Читать книгу Судьба потомка. Книга 1. Посредница - - Страница 2

Верёвочный мост выглядел так, словно должен был развалиться ещё лет десять назад. Во всяком случае, то, что проступало из тумана, не внушало доверия. Через этот мост предстояло перейти Нервную реку, полностью оправдывающую своё название. Она ревела, бурлила и брызгала ледяной водой, словно предупреждая об опасности. Рядом с мостом висела старая, потрёпанная табличка с громким названием: «Пятый Крест. Школа имени Великой Филомены Арнесоль» и скромной, но настоятельной припиской: «Не пытайтесь переплыть реку. Высока вероятность стать утопленником». Ещё ниже находился деревянный счётчик, отмечающий количество погибших. Его стрелка застыла на отметке двести.

В нескольких метрах от нас виднелся более надёжный мост. Его облепили крылатые существа, которые скрупулёзно перебирали каменную кладку опор. Эти создания напоминали огромных ос, снующих вокруг своего гнезда. С берега за их трудом следила группа креаторов – выбритые наголо, облачённые в длинные тёмные одежды, они казались безмятежными и даже равнодушными к происходящему. Но каждый из них мог в любой момент одной лишь мыслью парализовать своё существо, если бы оно вдруг вздумало ослушаться хозяина. По крайней мере, так все говорили о таланте креаторов, который мне ещё не доводилось видеть так близко в действии.

Грянул гром. Порыв ветра принёс запах сырости. По эту сторону моста нас осталось трое, остальные ушли далеко вперёд. Я поправила капюшон, чтобы лучше видеть спутников. Парень был немного выше меня – торчащие уши выглядывали из-под каштаново-рыжих волос, едва прикрытых полосатой шапкой. Девушка, наоборот, едва доставала мне до плеча: темноволосая, курносая, в широкополой шляпе.

– Интересно, эти утопленники когда-нибудь возвращались? – пробормотал парень, пряча нос в шарф.

– Конечно. Тинаш сказал, что тут полным-полно призраков, – отозвалась девушка.

Оказавшись здесь, на пути в школу талантов, я чувствовала себя совершенно неуместно, словно случайно попала на званый вечер в старой одежде, с грязными руками, да еще и без приглашения. В голове роились мысли, одна тревожней другой. Каждый шаг к школе был настоящим испытанием – я не знала, что меня ждёт за этими воротами. Ощущение нереальности происходящего не отпускало – Гритэрис точно ошиблась, отправив меня сюда.

Я потянулась к правому запястью, собираясь привычно покрутить браслет, и только потом осознала, что он остался дома. В ту же секунду руку пронзила боль, знакомая с детства, – будто серия коротких ударов током: резких и до оскомины привычных. Я прижала онемевшую руку к груди и мысленно досчитала до десяти. Как всегда, боль отступила, будто её и не было.

– Эй! – раздался крик из тумана, заставивший меня вздрогнуть. – Если всё еще планируете учиться в «Пятом Кресте», советую поторопиться!

Поправив лямки рюкзака за спиной, я вцепилась в растрёпанные канаты, натянутые по обе стороны ненадежного моста. Проверила носком ботинка ближайшую балку и сделала первый шаг – подошва предательски заскользила по мокрой древесине. Снова перехватив канаты, я медленно двинулась дальше. Мост подо мной закачался, и река внизу забурлила с новой силой. На противоположном берегу, сквозь туман, едва виднелась глухая каменная стена. Вдруг из ниоткуда появилась странная птица и зависла прямо напротив моего лица. Присмотревшись, я заметила, что она целиком металлическая. Мгновение спустя птица взмыла вверх и исчезла в плотном тумане.

– Мы будто в тюрьму идём, а не в школу! – раздался голос парня позади.

Наконец, мост закончился, и я с облегчением ступила на твёрдую землю. На другом берегу нас ожидал молодой человек в костюме с гербом школы на лацкане пиджака. Он стоял, небрежно засунув руки в карманы. Аккуратно подстриженные тёмные волосы, гладковыбритое лицо – всё в его облике казалось строгим и сдержанным.

– Ну надо же! Все трое! А я уже начал думать, что вы заставили счётчик утопленников работать, – фыркнул он, оглядев нас с лёгкой улыбкой. – Итак, кто из вас Тэйша Адим, а кто Зэлла Рекгард?

– Я Тэйша, – отозвалась я.

– Я Зэлла, – добавила девушка, выглянув из-под шляпы

– Ну а ты, значит, Фоэбус Одихард, – кивнул он, окинув нас оценивающим взглядом. – Я ваш ментор, Брунир Отгуна. Идите вдоль стены до ворот и там подождите меня.

