Читать книгу Судьба потомка. Книга 1. Посредница - - Страница 4

Первое школьное утро началось совсем не так, как я себе представляла. Меня разбудили резкие крики, доносящиеся из коридора. За окном было ещё темно. Я включила ночник и взглянула на часы – четыре утра. Пробуждение в такое время явно не предвещало ничего хорошего.

– Что за крики? – простонала Зэлла со своей кровати, натягивая одеяло на голову, видимо надеясь приглушить пронзительные вопли.

В коридоре что-то с грохотом упало. Следом раздался душераздирающий крик. Я подскочила, быстро выбралась из постели и бросилась к двери.

Снаружи царил хаос. Ошалевшие студентки, сонные и взъерошенные, выскакивали из своих комнат в ночных сорочках и судорожно подпирали двери. Кто-то тащил здоровенный горшок с цветком, кто-то в панике двигал консоль, с которой падали книги и статуэтки. Дверь напротив нас вдруг резко распахнулась, и оттуда высунулась огромная клешня.

– Это ещё что такое? – пискнула Зэлла за моей спиной. – Ты это видишь? Видишь клешню?

– Вижу, – ответила я. Если у существа одна клешня такая здоровая…

– А-а-а! – раздался ещё один вопль.

– Вон оно! Бей!

Мимо нас промчалась группа студенток, сжимая тапочки наготове, как боевое оружие. Добежав до середины коридора, они принялись яростно хлопать ими по полу.

– Всем студенткам покинуть свои комнаты и спуститься на первый этаж! – прогремел голос Цодрика, появившегося в коридоре. – Всем немедленно покинуть комнаты!

Рядом с ним шёл пожилой человек необычного и даже скорее зловещего вида. Облачённый в профессорскую мантию, он совсем не был похож на местного преподавателя. Лысый, со шрамом, пересекающим всё лицо, и ярко-красными глазами, этот мужчина хромал на одну ногу. Его вид внушал невольное желание держаться подальше – это был человек, с которым мне определённо не хотелось бы встречаться лишний раз.

Он внимательно оглядывался, словно оценивая масштабы хаоса, и что-то бормотал недовольному Цодрику. Затем, обернувшись к нам, красноглазый рыкнул:

– Вниз, живо!

И, не дожидаясь, пока мы подчинимся, шагнул к двери, из которой уже выглядывала массивная клешня. Он вскинул руку, и в его ладони блеснул кинжал. Зажав клешню дверью, он одним резким движением отсёк её.

Дважды повторять не пришлось – мы с Зэллой сорвались с места и бросились к лестнице, не оглядываясь. На бегу я догнала Сорану Адельдо, чьи рыжие волосы вспыхивали огнём в предрассветных сумерках.

– Что происходит? – выпалила я.

– Не знаю! Мы проснулись от криков!

– Кто-то выпустил грязноедов! – захохотала вдруг Онэкса Клэйф, которой происходящее явно доставляло удовольствие.

– Этажи закрыты на дезинсекцию! – громко объявили люди в респираторах, бегущие навстречу. – Всем вниз!

– Что за грязноеды? – спросила я, надеясь, что Зэлла услышит.

– Понятия не имею! – выкрикнула та.

Мы выбежали в холл, где уже собралась толпа испуганных студентов в пижамах и ночных сорочках.

– Первокурсники! – позвал нас Брунир. – В ваших комнатах сейчас травят грязноедов. Отправляйтесь в столовую, вам накроют ранний завтрак. Управляющая предупреждена.

– Кто такие грязноеды? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Агрессивные существа! – откликнулся Брунир.

– Откуда они взялись?

– Кто-то из студентов выпустил их из подвала, – ответил он мрачно. – Виновный будет найден и наказан.

– И что они делали в подвале? – продолжали допытываться студенты.

– Все в столовую! – резко отрезал Брунир. – И чтоб я никого из вас не видел здесь в ближайший час!

Здание столовой находилось неподалёку от нашего общежития – длинное одноэтажное строение, густо оплетённое ветвями неизвестного мне растения. В местах, где располагались окна и двери, ветви когда-то грубо обрубили, но это лишь ненадолго остановило их, теперь же новые побеги снова захватывали здание.

Внутри нас встретил просторный зал с хаотично расставленными столами. Деревянные, грубо сколоченные, они были разных форм и размеров – за некоторыми из них с трудом уместился бы и один человек, а другие вмещали больше десяти. У дальней стены виднелась стеклянная перегородка, скрывающая кухню, которая сейчас пустовала.

