Читать книгу Любовь ручной лепки - - Страница 5

На следующее утро Аня занервничала. Даже на работу шла, кусая губы, и без музыки. Вчерашняя храбрость выветрилась. Теперь ей казалось, что она совершила глупость.

«А вдруг он подумает, что я к нему клеюсь? Или что я сумасшедшая? Взрослая женщина лепит драконов и подбрасывает их коллегам. Может, он его просто выкинул в мусорку вместе с фантиками?»

Она зашла в оупен-спейс, стараясь быть максимально незаметной. Шапка в кармане, взгляд в пол. Первым делом скосила глаза в сторону «берлоги» сисадминов. Лёша был на месте. Он сидел в своей обычной позе «креветка за клавиатурой», но не один. Рядом с его столом стояли двое парней из техподдержки. Они не работали, а смотрели на что-то, стоящее на самом верху Лёшиного монитора.

Аня замерла, делая вид, что ищет что-то в сумке.

На широкой чёрной рамке монитора, подсвеченный синим неоном от светодиодной ленты, Лёша давно приклеил её для красоты, восседал Дракон. В свете диодов графитовое напыление сверкало как настоящая сталь. Дракон выглядел эпично – маленький, но грозный страж цифровой вселенной.

До Ани донеслись обрывки разговора:

– …прикольная текстура. Это 3дэ-печать? – спросил один из парней, пытаясь потрогать фигурку.

– Руками не трогать! – рявкнул Лёша, отбивая руку коллеги. – Написано же в инструкции: «Кормить не надо, пыль сдувать». Сдувай давай, а не лапай. Охранный периметр нарушишь.

Аня почувствовала, как по телу разливается горячая волна облегчения. Он не выкинул. Он поставил его на самое почётное место – на свой «алтарь». И он его защищает. Она проскользнула к своему столу, спряталась за монитор и глупо, счастливо улыбнулась.

Через полчаса, когда Аня уже погрузилась в сверку счетов, над её столом нависла тень. Она подняла голову. Лёша. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и держал в руках какую-то чёрную штуковину. Аня напряглась.

«Вычислил по почерку? Пришёл вернуть?»

– Привет, – буркнул Лёша. Он смотрел не на неё, а куда-то в район её плеча.

– Привет, – пискнула Аня.

– У тебя мышка… это… старая. Сенсор срывает, я видел по логам, как ты курсором дёргаешь, когда в таблицы целишься.

Он положил на её коврик чёрную эргономичную мышь. Не стандартную офисную дешёвку, а хорошую, игровую, с прорезиненным боком.

– Вот. Списанная, но почти новая. Я почистил.

Аня удивлённо моргнула.

– Ой, Лёш, спасибо. Но зачем?

Лёша наконец посмотрел ей в глаза. За толстыми линзами очков читалась смущённая благодарность.

– Ну… за охрану периметра.

Аня покраснела. Он всё понял. Конечно, понял. Кто ещё в этом офисе способен на такие странные жесты?

– Он прижился? – тихо спросила она.

Лёша чуть улыбнулся – чуть ли не впервые за всё время, что Аня его знала.

– Ага. Парни завидуют. Говорят, похож на «Смауга», только карманного. В общем… спасибо, Ань. Крутая штука. Если что по компу надо – говори сразу мне. Не пиши заявки через этих бюрократов.

Он развернулся и быстро ушёл, сутулясь, как будто стеснялся, растворяясь в коридоре как большой вопросительный знак.

Аня осталась сидеть, положив ладонь на черную матовую поверхность подаренной мыши. Она была тёплой. Эргономичной. Идеально ложилась в руку.

«Он заметил, – стучало в висках. – Он заметил, что у меня срывает курсор. Он почистил её для меня».

В мире Ани, где мужчины обычно замечали её только тогда, когда им нужна была справка 2-НДФЛ, это было равносильно предложению руки и сердца. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Офисный шум – звонки, стук клавиш, гудение принтера – начал отдаляться, превращаясь в торжественную музыку. Кажется, Мендельсон? Или саундтрек из «Реальной любви»?

Воображение услужливо нарисовало картинку.

Загс. Нет, не Загс с тёткой и начёсом. Выездная регистрация. На полянке. Или на крыше лофта. Аня в белом платье. Не пышном, «баба на чайнике», а струящемся, бохо-стиль. В волосах – живые цветы (или слепленные из глины, такие, что не отличить). А рядом – Лёша. В костюме.

Аня нахмурилась, не открывая глаз. Лёша в костюме представлялся с трудом. Воображение буксовало, пытаясь натянуть пиджак на его любимую толстовку. Ладно, пусть будет в пиджаке, но с кедами. Так стильнее.

– Алексей, – говорит регистратор. – Готовы ли вы взять Анну в свои законные пользователи? Обязуетесь ли обновлять её драйвера, чистить кэш её плохих воспоминаний и защищать от вирусов тоски?