Обойдя нас, Брунир уверенно зашагал по верёвочному мосту и вскоре скрылся в туманной дымке. Справа тянулся невысокий, покосившийся забор, который, видимо, предназначался для того, чтобы оградить студентов от падения в реку. Слева во всей своей мрачной красе возвышалась школьная стена. Вблизи она казалась ещё более внушительной – каждый камень был размером с две мои головы.

Начался дождь. Мы шли вдоль стены по протоптанной дорожке с редкой, жухлой травой. В одном месте кладка была проломлена, и сквозь дыру проглядывали смутные очертания школьных корпусов.

– Дело лап существа Карниворы, – Фоэбус хлопнул ладонью по камню в проломе. – Говорят, раз в год здесь появляется полчище духов студентов и преподавателей, которых сожрали в ту ночь.

– Не раз в год, а только тогда, когда в школе появляется носитель первородного таланта креаторства. Они возвращаются, чтобы предупредить об угрозе, – холодно поправила Зэлла. – Помалкивай, если не знаешь.

– Ой, какая разница!

– Неуч!

Я слушала их вполуха. Даже мне, далёкой от мира талантливых, было знакомо это имя. Вагот Карнивора – Великий, прародитель всех креаторов. Его талант стал источником невероятной силы, но и безумия, из-за которого созданные им существа унесли жизни сотен людей.

Дождь усиливался с каждой минутой и вскоре превратился в ливень. Когда мы наконец добрались до ворот школы, сухим на мне оставалось разве что нижнее бельё. Я ухватилась за холодный чугунный прут и потянула створку на себя, но попытка оказалась бесполезной – ворота были заперты наглухо.

– Похоже, нас здесь никто не ждёт, – хмыкнул парень позади меня.

– Если вас никто не ждёт, это вовсе не значит, что вы не должны приходить, – раздался голос подоспевшего Брунира. Он шагнул вперёд и, навалившись всем телом на ворота, заставил створки со скрипом разойтись в стороны, впуская нас в «Пятый Крест».

Там, посреди мокрой дороги, стоял мужчина с сердитым выражением лица, облачённый в короткую мантию с вышитым гербом школы. Из бордового берета уныло свисало длинное перо, подчёркивая его недовольный вид.

– Брунир! Почему эти отстали?

– Потому что ваш запасной мост – настоящая катастрофа. Я тысячу раз просил завершить ремонт основного моста до начала учебного года, – язвительно отозвался ментор. – Удивительно вообще, что никто из них не свалился в реку!

– Немедленно веди их на трилегию! – резко распорядился мужчина.

Брунир, ехидно козырнув, жестом пригласил нас следовать за ним.

– И смотрите под ноги, здесь полно ползучей шелковицы! – донёсся окрик вслед.

– Это Машаду Шагаш, секретарь школы, – пояснил ментор, когда мы немного отошли. – С ним шутки плохи, так что лучше не нарывайтесь.

Мощёная дорожка, по которой мы шли, огибала старые дубы, плавно поднималась на невысокие пригорки и опускалась в низины. Воздух наполнял запах сырой земли и прелых листьев. Под ногами то и дело попадались ветки ползучей шелковицы, которые я осторожно перешагивала.

Брунир пронёсся вперёд и, перескочив через несколько первых ступеней, взбежал на широкую лестницу, ведущую к мрачному трёхэтажному зданию. Каменные стены его были тёмными и обветшалыми, кое-где в них виднелись трещины. Косой дождь барабанил по десяткам тёмных окон, а массивные двери были распахнуты настежь. По обе стороны от входа, с фасада, свисали два тёмно-фиолетовых флага, украшенных золотым гербом школы.

Я перевела взгляд на возвышающуюся посреди площади гигантскую крылатую статую. Она выглядела по-настоящему величественной: крылья, выгравированные с невероятной точностью, словно готовы были распахнуться в любой момент. Красивое мужское лицо выражало смесь решимости и глубокой усталости, а капли дождя, стекая по его идеально гладким щекам, походили на слёзы.

– Кто это? – спросила я.

– Легелот, кто же ещё, – тут же откликнулась Зэлла, бросив на меня подозрительный взгляд.

– Поторапливайтесь! – прикрикнул Брунир, вырвав меня из задумчивости, и скрылся за дверью.

Туман клубился по ступеням, проникая внутрь здания, а у самых дверей был таким густым, что я едва видела свои ноги ниже щиколоток. Внутри оказалось холоднее, чем на улице, а воздух был наполнен сыростью. Мы прошли по просторному коридору мимо монументальной лестницы, ведущей на верхние этажи, а затем вошли в зал, где стены были украшены множеством картин в тяжёлых, резных рамах.