– Первокурсники, рассаживайтесь! – в зал вошла низкорослая женщина в строгом платье и массивных очках с розовыми стеклами. За ней, зевая, тащились двое молодых людей в поварских колпаках.

Мы с Зэллой устроились за ближайшим столом, где уже сидели Дио, Горон и Томас.

– Вот это приключения с первого же дня! – радостно воскликнул Дио, облачённый в полосатую пижаму. Он сложил руки в форме челюсти. – Я проснулся от лязганья зубов этой твари!

– Надо было вымыть комнату перед сном… – пробурчал Горон, нервно подёргав свой воротник.

– Мы-то убрались, – сказала я. – Но в коридоре такой шум стоял, что не проснуться было просто невозможно.

– Я даже потрогал своего! – сообщил Дио. – Сначала он был маленьким пушистым тараканом, а потом наелся пыли и как отрастил клешни! Прямо на глазах вырос до размеров письменного стола!

– Интересно, кто выпустил их из подвала? – спросила я.

– А Харди нигде не видно, – протянула Зэлла, осматриваясь. – Он всегда находит неприятности. Всегда. А если вдруг не находит, то создаёт их сам.

– Странно, но утром его не было в комнате, – заметил Дио.

Зэлла тут же закивала, словно эти слова подтверждали её подозрения.

Вскоре нам принесли завтрак – огромные тарелки с дымящимися оладьями, сложенными горкой и щедро политые сиропом. Рядом стояли миски с густым йогуртом и блюда с нарезанными фруктами, а к каждому месту поставили по кружке крепкого чая с лимоном. Пахло так, что у меня сразу же разыгрался аппетит.

– Ну, хоть еда здесь не подкачала, – пробормотал Горон, намазывая оладьи густым слоем сливочного масла.

Дио подмигнул:

– Ну что, друзья, за наше чудесное утро с незваными гостями!

Томас только усмехнулся и покачал головой.

– Нашли напутствие? – с набитым ртом спросил Дио. – Что-то интересное попалось?

– Нерабочий артефакт посредников, – фыркнула Зэлла. – А вы нашли?

– Ага, сразу после банкета! – радостно кивнул он. – Игральные карты. Мы ещё не поняли, как они работают, но выглядят круто!

Горон хмыкнул, пожёвывая оладьи:

– Карты? Звучит не слишком внушительно.

Дио фыркнул, отпив из кружки:

– Ну а у вас что?

– Компас, – пожал плечами Томас. – Только вот непонятно, что именно он показывает. Стрелка бесконечно крутится, как будто ищет что-то… или кого-то.

– Я могу взглянуть, – с готовностью предложил Дио. – Уверен, парочка креаторов не разберутся в творении технологов.

К тому времени, как мы расправились с едой, в столовую стали заходить студенты старших курсов. Выглядели они гораздо лучше нас – в форме, выспавшиеся, ухоженные. Мы же, в пижамах и сорочках после утренней суматохи, на их фоне казались взъерошенным выводком.

Просторный зал наполнился оживлёнными голосами, смехом и звоном столовых приборов. Я краем глаза заметила Нила: он сидел с однокурсниками у противоположной стены. Случайно поймав его взгляд, я поспешно отвернулась.

Оставаться здесь дольше не было смысла – завтрак закончился, и пора было возвращаться в общежитие. Я поднялась из-за стола и заметила, что Нил снова бросил на меня взгляд. Решив, что короткое приветствие не повредит, я направилась к выходу, проходя мимо стола старшекурсников.

– Тэйша, привет! – Нил тут же поднялся с места и протянул руку Зэлле. – Привет! Я Нил Фэлвинор. Это мои друзья – Кирам Корско и Яр Феано. Ну, как вы тут? Говорят, у вас там грязноеды в общежитии?

– Полным-полно! – отозвалась Зэлла, слегка поморщившись.

– Да ладно! – обрадовался рыжий Кирам. – Опять грязноеды! Я думал, их заперли крепче после прошлого раза!

Все громко рассмеялись, и я невольно улыбнулась, поддавшись их веселью.

– Вы их тоже видели? – спросила я, надеясь услышать их историю.

Пронзительная боль резко полоснула по руке. Я прижала онемевшее запястье к груди, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.

– Мы их выпустили на первом курсе, – с улыбкой сказал Нил, скользнув взглядом по моей руке. – Мать тогда раскошелилась на приличный штраф, а мы с ребятами потом несколько недель чистили конюшни. Не самое приятное наказание, скажу я вам.

– Почему их просто не уничтожат? – удивлённо спросила Зэлла. – Зачем держат в подвале?

