Читать книгу Судьба потомка. Книга 1. Посредница - - Страница 3

К тому моменту, когда мы снова оказались на первом этаже общежития, холл уже опустел. Остался лишь Цодрик, восседающий за большим столом. С задумчивым видом он грыз карандаш, рассматривая потолок. Зэлла решительно направилась к нему:

– Наша комната просто невероятно грязная. Там невозможно жить.

– Не сомневаюсь, – кивнул он, не опуская глаз.

– Кто-нибудь может там убраться? – с вызовом продолжила Зэлла.

Цодрик нахмурился, огляделся по сторонам, будто кого-то ища, а потом с видом внезапного озарения вынул карандаш изо рта и указал им сначала на Зэллу, потом на меня:

– Вот же они, те, кто может убраться в комнате!

– То есть службы уборки нет? – удивлённо уточнила Зэлла.

– С чего это кто-то другой должен убирать комнату, где мусорите вы? – с искренним недоумением ответил Цодрик.

– Мы ещё не успели там намусорить, – заметила я. – Там кто-то оставил свой беспорядок. И довольно давно.

Цодрик неопределённо цокнул языком, снова грызя карандаш.

– Ну хоть ведро и тряпку дайте, – обречённо вздохнула Зэлла.

– У соседок поспрашивайте, – отмахнулся он.

Переглянувшись, мы развернулись и вышли из общежития.

– Как такое вообще возможно? – по дороге к библиотеке бубнила Зэлла. – Почему администрация не поддерживает порядок в общежититии? Я должна сообщить об этом отцу!

– Осторожно, шелковица! – я резко дёрнула её за руку, не дав наступить на ветку, медленно ползущую через дорогу.

Навстречу нам то и дело попадались первокурсники, нагруженные стопками учебников.

– Рекгард! – раздался знакомый голос, и нас догнал улыбающийся Харди. Только теперь я заметила, что у него не хватает одного верхнего зуба. – Уже заселились? За учебниками идёте? Нашли напутствие от прошлых жильцов?

– Да. Да. Нет, – с едва заметными паузами ответила Зэлла.

– И мы ещё не нашли, – вздохнул Харди.

– Возможно, наше просто скрыто под толстым слоем пыли, – хмыкнула я.

– О, у вас тоже грязно? – удивился он. – А я поспорил с ребятами, что у девчонок-то наверняка чисто.

– В таком случае ты проспорил, – кивнула Зэлла. – У нас грязнее, чем в кошмарных конюшнях.

Когда мы вернулись в общежитие, до начала собрания оставалось немного времени. Мы занесли учебники в комнату и быстро спустились вниз, где уже собрались первокурсники.

– Те, кто только спускается – не спускайтесь! – прокричал Брунир, стоя на стуле и размахивая руками, чтобы привлечь внимание. Его голос гудел над толпой, а рядом с ним Цодрик, с важным видом грызя карандаш, наблюдал за нами.

– Оставайтесь прямо на лестнице! – добавил Брунир. – Уверяю, оттуда даже лучше будет слышно.

Я отошла к перилам и замерла, ожидая начала собрания. Вскоре ко мне присоединились Зэлла и Харди.

– Первокурсники! Внимание! – хлопнув несколько раз в ладоши, громко крикнул Брунир. – Для тех, кто ещё со мной не знаком – представлюсь! Меня зовут Брунир Отгуна, я ваш ментор. Рядом со мной – Цодрик, управляющий этого общежития. С этого дня и до конца учебного года мы будем сопровождать вас на нелёгком, но захватывающем пути к заветному диплому! Я вижу, многие из вас уже переоделись в школьную форму. Молодцы! С этого дня вам предстоит носить её постоянно.

– Я же говорила, – шепнула Зэлла, не скрывая самодовольства.

– С семи утра до восьми тридцати в столовой подают завтрак. В девять утра начинаются занятия. С часу до четырёх – перерыв на обед и отдых, после чего занятия продолжаются до шести вечера. В некоторых случаях расписание может меняться по усмотрению преподавателей. Посещать все занятия необходимо без исключения! Опаздывать строго запрещено! После окончания занятий вы предоставлены сами себе и можете делать всё, что не запрещено правилами школы и общежития. Но ровно в десять вечера все вы должны быть в своих комнатах.