Затем миновали несколько высоких арок и вышли на террасу, где вдоль длинных столов с мокрыми столешницами стояли деревянные лавки, пустые и одинокие. Пройдя мимо, мы вернулись в коридор, который вёл к высокой двери. Брунир открыл её и торопливо впихнул нас в помещение.

– Как закончите, сразу идите в общежитие, – сказал он, зашагав по коридору.

В комнате стояло несколько столов, за которыми сидели сотрудники школы. Мы подошли к первому.

– Ну наконец-то! – пророкотала тучная женщина с розовым бантом в седых волосах. – Ваши имена?

– Харди Одихард, – представился парень.

Женщина поправила очки и внимательно взглянула в толстый журнал.

– Полные имена, пожалуйста, – строго произнесла она, подняв взгляд. – Сокращения и прозвища недопустимы.

– Фоэбус Одихард, – ответил он. – Но никто меня так не называет.

– Как хочешь, Фоэбус, – сухо сказала она, ставя отметку в журнале.

Затем повернулась ко мне и Зэлле. Мы представились, и вскоре она протянула нам по фиолетовой книжице.

– Вот ваши студенческие паспорта – это основные документы на время обучения. По ним можно заселиться в общежитие и пользоваться библиотекой. А сейчас поспешите, вас там уже давно ждут, – сказала она, указав на дальнюю дверь.

Как только мы отошли от стола, Зэлла повернулась ко мне:

– Какой у тебя талант?

– Сомневаюсь, что он вообще есть…, – пробормотала я, чувствуя скорое приближение неизбежного провала.

Зэлла удивлённо вскинула брови, но спросить ничего не успела. За дверью нас ждала высокая блондинка в строгой форменной рубашке с вышитым шевроном на кармане. Присмотревшись я смогла разобрать текст, переплетённый с замысловатыми символами: «Лига креаторов». Взгляд женщины был пронзительным, словно она видела нас насквозь

– А вот и последние, – протянула она, легко поднимаясь со стула. – Меня зовут Датурия Кронс, в этом году я возглавляю независимую комиссию Ковена по профилированию первокурсников. Сейчас вам предстоит пройти проверку для выявления врождённых талантов в технологии, креаторстве или посредничестве.

Она чуть наклонилась вперёд, окинув нас строгим, спокойным взглядом:

– Следуйте за мной.

Мы молча двинулись за Датурией, чувствуя напряжение, витавшее в воздухе. Она остановилась у закрытой двери и указала на стоящую здесь же скамейку. Мы втроём тут же сели.

– Кто из вас слышал о Зеркале Откровений? – спросила Датурия.

– Я слышала, – с готовностью отозвалась Зэлла. – Это древнейший артефакт, хранящийся в «Пятом Кресте» со времён его основания. Зеркало создал Великий Рухильд Станеброд специально для проведения трилегии среди студентов.

Датурия кивнула, довольная ответом.

– Верно. Зеркало Откровений не просто отражает ваш талант. Оно способно заглянуть глубже и порой выявить склонности, которые могут проявиться лишь через годы. Кто пойдёт первым?

Как я и ожидала, Зэлла тут же вскочила с места и, не теряя ни секунды, ухватилась за дверную ручку. Она первой вошла в комнату, за ней последовала Датурия. Дверь закрылась, оставив нас без возможности подглядеть за происходящим.

– Бедное зеркало, – присвистнул Фоэбус, развалившись на скамейке. – Рекгард всю душу из него вытрясет.

Я невольно усмехнулась и покосилась на парня:

– Ты знаешь, как там всё происходит?

– Все знают, – хмыкнул он в ответ.

– Не все…

Он окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь понять, действительно ли это для меня в новинку или я просто шучу.

– Отражение, таланты, знаки всякие… нет?

Поджав губы, я покачала головой.

– Серьёзно? – протянул он, приподняв бровь. – Ты правда ничего не знаешь?

Я вздохнула, всем видом демонстрируя полное непонимание ситуации.

– Трилегия – это такая процедура профилирования первокурсников, – он всё ещё смотрел на меня с лёгким недоумением, будто не верил, что я действительно ничего не знаю. – Сначала ты смотришь в Зеркало Откровений, и оно… ну, показывает твой талант: технология, креаторство или посредничество. Потом наставники оценивают твой текущий уровень.

Фоэбус усмехнулся, пожав плечами, словно вся эта трилегия казалась ему чистой формальностью.

– Какой у тебя талант? – спросила я.

– Я технолог в пятом поколении.