– Да администрация их регулярно травит, – хмыкнул Кирам. – Только они неубиваемые почти. Эти твари – существа самой старухи Курдишэль. Она раньше управляла общежитием, до того как… – он покосился на Яра, и тот, подыгрывая, схватился за горло, театрально вывалив язык.

– Говорят, Курдишэль создала этих тварей, чтобы бороться с грязью, но они обратились против неё самой, – продолжил Нил, кивая. – А кто в этот раз их выпустил? Уже вычислили?

Я покачала головой.

– Найдут в два счёта, – ухмыльнулся он. – Тот, кто открывает подвал, потом три дня ходит с трясущимися руками. Такое не скрыть.

Внезапно раздался громкий вопль. Обернувшись, я увидела, как тот самый красноглазый мужчина из нашего общежития тащит за собой упирающегося и кричащего Харди. Тот отчаянно хватался за всё, что попадалось под руку, но попытки вырваться были тщетны – несмотря на хромоту и субтильное телосложение, мужчина был куда сильнее.

– Вы не имеете права! – вопил Харди. – Отпустите меня!

В очередной отчаянной попытке Харди вцепился в разнос на ближайшем столе. В тот же миг посуда загремела, объедки полетели во все стороны, а Зэллу окатило компотом.

– Вот же дурень! – возмутилась она, пытаясь стереть пятно с пижамы. – Говорила же, что он найдёт неприятности!

– Ого… Парню не повезло. От Орлинда пощады ждать не стоит, – сочувственно заметил Нил, наблюдая за Харди. – А ты погляди, как у бедняги руки трясутся!

– Вляпался, – подвёл итог Яр.

– А кто этот мужчина? – спросила я.

– Интендант дисциплины. Профессор Элионд Орлинд.

– Что-то не похож он на профессора, – заметила Зэлла.

– Он анархист, – с видом знатока сообщил Кирам.

Зэлла замерла, держа салфетку в руке.

– Анархист? – переспросила она с подозрительной мягкостью в голосе.

– Орлинд здесь недавно, – Кирам огляделся и придвинулся ближе, как будто собирался поведать тайну. – Он родом из общины креаторов-анархистов… Все знают, чем они там занимаются.

Зэлла отложила салфетку и выпрямилась.

– И чем же они там занимаются? – спросила она, в её голосе зазвучали стальные нотки, но Кирам их, похоже, не уловил.

– Всякими мерзостями, – он лениво откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

Зэлла подняла бровь:

– Смотрю, ты разбираешься в делах креаторов. Напомни, из какой общины ты сам?

– Вообще-то, я – технолог.

– Вот и рассуждай о делах технологов, – ледяным тоном отрезала Зэлла. – Не стоит разводить сплетни.

– Это не сплетни, – фыркнул Кирам. – Всем известно, что креаторы склонны к всяким… тёмным делам!

– Каким ещё тёмным делам?! С тем же успехом я могу сказать, что все технологи мечтают жить на свалке!

– Ладно, хватит вам, – примиряюще сказал Нил, а после посмотрел на меня так, словно извинялся за эту ситуацию, к которой не имел отношения.

Я кивнула ему и поспешила увести Зэллу подальше, пока она не перешла к рукоприкладству.

– Нет, ты слышала, что он нёс? – возмутилась она, едва мы вышли за дверь. – Я бы посмотрела, как анархисты вправили мозги этому мусорщику!

– Кто такие анархисты? – спросила я, пытаясь переключить её внимание.

– Это креаторы, которые отделились от Лиги и не подчиняются законам Ковена, – фыркнула Зэлла, немного успокаиваясь.

– И Ковен это терпит?

– Ну, они возражают, конечно. Только вот анархисты плевать хотели. Они живут в отдалённых местах, которые даже на картах не отмечены, – Зэлла выдохнула. – Так что Кирам болтал полную чушь. Будь этот профессор с красными глазами анархистом, его бы сюда точно не взяли. И, кстати, красные глаза – это признак того, что он бывший варлид. Они едят атис, от которого глаза постепенно становятся красными. Кирам – просто идиот.

Когда мы вернулись в общежитие, там царил идеальный порядок. От утреннего хаоса не осталось и следа. За своим столом беспечно сидел Цодрик, привычно грызя карандаш и уставившись в книгу. Студенты быстро выходили из здания, торопливо одёргивая форму и поправляя галстуки. Мы тоже не стали задерживаться, быстро переоделись и вышли вслед за остальными.

– А вот и последние студентки! – воскликнул Брунир, снова стоя на каком-то возвышении.