– Теперь о правилах общежития, – подал голос Цодрик, погрозив нам жёваным карандашом. – Парни живут на первом этаже, девушки – на втором. После десяти вечера – никаких походов в гости. На цокольный этаж вход запрещён. И, да… – он ехидно улыбнулся. – Вы обязаны поддерживать порядок в своих комнатах.

На этих словах по толпе прокатилось недовольное гудение, но Цодрика это ничуть не смутило.

– Вопросы? Предложения? – любезно поинтересовался Брунир.

– Почему нельзя ходить на цокольный этаж?

– Почему нельзя выходить после десяти?

– Извините! – Харди, пользуясь моментом, свесился через перила. – А где можно ознакомиться с правилами поведения в школе?

– Хочет заранее выяснить, что можно нарушить, – хмыкнула Зэлла.

– Вместе с формой вам были выданы буклеты-памятки. Потрудитесь их прочесть. Незнание правил не освобождает от ответственности за их нарушение, – холодно произнёс Брунир. – И последнее, перед тем как мы отправимся праздновать ваше зачисление в «Пятый Крест». Как вы, возможно, знаете, существует традиция оставлять напутствия для первокурсников в общежитии. Если кто-то из вас уже обнаружил такие предметы или найдёт позже – немедленно сдайте их Цодрику. Вам запрещено пользоваться ими! Тот, у кого найдут напутствие, будет наказан.

Он обвёл нас испытующим взглядом.

– На этом всё! – ментор хлопнул в ладоши. – А теперь идём веселиться!

Зал торжеств расположился на круглой площади, неподалёку от здания администрации, и сейчас к нему тянулась вереница студентов и преподавателей. На лицах сияли улыбки, повсюду раздавался смех.

Мы быстро оказались у входа, где нас встречала традиционная статуя Филомены Арнесоль – бронзовая женщина, облачённая в длинную мантию и высокий тюрбан, застыла с поднятой перед собой рукой с широко расставленными пальцами. Официальная версия гласила, что подобным жестом Великие приветствуют нас. Мне же всегда казалось, что они вот-вот сложат из пальцев что-то неприличное. По крайней мере, так шутили среди бесталанных. Теперь, став частью этого мира, я не была уверена, позволительно ли мне продолжать видеть в статуе что-то столь ироничное.

Внутри здания было светло, благодаря расписным стеклянным бра, развешанным по стенам, и большим светильникам, низко свисающим с кессонных потолков. Пол под ногами был устлан фиолетовым ковром с высоким, шевелящимся ворсом. Он то мерно покачивался, то вдруг поднимался волной вверх, накрывая обувь гостей.

Пройдя через арку, мы оказались в ещё одном зале, где вдоль стен тянулись стеллажи с сотнями трофеев и дипломов выпускников «Пятого Креста».

Вскоре мы вышли на большой балкон, с которого было видно весь зал торжеств как на ладони. Отсюда вниз вели три широкие лестницы, по которым стремительно спускались студенты. Зэлла и Харди пошли к ближайшей лестнице. Я же замерла у перил, осматриваясь.

Просторный полукруглый зал вмещал около сотни столов, выстроенных лучами от глубокой сцены, на которой разместился длинный стол для преподавателей – они как раз рассаживались, с грохотом отодвигая массивные деревянные стулья. Студенты же занимали места за столами с цветными скатертями: оранжевыми, голубыми и зелёными. Немного в стороне, ближе к сцене, остался длинный стол с белой скатертью – там сидели первокурсники.

Был в зале торжеств и второй балкон, который полностью занимал внушительный, старинный орган. Место музыканта пустовало, поскольку он сам стоял, как и я, у перил и оглядывал зал. Это был худой мужчина средних лет с длинными седыми волосами, убранными в хвост. Он был облачён в тёмно-бордовый камзол с плотно застёгнутым воротом, а на его щеке виднелись три чёрные вертикальные полосы.

Прищурившись, я рассматривала музыканта. Раньше мне не доводилось вживую видеть архосу – человека, возвращённого к жизни после смерти. Тем более что, судя по количеству полос на щеке, его возвращали трижды. Будь я немного ближе, увидела бы и его глаза, затянутые белой пеленой…

– Перед вами выдающийся музыкант, композитор, многократный победитель международного конкурса «Симфония», автор сотни произведений, известных далеко за пределами нашей республики, – маэстро Гедоль Игостани, – раздался властный женский голос.