Дверь заскрипела, медленно отворяясь, и в проёме появилась Датурия.

– Следующий, – раздался её строгий голос.

Фоэбус кивнул на дверь, явно ожидая, что я пройду первой, но я покачала головой.

– Давай лучше ты, – шепнула я.

Он хмыкнул, встал и лениво поправил рубашку. Уже подойдя к двери, обернулся, подмигнул мне с усмешкой – и ушёл, оставив меня одну с нарастающим волнением.

Судя по тому, что рассказал Фоэбус, ничего особенного меня не ждало. Зеркало просто ничего не покажет… Но как ни старалась я убедить себя, что отсутствие результатов не будет катастрофой, напряжение внутри только усиливалось. Я не знала, во что верить и на что надеяться. До шестнадцати лет я жила жизнью обычного человека и не имела никакого отношения к миру талантливых. И вот я здесь, готовлюсь смотреть в Зеркало Откровений. Надеяться, что оно разглядит во мне талант? И разочароваться, если Зеркало ничего не покажет. Или заранее настроиться на то, что я – обычная, и что никакого таланта во мне не скрыто? Я не знала, что выбрать, и боялась признаться даже самой себе, что в глубине души мне хотелось найти подтверждение тому, что я оказалась здесь не случайно.

– Тэйша Адим, – донёсся голос из приоткрывшейся двери.

Я вошла в комнату, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. От волнения у меня дрожали руки и путались мысли. Датурия смотрела на меня с интересом, словно ей ещё не приходилось видеть взволнованную первокурсницу.

– Всё в порядке? – спросила она.

Облизнув пересохшие губы, я кивнула.

Датурия указала рукой в сторону. Проследив за её жестом, я увидела на стене зеркало в полный рост. Оно несомненно было старинным: об этом говорили и едва заметные трещины в деревянной раме, и потемневшие серебряные узоры, растянувшиеся по углам.

Судорожно сглотнув, я встала напротив него и заглянула в тёмную глубину. Моё отражение казалось странным, словно за тонким слоем тумана. Под мутной пеленой угадывались прямые волосы с неровной чёлкой, губы, сжатые в тонкую полоску, но глаза – мои зелёные глаза – вдруг обернулись бездонными чёрными омутами. И тут зеркало ожило: в его глубине начали проступать смутные образы – расплывчатые линии, движущиеся силуэты, мерцающие, как далёкие огни.

– Посредничество, – раздался вердикт Датурии за моей спиной, холодный и уверенный, как если бы зеркало само подтвердило её слова.

– Посредничество? – глупо переспросила я, обернувшись. – Связь с призраками? Но… я никогда не замечала за собой ничего… такого.

– Лерон, – негромко позвала Датурия.

Из темноты комнаты шагнул бледный мужчина неопределённого возраста с узким лицом и настолько тёмными глазами, что казалось, будто радужки полностью поглощены зрачками.

– Зеркало не ошибается, – произнёс он ровным голосом. – Датурия Кронс, будь добра, отойди в сторону.

Датурия недовольно сжала губы, но послушно сделала пару шагов назад.

– Дальше, Датурия, ещё дальше. Ты вызываешь зуд, – добавил он, не отрывая от неё тяжёлого взгляда.

Датурия бросила на него насмешливый взгляд, но подчинилась, отступив ещё на несколько шагов.

– Сколько тебе полных лет, Тэйша? – спросил он, снова посмотрев на меня.

– Шестнадцать, – ответила я, чувствуя, как от его взгляда становится не по себе.

– Ты когда-нибудь видела призраков?

– Видела, – кивнула я. – Как и все.

– Они говорили с тобой?

Я покачала головой.

– Обычно инициация посредника происходит в двенадцать лет…, – он замолчал, будто обдумывая что-то. – Похоже, ты опоздала на четыре года.

– Я вообще не должна здесь находиться.

– Ты находишься именно там, где нужно, – сказал Лерон. – Посредники видят друг друга. Скажи, какого цвета мои глаза?

– Чёрные, – нахмурилась я, внимательно всматриваясь в его глаза.

– Голубые. Для всех других они – голубые. Только посредники видят эту черноту, как портал в Потусторонний мир. У тебя такие же глаза.

Он обошёл меня кругом, словно пытаясь разглядеть что-то неуловимое.

– Где ты выросла? Кто твои родители?

– Меня вырастила приёмная мать – Гритэрис Адим. У неё нет таланта, она учёный-биолог.

– Вот как, – протянул он, прищурившись. – Ты знаешь что-нибудь о своих настоящих родителях?

– Я знаю только, что моя мать была танцовщицей, а отец – музыкантом.