– Он что, постоянно с собой таскает подставку? – шёпотом спросила я у Зэллы, пытаясь разглядеть его ноги.

– Не удивлюсь, если так, – усмехнулась она.

Брунир громко прокашлялся, привлекая к себе внимание.

– Ну что же… с добрым утром, первокурсники! Поздравляю вас с первым учебным днём. Начался он с правонарушения, которое повлекло за собой неприятные последствия. Ваш однокурсник, Фоэбус Одихард, этой ночью открыл дверь в подвал и выпустил грязноедов. Он признан виновным и уже отбывает наказание в кошмарных конюшнях, помогая смотрителю убирать навоз.

Толпа зашепталась, кто-то удивлённо ахнул, но Брунир жестом потребовал тишины.

– Мы начинаем обзорную экскурсию. Поскольку вас много, а я один, прошу соблюдать тишину и не разбредаться.

Он зашагал вперёд, энергично рассекая толпу первокурсников. Мы с Зэллой обогнули зевак и пробрались поближе. Дио, как всегда, появился сбоку:

– И снова привет!

– Территория школы делится на три кластера, – продолжил Брунир. – Сейчас мы в первом: здесь административные здания и общежития.

Он махнул рукой влево:

– Дома, названные в честь Великих. Каждый связан с одним из первородных талантов. Как вам известно, «Пятый Крест» – старейшая школа для талантливых, и в её строительстве Великие принимали непосредственное участие. Так что эти Дома – творение их рук в прямом смысле. В следующем году вы поселитесь в одном из них, так что советую заранее изучить обычаи.

Я посмотрела вдоль аллеи. Каждый из домов с серым фасадом, колоннами и барельефами был отмечен своим цветом: голубым – Дом Филомены, оранжевым – Дом Станеброда, зелёным – Дом Карниворы.

Когда мы проходили мимо, дверь последнего отворилась, и на крыльце показался профессор Орлинд. Прихрамывая и хмуря брови, он прошёл мимо нас.

– Он вышел из Дома Карниворы, – заметила я.

– Из Дома Креаторства, – поправила Зэлла. – Теперь он так называется. После казни Вагота Карниворы все стараются избегать его имени – заменяют обтекаемыми формулировками. Негласное правило.

Мы миновали покосившееся узкое здание – библиотеку имени Филомены Арнесоль.

– Самое высокое строение в школе, – сообщил Брунир. – Пятнадцать этажей знаний. За ней расположены поющий сад и теплицы.

Из сада доносилось еле слышное пение и шелест листвы. А под ногами было полным-полно ползущей шелковицы, отчего ступать приходилось особенно осторожно.

Мы прошли дальше и оказались на мощёной площадке с круглым зданием.

– Это дворец искусств, – указал ментор на круглое здание. – После обеда можете записаться в любой клуб.

Мы прошли по каменному мостику ко второму кластеру с учебными корпусами. Тёмные стены, обвитые сухими побегами, и мраморные клумбы с кустами причудливых форм делали место одновременно величественным и мрачным. Здесь царило оживление: студенты были повсюду. Одни стояли на газоне, разговаривая и смеясь, другие углубились в книги, усевшись на широких ступенях у входов в здания.

– Каждый корпус имеет свой номер, со второго по четвёртый, – громко сказал Брунир. – Первого не существует.

Мы поднялись на небольшое возвышение, откуда открывался вид на всё пространство: впереди был зал торжеств и статуя Легелота, справа высилась башня Ветров, флюгером касающаяся облаков. Слева за холмами виднелись низкие постройки.

– Там находится республиканский заповедник, с которым сотрудничает школа, – пояснил Брунир. – Серые здания рядом – это кошмарные конюшни. Прошу туда не соваться и не докучать смотрителю.

Брунир взглянул на часы и тяжело вздохнул:

– Так, отвести вас на Торговый ряд я уже не успею. Но, честно говоря, я ещё не видел ни одного студента, который бы сам не нашёл туда дорогу. Сейчас у вас свободное время, и вы можете прогуляться, а после обеда начнётся первое занятие по основам технологии. Не опаздывайте.

Мы с Зэллой переглянулись и решительно направились в сторону, где, по нашим догадкам, должна была находиться Торговый ряд. Остальные первокурсники, разбившись на группы, пошли каждый в свою сторону. Кто-то зашагал следом за Бруниром к общежитию, другие направились к стадиону и дворцу искусств. Некоторые решили молча следовать за нами, видимо, надеясь, что мы знаем путь лучше остальных.

