянула.

Коробка не сдвинулась. Десять килограммов – это вам не кот чихнул. Это вес хорошего, упитанного мопса. Или двух.

– Черт, – прошипела Аня.

Она присела на корточки, обхватила коробку руками и попыталась приподнять. Лицо мгновенно налилось краской. В свитере стало жарко. Она сделала шаг. Колени подогнулись.

«Я не донесу. Я умру здесь, под принтером, придавленная собственным идиотизмом и десятью килограммами глины».

Она поставила коробку на пол и решила толкать её ногой. Шварк. Коробка проехала полметра по ковролину. Раздался звук, как будто тащили труп. Аня замерла и оглянулась. Парень в наушниках в углу даже не пошевелился.

– Давай же, – Аня уперлась руками в бока коробки и, смешно отклячив попу, попыталась протащить её дальше, к своему столу.

До него было метров семь. Семь метров позора. Она сделала еще один рывок.

Аня пыхтела, краснела и толкала свою ношу, чувствуя себя муравьём, который украл у людей кусок сахара, но не рассчитал свои силы. И именно в этот момент, когда она, растрёпанная, красная и согнутая в три погибели, пихала коробку между столами бухгалтерии, дверь распахнулась.

На пороге стоял Максим. В одной руке стаканчик кофе, в другой – телефон. Он поднял глаза, увидел Аню в этой нелепой позе и замер. Остановился в дверях, оценивая мизансцену.

Аня замерла в позе краба, вцепившись в картонные бока коробки. Выбившаяся прядь волос лезла в глаза, лицо пылало. Она приготовилась к худшему. Сейчас он созовет тех двоих в наушниках, достанет телефон, начнёт снимать сторис: «Смотрите, офисный муравей тащит добычу!».

Но Максим молчал. Зрители отсутствовали, а значит, и шоу устраивать не для кого. Он медленно сделал глоток кофе, не сводя с неё спокойного, чуть насмешливого взгляда. Затем поставил стаканчик на ближайший стол и подошёл к ней.

– Тяжело ведь, – сказал он просто.

Не спросил, а констатировал факт. Голос звучал неожиданно нормально, без привычных интонаций ведущего корпоратива. Аня выпрямилась, одергивая свитер. Сердце колотилось где-то в горле.

– Я… я сама. Это тут… недалеко.

Максим проигнорировал её лепет. Окинул взглядом коробку, потом посмотрел на тонкие запястья Ани.

– Ага, вижу, как ты сама. Полметра за пять минут. Хороший темп. К пятнице дотащишь.

Он наклонился. От него пахло дорогим одеколоном – чем-то древесным и холодным, и совсем немного – кофе. Максим легко, одним движением подхватил коробку, которую Аня только что пыталась сдвинуть с риском для позвоночника.

«Конечно. Он же ходит в зал. Лена говорила, он жмёт от груди сто килограмм. Или сто пятьдесят? А я жму только кнопку лифта».

– Куда нести? – спросил он, глядя на неё поверх коробки.

– Туда, – Аня махнула рукой в сторону своего угла, заваленного папками. – К окну, пожалуйста.

Максим кивнул и пошел вперед. Аня семенила следом, чувствуя себя странно. Он не шутил, не кривлялся. Просто нес тяжесть.

Он с грохотом опустил коробку возле её тумбочки.

– Фух. Кирпичи, что ли? – он отряхнул руки.

Его взгляд упал на белеющую на боку этикетку: «Глина скульптурная».

Аня задержала дыхание. «Всё. Сейчас начнется».

Максим прочитал надпись. Одна бровь удивлённо поползла вверх. Он перевел взгляд на Аню, потом снова на коробку. В его глазах мелькнул неподдельный интерес. Не насмешка, а именно любопытство.

– Глина? – переспросил он.

Аня втянула голову в плечи, прячась в воротник свитера.

– Это… антистресс.

Максим хмыкнул. Уголок рта дрогнул в ухмылке – не злой, скорее понимающей.

– Десять килограммов антистресса? – он покачал головой. – Видимо, серьезно тебя тут достали, Аня.

Он назвал её по имени. Не «Золушка», не «Эй», а Аня. Она удивлённо моргнула.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Обращайся, – бросил он уже на ходу, возвращаясь к своему образу.

Он снова подхватил кофе, расправил плечи и, насвистывая какой-то мотив, направился к выходу, даже не оглянувшись.

Аня осталась стоять у своего стола. Коробка здесь, в безопасности. И Максим… он её не сдал. И не высмеял. Она опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени. Взгляд упал на белую картонную крышку. Теперь назад пути не было. Улика на месте преступления, и единственный способ от неё избавиться – это уничтожить её. Превратить в искусство.

Аня открыла ящик стола, достала канцелярский нож, и решительно полоснула по скотчу.