– Музыкантом? – он поднял брови с лёгкой усмешкой. – И на каком же инструменте он играл?

– На трубе, – пробормотала я, внезапно почувствовав себя крайне неловко.

– На трубе, – повторил мужчина, будто смакуя это слово. – Значит, ты дочь трубача и танцовщицы… Очень интересно. А что ты знаешь о посредниках?

– Ничего, – призналась я после короткой паузы. – У меня не было возможности общаться с талантливыми… до сегодняшнего дня.

– И вот ты в «Пятом Кресте», – иронично произнёс он. – Что же заставило твою приёмную мать отправить тебя сюда?

– Не знаю, – неожиданно для самой себя ответила я.

Это была неправда.

Я прекрасно помнила тот вечер, когда наша тихая жизнь резко изменилась. Я вернулась домой от Мирел и застала Гритэрис во дворе, беседующей с человеком, которого невозможно было не заметить. Это был высокий и худощавый мужчина с длинной рыжей бородой, чуть вьющейся и свисающей почти до пояса. Он выглядел так, словно только что преодолел долгий и трудный путь: тёмный, выцветший плащ с запылёнными краями, кожаные ботинки, покрытые дорожной грязью, и широкий ремень, на котором висела потёртая сумка. Но ещё более странным было то, что приехал он верхом на белом осле.

Они разговаривали около получаса, и всё это время я стояла у забора, не решаясь подойти ближе. Я не могла разобрать слов, но видела, как хмурилась Гритэрис, молчаливо соглашаясь с тем, что говорил этот мужчина.

Когда он наконец ушёл, Гритэрис осталась стоять у ворот, глядя в одну точку. Лишь спустя несколько минут она очнулась и поспешила в дом. Позднее, вечером, она позвала меня за стол. Именно тогда я узнала о «Пятом Кресте», в который мне предстояло отправиться. Но ещё хуже было то, что Гритэрис не дала никаких объяснений. Она лишь упрямо повторяла, что это необходимо, будто убеждая в этом не только меня, но и саму себя. Все мои попытки получить хоть какие-то ответы натолкнулись на холодную стену молчания. Напряжение росло, и в тот вечер мы впервые по-настоящему поругались. Я не узнавала её – спокойная и мягкая Гритэрис вдруг стала жёсткой и решительной. В конце концов я оставила попытки добиться от неё хоть чего-то и, громко хлопнув дверью, ушла в свою комнату. Остаток ночи я ворочалась без сна, раздираемая обидой, непониманием и страхом перед неизвестностью.

А утром, когда первый свет начал пробиваться сквозь занавески, за мной приехал мужчина из школы в строгом чёрном костюме, с холодным и отчуждённым лицом.

Гритэрис стояла у двери, бледная и напряжённая. Ни одного тёплого слова, ни обещания, что мы скоро увидимся, – только просьба снять браслет, который я носила с самого детства. Я сорвала его с запястья почти с вызовом и бросила ей. Она поймала его, не глядя, легко, будто была готова к этому.

– Напомни, как зовут твою приёмную мать? – раздался голос Лерона, вырвавший меня из воспоминаний.

– Гритэрис Адим, – ответила я.

В ту же секунду запястье предательски запульсировало. Я сразу поняла, что это означает: ещё миг – и меня накроет такой волной боли, что я свернусь пополам, одновременно сжимая и массируя руку. Такое происходило редко – не чаще пары раз в месяц… и надо же было этому случиться именно сейчас.

Я закусила губу, лишь бы постыдно не застонать. Мне не оставалось ничего другого, кроме как начать яростно растирать запястье. Только это могло спасти меня от позора.

– Что с твоей рукой?

Я покачала головой. В таком состоянии говорить было просто невозможно.

Боковым зрением я заметила, как приблизилась Датурия.

– Насколько это осложняет всё? – протянула она.

– Будь она технологом, это означало бы полнейший провал, – отозвался Лерон. – Но и в нашем деле у неё возникнут сложности…

Боль постепенно отступала, но я не спешила поднимать взгляд на проверяющих. Щёки горели огнём, и внутри оставалось лишь глухое, тяжёлое разочарование.

– Ты можешь идти, Тэйша, – сказал Лерон.

Я тут же посмотрела на него, не скрывая удивления. Меня… оставляют здесь?

Датурия Кронс мягко взяла меня за локоть и подтолкнула к выходу. Уже на пороге я услышала голос Лерона, донёсшийся мне вслед:

– Будь уверена, твоя приёмная мать сделала правильный выбор, отправив тебя в «Пятый Крест».

Датурия открыла передо мной дверь.