– Подтверждаю, – басит Лёша, поправляя очки. – Enter.

– А вы, Анна? Готовы ли вы кормить его сникерсами и не трогать провода?

– Готова, – шепчет Аня, и они обмениваются… чем? Кольцами? Нет, наверное, флешками с бэкапом их любви.

Аня открыла глаза и тряхнула головой, прогоняя наваждение. Посмотрела в сторону айтишников. Лёша сидел на своем месте. Он что-то жевал (кажется, бутерброд) и яростно печатал, уткнувшись носом в монитор. Очки съехали на кончик носа. На макушке торчал вихор, который явно не знал расчески.

«Он хороший, – подумала Аня, разглядывая его профиль. – Надёжный. Как старый сервер на "Линуксе". Не зависнет. Не предаст. Не будет смотреть на других баб, потому что он смотрит только в код».

Нравится ли он ей?

Аня прислушалась к себе. Там, где обычно живут бабочки, было тихо. Бабочки спали. Зато было чувство… уюта. Тёплого, немного пыльного, как системный блок изнутри.

«Может, это и есть любовь взрослого человека? – рассуждала она. – Без драм, без истерик. Просто кто-то, кто приносит тебе мышку, когда твоя сломалась. Кто-то, кто понимает про Дракона».

В этот момент Лёша громко чихнул на весь оупен-спейс, вытер нос рукавом и снова застучал по клавиатуре.

В голове проснулась Чучундра. Она сидела в свадебной фате, но с выражением крайнего скепсиса на морде.

«Серьёзно, мать? Ты уже фату примерила? Только потому, что мужик не оказался козлом? Ты планку-то не роняй ниже плинтуса. Мышь – это круто, но искра где? Где ток? Где "хочу-не-могу"?»

– Искра – это пожароопасно, – пробурчала Аня себе под нос, открывая отчёт. – А нам нужна стабильность.

Она снова посмотрела на Лёшу. Нет, сердце не замирало. Колени не подгибались (как, например, когда Максим прошёл мимо с кофе). Но рядом с Лёшей не возникало страха. Для Ани, привыкшей бояться жизни, отсутствие страха было чертовски сильным афродизиаком.

День прошёл под флагом невиданной продуктивности. Таблицы, которые обычно высасывали из Ани душу по чайной ложке, сегодня сдавались без боя. Секрет «вдохновения» лежал в нижнем ящике стола, завёрнутый в два слоя полиэтилена. Теперь у Ани появилась система.

Сделала блок задач – награда.

Она выдвигала ящик на пару сантиметров. Отщипывала крошечный, с горошину, кусочек глины. Руки работали под столом, вслепую. Это развивало мелкую моторику и дарило невероятный кайф. Наверное, это похоже на курение, только вместо никотина – тактильность. Справа на столе теперь стояла пачка влажных салфеток с запахом алоэ. Вжик – достать салфетку. Шурш – быстро вытереть пальцы от белого налёта. Улика уничтожена. Можно снова стучать по клавиатуре. А в голове у неё, удобно устроившись на ментальном диване, сидела Чучундра и комментировала происходящее.

13:15. Столовая.

На обеде Аня, как обычно, сидела с Леной и Кристиной. Сегодня к ним присоединилась ещё и Света из бухгалтерии – дама весомых достоинств и ещё более весомого мнения обо всем. Аня ела пюре с котлетой, а в голове начиналось шоу.

– …И я ему говорю: «Коля, ну какие пельмени на ночь? У нас же марафон стройности!» – вещала Света, отламывая кусок хлеба. – А он обиделся. Мужикам лишь бы пузо набить. Никакой духовности.

«Внимание, микрофон включён!» – объявила Чучундра. – «Леди и джентльмены, посмотрите на Свету. Человек, который считает, что пельмени – это враг духовности, явно никогда не ел пельмени со сметаной в три часа ночи. Это же чистый дзен-буддизм: ты, тесто, мясо и тишина».

Аня хмыкнула в кружку с компотом.

– Ой, девочки, а вы видели новую секретаршу у генерального? – понизила голос Кристина, наклоняясь над столом. – У неё губы – во! На пол-лица. И юбка такая, что я боюсь, она простудит себе репутацию.

Лена закатила глаза:

– Накачала, сто процентов. Сейчас модно «Утка-стайл».

«Кря-кря!» – тут же отозвалась Чучундра голосом Дональда Дака. – «Давайте честно, девочки. Мы просто завидуем, что она может свистеть без пальцев. А ещё эти губы – идеальная подушка безопасности. Если она упадёт лицом на клавиатуру, ни одна кнопка не нажмётся».

Аня поперхнулась пюре. Пришлось срочно делать вид, что она закашлялась.

И тут в столовую вошёл ОН. Максим.

Он шёл с подносом так, словно нес корону Британской империи. Расстёгнутый пиджак, ослепительно белая рубашка, лёгкая небритость – тщательно выверенная триммером, не иначе. Он улыбался кассирше так, что у той, казалось, сейчас пробьётся лишний чек.