Я резко обернулась. Позади меня стояла статная женщина в мантии, с длинными тёмными волосами, зачёсанными назад ото лба.

– Господин Игостани – личность, известная во всём мире и близкий друг директора нашей школы, – продолжила говорить она. – Именно благодаря этой дружбе всем нам посчастливится сегодня услышать маэстро. А теперь займите своё место за столом. Сейчас же!

– Ты чего здесь застряла? – откуда ни возьмись, на балкон выскочил Брунир. – Доброго вечера, профессор Уллагаст, – улыбнувшись, он почтенно склонил голову. И принялся подталкивать меня к лестнице.

– Доброго вечера, Брунир. Не теряйте из виду своих первокурсников, нам давно пора начинать.

– Когда ты успела отделиться от группы? – удивлялся ментор, таща меня за собой. – Нам не предстало таращиться на архос! Они такие же члены общества, как и все остальные!

Я его не слушала. Моё внимание было приковано к профессору Уллагаст, спускающейся вниз по другой лестнице. Точнее, даже не к ней, а к толстому коту, вальяжно следующему за ней. Полупрозрачный силуэт скользил по воздуху, едва касаясь ступеней. Вокруг него растянулось призрачное свечение.

– Это… – удивлённо выдавила я, взглянув на Брунира. – Это кот?

– Где? – не понял ментор, но, проследив за моим взглядом, кивнул. – Ах этот? Да, это кот профессора Уллагаст.

– Но он же призрак.

– И что с того? – хмыкнул Брунир. – Это мирный призрак домашнего любимца. Не прогонять же его, раз появился. Тем более он почти никогда не отходит от профессора.

– И много здесь таких домашних питомцев?

– У тебя будет возможность сосчитать их всех, – отмахнулся ментор.

Мы пронеслись через весь зал и вскоре оказались у стола с первокурсниками.

– Вот мы и пришли! – объявил Брунир, силой усадив меня на лавку рядом с собой. – Все здесь? Никто не сбежал? Где Фоэбус?

– Я здесь! – он помахал рукой с дальнего конца стола.

За длинным столом сидели все мои однокурсники, и каждый был погружён в свои мысли или разговоры. Слева от меня расположилась рыжеволосая Сорана Адельдо, которая была занята изучением заметок в блокноте. Её тонкие пальцы нервно постукивали по краю стола, выдавая волнение. Справа от меня сидел Дио Марко – высокий, худощавый парень с взъерошенными светлыми волосами и лёгкой улыбкой на губах.

Зэлла, которая оказалась напротив, выглядела слегка раздражённой. Периодически её взгляд скользил по лицам, задерживаясь на каждом студенте. На противоположной от неё стороне сидел розовощёкий пухлый брюнет – Горон Векич, переговаривающийся с соседом – тощим, бледным парнем болезненного вида по имени Томас Урлис.

С краю стола, чуть поодаль от основной группы, сидела Эльверия Рау, окружённая аурой холодного презрения. Пребывая в задумчивости, Эльверия играла пальцами с медальоном на шее. Рядом с ней сидела Самира и как будто даже не дышала, боясь нарушить мыслительный процесс подруги. Эльверия несколько раз бросала косые взгляды в мою сторону, но помалкивала. Там же устроились перешёптывающиеся сёстры Рихег.

С другой стороны стола разместились две группы: креаторы и технологи. Эти ребята, насколько я поняла, вместе окончили начальную школу и поступили в «Пятый Крест».

Спустя некоторое время из-за преподавательского стола медленно поднялся мужчина в белой мантии с золотым воротником. Он неторопливо оглядел зал и поднял серебряный кубок. Я сразу узнала это уставшее лицо, усыпанное морщинами. Вот только на снимках в газетах он казался выше и крупнее. Перед нами стоял Табрис Гуа – действующий Архон Ковена и по совместительству директор школы.

Стоило ему лишь кашлянуть, как зал мгновенно погрузился в тишину, и все студенты разом умолкли.

– Приветствую вас в стенах «Пятого Креста», – голос Табриса Гуа был неожиданно тихим, так что я невольно подалась вперёд, стараясь уловить каждое его слово. – Наша школа – старейшая в мире, и её создание – дело рук трёх Великих, которые не только основали её, но и лично участвовали в её строительстве. Эти стены – не просто место учёбы. Это наследие, которое Великие оставили нам, связывая поколения тех, кто служил,служит и будет служить в Ковене.