– Иди прямо по коридору – там увидишь дверь, она выведет на улицу, – сказала она, указав направление. – Поздравляю и желаю удачи.Я кивнула и направилась по длинному коридору, как она и сказала. Дойдя до дальней двери, я вышла на узкую лестницу, которая спускалась на первый этаж, и вскоре оказалась на улице неподалёку от главного входа в здание администрации. Дождь к этому моменту прекратился, но над головой всё ещё нависали тяжёлые, тёмные тучи.

К моему удивлению, на улице меня ждала Зэлла.

– Ну как? – с любопытством спросила она.

– Похоже, посредничество, – ответила я неуверенно, до сих пор не веря, что всё решилось именно так.

– Что ж… хоть вы, посредники, и люди странные, но всё же предлагаю держаться вместе, – сказала она с лёгкой улыбкой и протянула мне руку.

Я улыбнулась в ответ и скрепила рукопожатие.

Похоже, с этого момента начиналась новая глава – жизнь в качестве одной из талантливых. Вместе мы пошли к общежитию.

– Ты правда не знала, какой у тебя талант? Кто твои родители? Где ты выросла? – Зэлла засыпала меня вопросами.

– Меня воспитывала приёмная мать, она обычный человек, без талантов. Родителей я не помню, они давно умерли. И, честно говоря, я действительно не верила, что у меня есть талант до этого самого момента.

– Но как ты попала в «Пятый Крест»? Сюда ведь с улицы не принимают.

– Гритэрис отправила, – ответила я, слегка пожав плечами.

– Почему? – протянула Зэлла, прищурив глаза.

– Она поговорила с каким-то человеком, а потом просто сообщила, что я буду учиться в школе для талантливых.

– Вот так просто?

– Вот так просто, – повторила я, невольно усмехнувшись.

– А ты пробовала её расспросить как следует?

– Ты когда-нибудь пробовала задавать вопросы стенке? Примерно такой же результат…

– Странно, – задумчиво протянула Зэлла.

– Очень, – подтвердила я.

Ненадолго повисла пауза, и вскоре её нарушила Зэлла, внимательно взглянув на меня:

– Легелота ещё называют Бесстрашным варлидом, – сказала она, кивнув на статую, возвышающуюся в центре площади. – По легенде, его напоили каким-то ядом, и он окаменел. Но, если честно, я думаю, это всё выдумки. Не мог ведь он быть таким здоровенным, этот Легелот?

Обернувшись, я ещё разок оглядела крылатую статую и мысленно согласилась с Зэллой.

По пути нам то и дело встречались клумбы с поющими растениями, хотя назвать их «орущими» было бы куда точнее. Неподалёку высилось здание библиотеки, перед входом в которое выстроилась очередь первокурсников. А впереди показалась мощённая площадь с высокой башней. Каменные стены были покрыты трещинами, а крыша давно облупилась. Казалось, что здание уже много лет не используется по назначению. На остроконечной крыше под порывами ветра медленно вращался флюгер в форме креста, озаряя пространство вокруг протяжным скрипом.

– Это Башня Ветров – один из символов «Пятого Креста», – сказала Зэлла. – Когда-то давно она служила местом проведения ритуалов, связанных с изменением погоды. Но сейчас вряд ли найдётся тот, кто смог бы повторить их.

Мы пошли дальше и вскоре увидели двухэтажное здание из светло-серого камня с зелёными прожилками мха, тянувшимися вдоль фундамента. Общежитие для первокурсников оказалось довольно компактным, с уютными балконами и узкими окнами, из которых выглядывали студенты. На крыше здания замерли небольшие каменные существа с крыльями, словно стражи, наблюдающие за окрестностями. Над входной аркой был выгравирован символ школы – крест с тонкими, переплетающимися линиями, которые расползались в стороны, как корни.

На широком крыльце стояли, переговариваясь, три первокурсницы. Две блондинки с абсолютно одинаковыми лицами – очевидно, близнецы – воодушевлённо рассматривали всё вокруг, а большеглазая девушка с короткой стрижкой что-то им рассказывала, активно жестикулируя.

Мы подошли ближе, и Зэлла первой поздоровалась с однокурсницами:

– Привет, Сэм! Вас уже заселили?

– О, привет, Зэлла! Да, мы уже даже ключи получили, – большеглазая улыбнулась. И тут же, сойдя с крыльца, протянула мне руку. – Я Самира Рэил. Можно просто Сэм. Креаторша.

– Тэйша Адим… посредница, – ответила я, пожав её влажную руку.

– Посредница? – удивлённо протянула она, поднимая брови. – Кажется, ты такая одна на нашем курсе.

