Читать книгу Любовь ручной лепки - - Страница 4

Аня проснулась в хорошем настроении. Едва прозвенел будильник, она потянулась и отправилась в ванную. Энергично работая зубной щёткой, она вдруг почувствовала прилив сил.

Во рту пенилась мята. Отражение в зеркале смотрело на Аню. Аня на отражение. Обычно это время она посвящала оценке и критике: «Синяки под глазами? Есть. Морщинка на лбу? На месте. Вид лихой и придурковатый? В наличии». Но сегодня ей захотелось… подмигнуть.

Отражение подмигнуло в ответ, но как-то криво, с набитым пеной ртом. Аня вытаращила глаза и раздула щеки, изображая рыбу-фугу. Потом пальцами растянула уголки губ в жутковатой улыбке Джокера. Затем сплюнула пасту и рассмеялась. Смех отразился от кафельной плитки звонким эхом.

«Мне двадцать девять лет. Я начальник группы отчётности. Я корчу рожи в зеркало».

Она вытерла лицо полотенцем, глядя на себя уже серьезнее.

«А когда я вообще перестала это делать? Когда решила, что взрослая жизнь – обязательно кислое лицо и постоянная тревога? Кажется, где-то между получением диплома и первым кредитом на стиральную машину я просто выпала из детства. Выпала, ударилась головой и заработала амнезию на радость».

Внезапно стало легко. Как будто она нашла потерянный пазл.

– Ну что, Фугу, – сказала она отражению. – Иди работай.

В офисе Аня еле дождалась обеденного перерыва. В 13:05, когда оупен-спейс опустел, она с замиранием сердца выдвинула ящик стола.

Чучундра изменилась. Влажный серый цвет ушёл. Глина высохла, стала белоснежной и неожиданно лёгкой, почти невесомой. Аня потрогала фигурку. Твердая. Настоящая. Но чего-то не хватало.

На фоне белых офисных бумаг белый зверь терялся. Он выглядел бледным, как сама Аня до отпуска, то есть большую часть года.

– Тебе бы румянца, подруга, – прошептала Аня.

Красок у неё не было. Фломастеры, конечно, имелись в наличии, но только кислотных цветов – жёлтый, зелёный, едко-розовый. Для нежного зверя слишком агрессивно.

Аня порылась в косметичке. Тушь? Нет. Помада? Слишком жирная, впитается пятном. Рука нащупала маленький тюбик. Блеск для губ. Полупрозрачный, персиково-розовый, с легким шиммером.

– Дорогая, это люкс, – торжественно заявила Аня, откручивая крышечку. – Ты будешь самой гламурной Чучундрой в этом бизнес-центре.

Она аккуратно, самым кончиком аппликатора, коснулась щек фигурки. Глина впитала влагу, и на белой мордочке расцвели два нежных, чуть сияющих розовых пятнышка. Зверь сразу ожил. Он перестал быть куском материала и превратился в персонажа. Стеснительного, милого, смущённого – точь-в-точь как его создательница.

– Идеально, – Аня довольно закусила губу.

Она заметила, что одно ухо у фигурки получилось с зазубриной – видимо, ноготь соскочил при лепке. Надо исправить. Аня достала пилочку для ногтей. Абразивная сторона мягко прошла по сухой глине, спиливая лишнее. Вжик-вжик. Белая пыль осыпалась на дно ящика.

«Ого. Так это работает? Пилочка вместо наждачки, блеск вместо акрила. Я гений инженерной мысли».

Она сдула пылинки с фигурки. Теперь Чучундра сидела в глубине ящика, среди коробок со скрепками, румяная и довольная. Аня смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается тепло. Ей нестерпимо захотелось сделать еще кого-нибудь. Рука сама потянулась к пакету с глиной внизу.

Но тут краем глаза она заметила движение.

Мимо её стола, сгорбившись, как вопросительный знак, шёл Лёша-сисадмин. Он всегда выглядел очень спокойным и уравновешенным. Но сейчас казалось, будто у него не сервер упал, а рухнуло небо на землю. Он даже не смотрел по сторонам, невидящим взглядом уставившись в пол.

Аня замерла, прикрыв ящик стола. Чучундра из темноты смотрела на неё своими блестящими розовыми щёчками, словно подсказывая: «Ну? Ты же видишь. Ему нужнее».

Аня решительно закрыла ящик с Чучундрой. Сейчас требовались не слова утешения, а глюкоза. Она порылась в сумке. Там лежал «Марс» – её стратегический запас на случай внезапной депрессии.

«Давай, Марс. Ты нужен родине. Точнее, Леше».

Она встала и направилась в «берлогу» айтишников – тёмный угол оупен-спейса, отгороженный шкафами и джунглями из фикусов, которые сюда приносили умирать из всех отделов (и которые тут чудесным образом оживали).

Леша сидел, уткнувшись лбом в сложенные на клавиатуре руки. Рядом гудел разобранный ноутбук.

– Кхм, – Аня деликатно кашлянула.

Леша не пошевелился.