Его взгляд, проницательный и серьёзный, скользнул по рядам студентов.

– Здесь, в «Пятом Кресте», каждый из вас имеет возможность прикоснуться к этому наследию и стать его частью. Но путь ваш не будет лёгким. Учёба здесь требует не только таланта, но и трудолюбия, преданности и умения принимать решения. Каждый из вас оказался здесь не случайно, и теперь только от вас зависит, сможете ли вы развить свои таланты и оправдать оказанное вам доверие. Знайте, что успех в этой школе достигается не за счёт статуса или происхождения, а исключительно через упорный труд и постоянное стремление к знаниям. Здесь вы либо получите диплом и достойное место в нашем обществе, либо будете отчислены, если не оправдаете ожиданий.

Лицо Табриса Гуа оставалось неизменно серьёзным:

– В этом году перед вами открываются особенные возможности. Это знаменательный год долгожданного возвращения попечителя «Пятого Креста», Великой Филомены Арнесоль. Пусть её мудрость и решимость станут для вас примером. Пусть вы найдёте в себе ту силу и стойкость, которая помогает ей нести талант, знание и честь сквозь века.

С этими словами он поднял кубок, и преподаватели, не отрывая глаз от студентов, сделали то же самое, поднося свои фужеры в знак уважения к школе и её основательнице.

– Это же сок, – разочарованно пробормотал кто-то из студентов, отпив из фужера.

– Тихо! – шикнул Брунир.

Сделав глоток, директор Табрис Гуа опустился на своё место и отставил кубок подальше. Постепенно зал торжеств оживал, и студенты снова принялись переговариваться и оглядываться вокруг.

Следующим из-за преподавательского стола тяжело поднялся грузный мужчина. Его живот был таким округлым, что казалось, будто он проглотил целый аквариум. С добродушной улыбкой он окинул взглядом весь зал и, прежде чем заговорить, сделал лёгкий поклон, привлекая всеобщее внимание:

– Студенты «Пятого Креста», приветствую вас! Поздравляю первокурсников с началом взрослой жизни! А всех остальных благодарю за стойкость и верность своей цели! – его пухлая рука с хрустальным фужером взметнулась вверх, и зал огласился громкими аплодисментами.

– Кто это? – раздался шёпот одного из студентов неподалёку.

– Профессор Эско Хилтунен, – тихо пояснил Брунир. – Мастер академического пути студентов, следит за успеваемостью. Выдающийся технолог, автор многих учебных пособий.

Не успели аплодисменты стихнуть, как со своего места неспешно поднялась ещё одна фигура. Это была та самая женщина с призрачным котом. Она нервно отдернула мантию и прокашлялась. В зале снова наступила тишина.

– Студенты «Пятого Креста», – начала она твёрдым, уверенным голосом. – Хочу предупредить, что администрация школы прекрасно знает, какой это год, – она осмотрела зал с подчёркнутой серьёзностью. – Я лично держу на контроле вопрос с флюгером и могу вас уверить – никому не позволено пренебрегать этим предупреждением!

Закончив свою короткую, но вескую речь, она резко села, будто подытоживая разговор, и в зале повисла настороженная тишина. Через мгновение она добавила:

– Поздравляю вас с началом учебного года.

Студенты неуверенно захлопали, переглядываясь украдкой – то ли смущённые, то ли растерянные.

– Профессор Клаудия Уллагаст, – сказал Брунир, склонившись ко мне, – Мастер нравственного пути.

– Что за вопрос с флюгером? – так же шёпотом спросила я.

– Головная боль всей администрации, – нехотя ответил Брунир, понизив голос. – Это преступная традиция, такая же древняя, как и сам «Пятый Крест». Раз в десять лет группа студентов умудряется снять флюгер с Башни Ветров и отправить его в другую школу как трофей. Взамен они получают что-то знаковое с территории той школы.

– А в чём смысл этого обмена?

– Видимо, демонстрируют друг другу свою ловкость, – хмыкнул Брунир. – И безответственность.

– Что будет с этими студентами, если их поймают? – с интересом спросил Харди.