– Совершенно точно одна, – ухмыльнулась блондинка с серебряным кольцом в носу. – Я – Шила Рихег. Тоже креаторша. А это – моя сестра Нора.

Нора молча кивнула, внимательно разглядывая меня. Взгляды сестёр были одинаково настороженными и любопытными, и я вдруг почувствовала необъяснимое волнение.

В следующий миг на крыльцо вышла высокая брюнетка в строгом сером плаще. Её густые чёрные волосы ниспадали на плечи, а узкие глаза с прищуром внимательно осмотрели нас с Зэллой.

– Эльверия, – тут же засуетилась Сэм, едва ли не присев в реверансе. – Познакомься с Зэллой и Тэйшей. Зэллу я давно знаю, её родители тоже работают в Ковене. А Тэйша… она посредница.

Эльверия покривилась так, словно ей в нос внезапно ударил запах рвотных масс.

– Мерзость какая, – процедила она, в упор глядя на меня. – Вот уж не думала, что придётся учиться с могильщицей.

У меня даже глаза расширились от удивления. Я не ожидала такой неприкрытой неприязни от кого бы то ни было.

Она тут же переключилась на Зэллу:

– Фамилия?

– Рекгард, – ответила за неё Сэм.

– Никогда не слышала.

– Родители Зэллы работают в секторе образования.

– Конторщики. Одни из сотни.

– Значит твои тоже в Ковене? – с вызовом спросила Зэлла, прищурившись.

Эльверия закатила глаза. А Сэм едва не лишилась чувств.

– Шутишь? – выдохнула она. – Родители Эльверии – важные персоны в Ковене! Рау их фамилия. Слыхала?

– Слыхала, – не шибко-то воодушевлённо сказала Зэлла, а Эльверия в очередной раз фыркнула.

Мне не понравились ни её высокомерные взгляды, ни ядовитая манера речи. Так что я тоже состряпала брезгливую физиономию, осмотрела её с ног до головы и повернулась к Зэлле:

– Нам пора.

Проходя мимо Эльверии, я нарочно бросила на неё пренебрежительный взгляд – словно её присутствие не значило для меня ровным счётом ничего. Я не собиралась поддаваться на её странную, ничем не подкреплённую враждебность. Но и делать вид, будто она мне безразлична, тоже не хотела. Пусть знает: если она смотрит на меня свысока, я не стану отвечать уважением.

– Вот же жаба! – зашипела Зэлла, как только мы вошли в общежитие. – Как она смеет так разговаривать!

– Не обращай внимания, – хмыкнула я. – Она явно не в себе.

– Рау… я знаю эту фамилию. Она тоже креаторша. Их община мало с кем вообще ладит, они там все такие звёздные. И, насколько я помню, с посредниками у них давняя вражда. Так что будь готова к ее нападкам.

Я кивнула, чувствуя лёгкое напряжение. Наживать врагов в первый же день новой жизни мне не хотелось, но, видимо, в мире талантливых к этому стоило быть готовой…

Внутри общежития было оживлённо. Первокурсники сновали вверх и вниз по лестнице, звеня связками ключей, а в одном из углов высилась целая гора сумок и рюкзаков, будто кто-то решил устроить там склад вещей.

Стоило нам сделать шаг от порога, как перед нами неожиданно возник невысокий сутулый мужчина с сальными рыжими волосами, аккуратно заправленными за уши. Его щёки и подбородок покрывала редкая щетина, а на кончике длинного, веснушчатого носа виднелась не то родинка, не то бородавка. Мужчина глянул на нас поверх очков, поблёскивающих в тусклом свете:

– Моё имя Цодрик, и я управляющий общежития для первокурсников. Ваши документы?

Мы послушно передали фиолетовые книжицы.

– Адим и Рекгард, – кивнул мужчина, бегло изучив содержимое. Затем он вытянул из заднего кармана изрядно потёртый клочок бумаги и, прищурившись, впился взглядом в неразборчивый почерк. – Посредница и креаторша… будете жить вместе. Посмотрим… второй этаж, комната номер семь. Оставьте вещи здесь и идите за ключами вон туда, – его палец с массивным перстнем указал в сторону дальней стены, где уже выстроилась очередь. – Как заселитесь, пойдёте в библиотеку за учебниками. Через два часа состоится общее собрание для всех первокурсников здесь, в общежитии. Не смейте на него опаздывать.

Он посмотрел на нас так сурово, будто даже малейшая задержка стала бы для него личным оскорблением.

Мы с Зэллой отнесли свои сумки к вещам других студентов и заняли очередь за ключами. Потратив на ожидание не меньше четверти часа, наконец поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, где располагались комнаты для девушек.