– Уйди, – глухо донеслось из-под рук. – Если ты пришла сказать, что у тебя не печатает принтер, то знай: я его проклял. Он больше никогда не будет печатать.

– Нет, – тихо сказала Аня. – Я пришла с миром. И с шоколадкой.

Леша поднял голову. Под глазами залегли тени, очки съехали на нос. Видок тот еще. Его как будто побили. Аня молча положила батончик на стол, рядом с кучей винтиков.

– Спасибо, – вздохнул он, разворачивая обертку без особого энтузиазма. – Хоть кто-то сегодня меня не ненавидит.

– А кто ненавидит? – Аня присела на край соседнего свободного стола.

– Бухгалтерия, – Леша с остервенением откусил шоколад. – Главбух пролила кофе на сетевой фильтр. Вырубило пол-этажа. А виноват кто? Леша. Потому что «провода не там лежат». А где им лежать?! В астрале?!

Он махнул рукой и чуть не сбил чашку.

– Я полдня восстанавливал им базу. Ни «спасибо», ни «здрасьте». Только: «Алексей, почему так долго? У нас платежки!»

Лёша явно кого-то передразнивал. И Аня даже знала кого. Она вдруг почувствовала укол совести за всех офисных работников мира. Чего уж тут, и сама иногда забывала сказать спасибо, воспринимая работающий интернет как данность, как воздух.

– Ты наш герой невидимого фронта, Леш, – искренне сказала она. – Серьёзно. Без тебя мы бы тут уже костры из папок жгли и голубиной почтой обменивались.

Леша криво усмехнулся, дожёвывая батончик.

– Голубиной… Скажешь тоже. Ладно, иди, Ань. Мне ещё этот ноут реанимировать.

Вернувшись на место, Аня поняла: шоколадки мало. Шоколадка съедена и забыта. Леше нужно что-то, что будет его охранять. Защищать от злых бухгалтеров и глупых пользователей.

Ей нужен Дракон.

Но времени было в обрез – обед заканчивался через 20 минут. И глина сохнет долго. Если слепить большого, он развалится. Нужен совсем крошечный. Карманный дракон.

Аня нырнула под стол, отщипнула кусок глины размером с грецкий орех. Руки действовали быстро, повинуясь какому-то новому, уверенному импульсу. Раскатать колбаску – это тело. Свернуть её колечком. Маленький шарик – голова. Прищипнуть – мордочка.

Инструментов не было, но взгляд упал на скрепку. Аня разогнула её. Острым концом начала наносить на спину дракона чешуйки. Тык-тык-тык. Мелкая, кропотливая работа успокаивала. Из крошечных комочков сделала крылья. Они были не для полета, слишком маленькие, но для вида.

Аня скатала крошечное крыло, похожее на лепесток. Приложила его к спинe дракона, придавила… и оно тут же грустно отвалилось, скатившись по боку фигурки. Попробовала ещё раз. Результат тот же. Глина подсохла и отказывалась принимать новые детали.

«Ну конечно. Это тебе не пластилин, дорогуша. Это химия. Без воды ты получишь не дракона, а набор запчастей».

Бежать к кулеру было опасно – кто-нибудь заметит. В туалет – далеко. Взгляд упал на кружку. Там оставалось немного воды (она старалась пить два литра в день, но обычно выпивала два литра кофе, а вода стояла для совести).

Аня окунула указательный палец в кружку. Вода была холодной. Затем растёрла мокрым пальцем кусочек глины на бумажке. Получилась белая сметанообразная кашица – шликер, хотя Аня этого слова ещё не знала. Для неё это был «глиняный клей».

Она старалась быть очень аккуратной, даже затаила дыхание. Смазала этим «клеем» спину дракона. Приложила крыло. Примазала стык мокрым мизинцем (самым маленьким инструментом, который у неё был). Крыло держалось!

«Есть контакт. Хьюстон, стыковка прошла успешно».

Затем повторила операцию со вторым крылом и гребнем на спине. Вода делала глину скользкой, податливой. Руки были перепачканы белесой жижей, но Аня чувствовала себя великим скульптором.

Дракон получился размером с монету. Может, чуть больше. Он спал, свернувшись клубком и укрыв нос хвостом. Он вышел похожим на Лешу – такой же колючий снаружи (чешуйки топорщились), но мягкий внутри.

– Тебе нужно высохнуть до вечера, – прошептала Аня. – Миссия особой важности.

Она наклонилась под стол. Системный блок её компьютера тихо гудел и выдувал тёплый, сухой воздух. Это была идеальная сушильная камера. Аня аккуратно, стараясь не помять крылья, положила дракончика на решётку вентиляции системника, там, где выходил самый горячий поток.

– Грейся, – скомандовала она.

Вторую половину дня Аня работала с удвоенной энергией, периодически опуская руку под стол и проверяя температуру. Системник грел ей ноги и сушил маленькое творение. Казалось, что под столом зреет настоящее волшебство.

Часы показывали 17:45. Конец рабочего дня. В офисе началось движение: люди выключали компьютеры, хлопали дверцами шкафов. Аня нырнула под стол.