Он прошёл мимо их столика, кивнул:

– Приятного, красавицы. Не скучайте.

И пошёл дальше, к столу «элиты». Девочки синхронно вздохнули.

– Какой мужчина… – протянула Лена. – Харизма так и прёт.

– Ага, – поддакнула Кристина. – И пахнет он… ммм… Сандалом.

«Ну что, разберём этот лот?» – потерла лапки внутренняя Чучундра. – «Посмотрите на него. Самец павлина обыкновенного в естественной среде обитания. Обратите внимание на этот жест вилкой – "Дирижёр судьбы". Он сейчас не салат ест, он управляет вселенной. Спорим, он даже перед зеркалом в ванной репетирует этот взгляд "Я устал быть таким великолепным, но я несу этот крест ради вас"? Интересно, если ткнуть в него иголкой, он лопнет с громким хлопком или просто со свистом сдуется, как шарик, и улетит под потолок?»

Аня представила, как Максим со свистом летает под потолком столовой, теряя лоск и рубашку. Смех, который она сдерживала, прорвался наружу. Это был не какой-то тихий смешок, а громкий, хрюкающий звук, который невозможно скрыть.

Все за столом обернулись к ней. Максим за соседним столом тоже повернул голову, удивлённо подняв бровь. Вилка с наколотым помидором замерла в воздухе.

– Аня? – настороженно спросила Лена. – Ты в порядке?

Аня сидела, прикрыв рот ладонью, красная как тот помидор на вилке Максима. Слезы выступили на глазах.

– Простите, – выдавила она, задыхаясь от смеха. —

Просто… вспомнила… про утку.

– Про какую утку? – не поняла Кристина.

– Про ту, которая… с подушкой безопасности.

Аня схватила свой поднос.

– Я… я пойду. Работы много.

Она почти выбежала из столовой, чувствуя спиной взгляды. Стыдно? Немного. Но боже, как же это было весело. Она шла по коридору и улыбалась во весь рот. Мир больше не выглядел страшным и серьёзным. Мир стал материалом для стендапа. И спасибо за это куску глины в ящике стола.

В офисе Аня с облегчением вернулась за компьютер. А за монитором, в «слепой зоне» для начальства, происходило что-то новенькое. Аня включила Чучундру в работу. И не одну. Вместе с ней теперь тусовался Ждун-Бухгалтер, толстый серый комок с глазами, ждущий подписи.

К столу подошла Кристина.

– Ань, у тебя есть степлер?

Аня молча кивнула на угол стола. Кристина потянулась и вдруг отдёрнула руку.

– Ой! Это кто?!

Она заметила Чучундру, которая выглядывала из-за подставки для ручек. Благодаря лаку глаза фигурки блестели так реалистично, что казалось, она сейчас моргнёт.

– Это Чучундра Ивановна, – представила Аня, не отрываясь от экрана. – Новый сотрудник отдела контроля качества воздуха.

Кристина наклонилась.

– Слушай… а чем это она покрыта? Нос прям мокрый.

– Лак для ногтей «Летуаль», оттенок 402, – буднично ответила Аня. – Она у нас дама дорогая. У неё на носу косметики больше, чем у меня на лице за всю неделю.

Кристина рассмеялась.

– Ань, ты ненормальная. В хорошем смысле. А этот? – она ткнула пальцем в Ждуна.

– А это Геннадий. Он ждёт, когда Инга пришлёт сверку. У него уже глаза высохли, видишь? Надо бы ему тоже лаком капнуть, а то жалко мужика.

Кристина взяла Ждуна в руки. Повертела.

– Слушай… а сделай мне такого? Только девочку. И с ресницами. У меня лак есть, фиолетовый, с блёстками. Я принесу.

– Неси, – кивнула Аня. – Будет у нас гламурная Ждунья.

Кристина ушла. Аня посмотрела на свои руки. На ногтях – ничего. Ноль. Зато на столе сидели два существа, сияющие глянцем.

«Мы паразитируем на индустрии красоты, шеф», – заметила внутренняя Чучундра. – «Но согласись, нос вышел шикарный».

Пятница сегодня чувствовалась как никогда. Аня посмотрела на часы. До свободы оставалось 75 минут. В ящике стола лежала початая пачка глины. Оставить её здесь? На два дня? «Нет, – решила Аня. – У меня ломка начнется. Руки чешутся».

Операция «Ы» перешла во вторую фазу. Аня огляделась. Марина Викторовна ушла на совещание. Аня нырнула под стол и вытянула два тяжёлых бруска. Завернула в пакет из «Пятёрочки», потом ещё в один пакет. На всякий случай. Ей всё ещё казалось, что она – контрабандистка. Тяжелый сверток лег на дно сумки-шоппера, придавив косметичку.

«Теперь главное – не упасть на выходе под тяжестью собственного таланта».