Коридор встретил нас приглушённым светом и мягкими ковровыми дорожками, тянувшимися вдоль стен. На потолке висели простые, но элегантные бронзовые светильники, которые отбрасывали тёплый свет. Двери каждой комнаты были окрашены в спокойный серо-зелёный цвет и украшены табличками с выжженными номерами. Где-то дальше по коридору раздавались приглушённые голосa и смех – другие первокурсницы уже обустраивались в своих новых комнатах.

Комната номер семь находилась ближе к концу коридора. На двери красовалась массивная бронзовая ручка с лёгким изгибом, а на ней висела табличка, сообщавшая об отсутствии жильцов. Зэлла, не скрывая довольной улыбки, тут же сорвала её и с хрустом смяла.

Я толкнула дверь, и перед нами открылась маленькая комната, где всё выглядело скромно и немного запущенно. Единственное окно выходило на заросший задний двор, так что света почти не было. На подоконнике стоял горшок с засохшим цветком, его стебель хрупко склонялся к стеклу, а рядом валялись выцветшие фантики от конфет.

Справа от окна стоял шкаф с пустыми полками, а возле него – одна покосившаяся тумбочка, над которой висела картина, мгновенно захватившая моё внимание. На ней была изображена загадочная молодая женщина с длинными серебристыми волосами, которые волнами обрамляли её изящное фарфоровое лицо. На лбу у неё мягким, таинственным свечением сиял древний знак. Её длинное тёмное платье было украшено тончайшей вышивкой с витиеватыми узорами. За её спиной раскинулся мистический пейзаж – туманный лес с деревьями, изгибающимися в причудливых формах, а между ними виднелись одинокие, словно затерянные, фигуры. Весь фон картины был окутан лёгким туманом, подчёркивавшим контраст между чётким образом женщины на переднем плане и размытым окружением.

Это была Филомена Арнесоль. Я узнала её сразу – даже в школе для бесталанных нам показывали изображения Великих, изменивших ход истории. Филомену считали первой посредницей, и о ней до сих пор ходили легенды. Говорили, она умела общаться с сущностями, к которым никто больше не осмеливался приблизиться.

Я смотрела на её лицо – и вдруг осознала: у меня такие же способности. Я тоже посредница. И пусть мне до конца ещё не верилось в это, где-то в глубине уже формировалось чувство, что всё складывается именно так, как должно. Что я здесь не случайно.

– На правах креаторши я отказываюсь спать под портретом Филомены, – с иронией заметила Зэлла, нарушая тишину.

Она тут же уселась на противоположную кровать, подняв целое облако пыли, которое заставило нас обеих закашляться.

– Как здесь уютно, – протянула Зэлла с преувеличенным восторгом, отряхивая ладони.

– Очень, – вздохнула я, усаживаясь на свою кровать и чувствуя, как от движения поднимается ещё больше пыли.

– Интересно, здесь вообще кто-нибудь до нас жил?

– Если и жил, то давно, – я провела пальцем по спинке кровати, оставив на сером от пыли дереве чистую полоску.

– Нам лучше переодеться. Тинаш говорил, что с момента получения формы студенты обязаны носить только её, – заявила Зэлла, решительно сбрасывая штаны. Она внезапно замолчала и огляделась вокруг. – Где-то здесь должно быть напутствие.

– Напутствие? – переспросила я, не понимая.

Оказалось, это одна из местных традиций: каждый будущий второкурсник оставляет в своей комнате небольшой подарок для новых жильцов. Это может быть что угодно – безделушка, артефакт или книга.

– Вообще-то эту традицию уже запретили. Официально, по крайней мере. Но на деле студенты продолжают оставлять и находить напутствия каждый год.

– Почему запретили?

– Говорят, среди напутствий стали всё чаще попадаться опасные вещи. Тинаш рассказывал, что одному из его однокурсников достался нож, который свёл его с ума. В порыве ярости он напал на преподавателя и изрезал его. Лезвие ни на миг не становилось сухим, а профессор в итоге умер от потери крови. Кстати, Тинаш – это мой брат. Он варлид.

Зэлла развернула свёрток на кровати и теперь придирчиво рассматривала вещи:

– Видимо, это твоя форма, – сказала она, подняв перед собой брюки. – Даже удивительно, что нашёлся такой рост. Ты явно выше большинства первокурсниц.

Мы поменялись свёртками и быстро переоделись.

– Ну что, спросим у управляющего, кто тут отвечает за уборку? – хмыкнула Зэлла.

– И за учебниками сходим, – я кивнула. – Если библиотека – это то место, где стояла длиннющая очередь, мы можем не успеть вернуться к собранию.