Дракон высох.

Он стал твёрдым, белоснежным и тёплым от работы процессора. Но он был… слишком белым. Стерильным. Леша был парнем суровым, ему этот белый фарфор не пойдёт. Красок не было. Маркеры не подходили.

Аня покрутила в руках простой карандаш с мягкостью 2В.

«А что если?..»

Она густо заштриховала клочок бумаги – получилось пятно графитовой пыли. Потом потерла пальцем это пятно и перенесла графит на дракона. Глина сразу впитала серую пудру. Аня прошлась по чешуйкам. Потом грифелем, прямо по глине, выделила глаза и когти. Затем растушевала пальцем крылья.

Эффект получился потрясающий. Белая игрушечная глина превратилась в старое серебро или воронёную сталь. Дракон выглядел металлическим, тяжёлым, с благородным блеском. Настоящий «Железный страж» для сисадмина.

– Ты крутой, – прошептала Аня, оттирая серые от графита пальцы влажной салфеткой.

Леши на месте не было. Он, как и положено айтишнику, исчез в неизвестном направлении (возможно, в серверную, а возможно, домой). На его столе царил хаос: разобранный ноут, мотки проводов, пустая кружка. Аня огляделась. В оупен-спейсе оставалось мало людей. Марина Викторовна уже ушла.

Аня, прижимая дракона к груди, быстро подошла к столу Леши. Куда положить? Среди проводов он потеряется. Она поставила дракона прямо на клавишу Enter его рабочей клавиатуры. Дракон свернулся клубочком на самой главной кнопке, охраняя вход в систему.

Аня вырвала листок из блокнота и быстро, печатными буквами (чтобы не узнал почерк) написала:

«Охраняет от сбоев, злых бухгалтеров и скачков напряжения. Кормить не надо, только пыль сдувать. (с) Тайный Санта».

Она положила записку рядом, развернулась и быстро, почти бегом, направилась к выходу, чувствуя, как горят щеки. Сердце колотилось от собственной дерзости.

У лифта она столкнулась с Максимом. Он надевал пальто.

– Куда летим, менеджер? – усмехнулся он, заметив её румянец.

– Домой, – выдохнула Аня, пряча испачканные графитом пальцы в карманы.

– А у тебя нос в чем-то… сером, – заметил он, нажимая кнопку вызова. – Уголь разгружала после глины?

Аня в ужасе потерла нос. Салфетка осталась серой. Она трогала лицо грязными руками!

– Это… тени. Новая техника макияжа. «Смоки ноуз», – выпалила она первое, что пришло в голову.

Максим расхохотался. Искренне, громко.

– «Смоки ноуз»? Аня, ты делаешь мой день. Тебе идёт.

Двери лифта открылись. Аня юркнула внутрь, мечтая провалиться сквозь пол. Но когда двери закрылись, она увидела в зеркале свой перемазанный нос и… улыбнулась.

Она не пошла к метро. Она свернула в ярко освещенный магазин косметики «Подружка». Внутри пахло химической весной и агрессивным маркетингом. Музыка долбила по ушам: «Купи, купи, стань красивой!» Аня протиснулась между рядами, игнорируя стенды с «революционными кремами». Её цель была дальше. Стена с лаками для ногтей.

Она встала перед стеллажом, заложив руки за спину, как полководец перед картой боевых действий. Она не собиралась делать маникюр, но ей нужны были глаза и нос.

– Вам помочь? – подскочила консультант, юная девушка с таким слоем хайлайтера на скулах, что от неё можно было запускать солнечных зайчиков. – У нас акция на новую коллекцию «Городской Шик». Смотрите, какой оттенок – «Пыльная Роза». Очень элегантно.

Аня посмотрела на флакончик. «Пыльная Роза». Для консультанта это был цвет свидания. Для Ани это был идеальный цвет для языка мопса. Или котёнка.

– Нет, спасибо, – серьезно ответила Аня. – Мне нужен чёрный. Самый чёрный, как душа главного бухгалтера при сдаче годовых отчётов. И прозрачный, но чтобы блестел так, словно… словно кто-то только что чихнул.

Консультант моргнула. Её скрипт продаж дал сбой.

– Эм… ну, есть «Чёрный Оникс». И топ-покрытие «Жидкое Стекло».

– «Жидкое Стекло»? – Аня прищурилась. – Звучит отлично. Давайте. И ещё мне нужен розовый. Не «барби», не «фуксия», а такой… знаете, как щеки, когда тебе очень стыдно, но приятно.

Девушка смотрела на неё с опаской.

– «Персиковый Смузи»? – неуверенно предложила она.

– Беру.

Аня набрала несколько горстей крошечных флаконов. Зелёный с блёстками. Жемчужно-белый. Коричневый. На кассе женщина посмотрела на её руки – чистые, без маникюра, с заусенцем на большом пальце. Потом на гору лаков.

– Мастером работаете? – спросила кассирша.

– Вроде того, – кивнула Аня.