– Отчислят, – решительно сказал Брунир. – Ещё и заставят родителей выплатить штраф.

Харди тут же потерял всякий интерес и принялся равнодушно изучать потолок.

Громкий звук органа заставил меня подскочить на месте. Примерно в это же время в ближайшей к нам стене с лёгким скрипом распахнулись двери, которых раньше я не замечала. В зал стремительно вошли молодые люди, сопровождаемые механическими официантами. Те несли огромные подносы, уставленные угощениями: колбасами, сырами, горками фруктов, пенными напитками в глубоких чашах и плетёными корзинами с пирогами. Официанты с широкой улыбкой расставляли всё это на столах, оголяя свои внутренние шестерёнки. Зал быстро наполнился оживлёнными голосами, радостным смехом и общим гулом.

– Вот так неожиданная встреча, – в какой-то момент раздался голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела высокого блондина с вьющимися волосами и ярко-голубыми глазами. Сегодня он был одет в студенческую форму и выглядел чуть более серьёзным, чем обычно, но всё же я легко в нём узнала своего соседа из Дримхилла. Он жил с матерью неподалёку от нашего с Гритэрис дома и всегда любезно мне улыбался при встрече.

– Нил Фэлвинор, – он протянул руку. – Мы живём на одной улице. Даже не догадывался, что ты из наших…

– Сама только узнала, – улыбнулась я, вставая и пожимая его руку. – Тэйша Адим.

– А вот это я знаю, – снова улыбнулся Нил. – И какой же талант ты всё это время скрывала?

– Посредничество, – ответила я, сама удивляясь, как легко это прозвучало.

– Ну конечно! – хохотнул он. – Кто же ещё может быть настолько заметным и неприметным одновременно! Посредница!

– Нил! Давай быстрее! – чуть поодаль стоял его приятель и махал рукой. – Мы же опаздываем!

– Ещё увидимся, Тэйша. Добро пожаловать в «Пятый Крест», – подмигнув, Нил развернулся и зашагал к своему другу.

Спустя несколько часов директор и два его заместителя покинули праздник, и вслед за ними начали расходиться остальные преподаватели. Мы пробыли на празднике ещё немного, а затем отправились в общежитие шумной компанией.

Цодрик встретил нас у входа с недовольным выражением лица и сразу принялся командовать, однако, заметив рядом Брунира, всё же притих.

– Первокурсники! – громко прикрикнул ментор, взбираясь на лестницу. – Выспитесь как следует! Завтра утром вас ждёт экскурсия по территории школы. Встречаемся у общежития после завтрака!

Мы с Зэллой вздохнули одновременно, когда вошли в комнату.

– Я совсем забыла, что здесь такая грязь! – раздражённо заметила она.

Наступила тишина. Хотелось просто плюнуть на беспорядок и немедленно завалиться спать. Но ощущение пыли в носу быстро напомнило о себе.

– Думаю, лучше убраться сейчас, – я снова чихнула несколько раз.

– Ладно, я за ведром, – обречённо вздохнула Зэлла и скрылась в коридоре.

Когда она вернулась, в руках у неё были ведро с водой и две цветастые тряпки.

– Легко раздобыла. Большинство соседок решили отложить уборку на завтра, – сказала она с лёгкой усмешкой.

Мы взялись за дело, и следующие несколько часов прошли в разговорах о прошедшем вечере, обсуждении преподавателей и наших новых однокурсников. Сошлись на том, что Харди точно не помешало бы вставить зуб, а Эльверии Рау – научиться разговаривать с людьми нормально.

– А что это за красавчик к тебе подходил? – как бы между прочим спросила Зэлла, вытирая пыль с подоконника. – Он, кажется, старшекурсник.

– Это Нил Фэлвинор, – ответила я, стараясь говорить буднично. – Мы живём на одной улице. Даже не знала, что он тоже учится здесь.

– Какое приятное совпадение, – протянула Зэлла с лукавой улыбкой.

Я хмыкнула, продолжая протирать свою кровать от пыли.

За уборкой Зэлла бросалась из угла в угол, надеясь найти напутствие. Она заглянула во все укромные уголки и даже отодрала подозрительную, на её взгляд, деревяшку в полу под моей кроватью. Напутствия нигде не было.

Комната между тем приобретала жилой вид: шкаф сиял чистотой, по полу можно было ходить босиком, не боясь порезаться, а на окне пропали разводы и потёки.

Зэлла домывала пол, ползая по комнате на четвереньках, а я заканчивала оттирать декоративную панель под подоконником. Когда в последний раз провела по вырезанной ветке с диковинным цветком, панель вдруг покосилась в сторону, а после и вовсе отпала. Прямо мне в руки выпал матерчатый свёрток.

– Напутствие! – бросив тряпку, Зэлла тут же уселась рядом. – Доставай скорее!

Я осторожно развернула тряпицу, в несколько слоёв укрывавшую продолговатый плоский предмет. Внутри оказался запылённый бархатный чехол, от которого разило плесенью. Развязав потрёпанные золотые тесёмки, я вынула небольшую серебряную раму с ручкой. Серебро давно почернело, а в том месте, где должно было быть зеркало, зияла дыра. К раме прилагалась записка:

«Дорогая посредница, я поздравляю тебя с тем, что ты поселилась именно здесь! Передаю тебе драгоценнейший и редчайший артефакт – зеркало Великой Филомены Арнесоль… правда, уцелела только рама, а самого зеркала в нём никогда и не было. Но по традиции всегда именно оно остаётся в напутствие в этой комнате. Так что будь добра его сохранить и оставить для будущего поколения посредников. Если же ты решишь сдать его в администрацию, то искренне желаю свернуть шею на лестнице. Хорошего учебного года!»

– Так вот почему здесь так грязно, – протянула Зэлла, разглядывая зеркало. – Это же комната для заселения посредников, а вас, кажется, в последнее время не так уж и много. Видимо, здесь давным-давно никто не жил.

Я оглядела комнату в поисках места для рамы и потянулась к пустующему гвоздю рядом с портретом Филомены Арнесоль. Запястье свело резкой, жгучей болью, будто в сустав вогнали раскалённую иглу. Я выронила раму и схватилась за руку.

– Ты в порядке? – Зэлла посмотрела на меня.

– Да, – пробормотала я. – Всё нормально. Просто в руку вступило… у меня такое бывает.

– Бывает? – переспросила Зэлла, подойдя ближе. – То есть это продолжается уже какое-то время?

– Честно говоря, довольно продолжительное. Эта проблема у меня с детства.

– Лечить не пробовала?

– Пробовала, конечно, – хмыкнула я. – Кто только не смотрел мою руку и какое только лечение не назначали.

– Не помогло? – сочувственно спросила Зэлла.

– Как видишь, – я пожала плечами. – Гритэрис говорит, что это родовая травма…

– А тебя смотрели наши доктора? Я имею в виду талантливых.

– Нет, – сказала я и нахмурилась, вдруг осознав, что Гритэрис водила меня только к обычным врачам. К талантливым мы никогда не обращались, хотя могли. – Я научилась жить с этим.

Зэлла помолчала.

– Тебе нужно это исправить, – сказала она после паузы. – У талантливых не принято оставлять такие вещи без внимания.

Она замялась, подбирая слова.

– Если это не последствие атаки существа или призрака… считается, что всё должно быть приведено в порядок.

Она посмотрела на меня и тут же мягко улыбнулась.

– Я не хотела тебя обидеть. Просто у нас так принято.

Я кивнула, делая вид, что понимаю. Боль как раз отступила, и я подняла раму и повесила её на гвоздь.

Слова Зэллы оставили неприятный осадок. Она дала мне понять, что я не такая, как надо.

Намочив тряпку, я принялась отмывать шкаф.

А что если я и правда плохо старалась? Что если могла найти решение, но сознательно предпочла жить с увечьем?

Когда я закончила отмывать шкаф, глаза уже слипались от усталости, но внутри зрела уверенность, что я больше не буду делать вид, что со мной всё в порядке. Во мне что-то было сломано, и я хотела знать, что именно, почему это произошло… и как это можно исправить.

Я заставила себя сесть за стол и написать два письма.

Короткое – для Мирел: несколько строк о дороге, о школе талантливых, о том, что со мной всё в порядке.

И второе – то, в котором строки дрожали от напряжения. Я писала Гритэрис. Почему она отправила меня в Пятый Крест? Что скрывала всё это время? Зачем забрала мой детский браслет?

Поставив подпись, я заклеила оба конверта и опустила их в почтовый ящик в коридоре.