Торговый ряд начинался сразу за профессорским городком. По дороге нам то и дело встречались преподаватели, чинно беседующие и прогуливающиеся вдоль насаждений, разделяющих придомовые участки коттеджей. Пройдя мимо последнего из домов, мы оказались напротив каменной арки с раскачивающейся на цепях вывеской.

Впереди нас ждал Торговый ряд – узкий и шумный. По обе стороны дорожки из светлого камня выстроились магазины с нарядными витринами и совсем небольшие лавки с покосившимися дверцами. Между крышами зданий над нашими головами тянулись лоскуты ткани, чередующиеся с цветными фонарями и гирляндами.

Сейчас здесь было не так много посетителей, а те, что были, целенаправленно заходили в определённые лавки и с покупками уходили в сторону школы. Время близилось к полудню, и мы решили перекусить, выбрав неприметное кафе, укромно расположившееся между двумя продуктовыми палатками и привлекшее нас заманчивым предложением с домашними пирогами.

Внутри небольшого помещения оказалось неожиданно темно для этого времени суток. Освещение было совсем слабым, а горящие на столах свечи создавали таинственную и даже мистическую атмосферу. Ко всему прочему, в воздухе витал аромат благовоний, распространяющийся из-за барной стойки, где со скучающим видом одинокий бармен жёг длинные палочки.

– Добро пожаловать в «Радужный перевал», – бодро поприветствовала нас официантка у входа. – Могу я что-нибудь вам предложить?

– У вас есть домашние пироги? – уточнила Зэлла.

– О, конечно, – развернув меню, закивала головой официантка. – Очень домашние пироги! С чем желаете? С рыбой, с мясом, с овощами или фруктами? Есть неожиданные сочетания, которыми особо гордится наш повар!

– Лучше уж ожидаемые сочетания, – поспешно вклинилась я. – С овощами, пожалуйста.

– А мне с мясом, – сказала Зэлла, оглядывая пустой зал. – Где сядем?

Я направилась к дальнему столику у ширмы, рядом с которой расположился большой аквариум с голубой подсветкой. Как оказалось, ширма скрывала ещё несколько столов, за одним из которых сидели двое посетителей.

Я опустилась на стул у ширмы, Зэлла села напротив.

– Если уж на то пошло, она сама объявила себя хранительницей! – внезапно раздался возмущённый мужской голос из-за ширмы. – Если хочешь знать моё мнение – я категорически против! Такая сила сосредотачивается в одних руках! Это плохо, Урсула! Это неконтролируемо!

– Подрик! – шикнула женщина и яростно зашептала. – Речь идёт о Великой! Побойся вести такие разговоры!

Зэлла тут же жестом показала мне молчать и вся обратилась в слух. Волей-неволей я тоже прислушалась к разговору. Голоса звучали глухо, но близость ширмы позволяла различить каждое слово.

– Я мнение своё скрывать не намерен! – снова заголосил мужчина, а после перешёл на шёпот. – Больше тебе скажу. Я знаю, куда ходит Филомена в Потустороннем мире… и знаю, чем именно она там занимается.

– Подрик!

– Подрик, – передразнил мужчина. – Что Подрик? Я правду говорю, как она есть. Почему она именно сейчас решила вернуться? Столько лет шаталась непонятно где, а теперь вдруг решила явиться. Пробуждение Великой Филомены!

– Возвращение, – поправила собеседница.

– Суть дела не меняется. Что-то грядёт, Урсула. Вот она и зашевелилась.

Они перешли на едва различимый шёпот, из которого сложно было что-либо уловить.

– Пироги! – оповестила подошедшая к нам официантка.

С грохотом она поставила на стол две тарелки с тем, что только очень отдалённо можно было бы назвать пирогами. Это были ломти хлеба с наваленными поверх овощами и фаршем. И как будто этого было недостаточно, она вытянула из кармана фартука заляпанную бутылку и щедро выдавила поверх «пирогов» красно-белый соус. Теперь это выглядело просто отвратительно.

– Если бы у нас в комнате жило какое-нибудь животное…, – начала Зэлла, поглядывая на блюдо.

– Я не рискнула бы накормить бедного питомца этим.

Взяв вилку, я поддела верхнюю часть кулинарного шедевра. Внутри всё выглядело ещё хуже – за вилкой потянулось полусырое тесто.

– Надеюсь, что эта паразитка не за талантом Карниворы возвращается, – раздалось из-за ширмы.

Глаза Зэллы увеличились вдвое, и челюсть отвисла.

– Подрик!

– Подрик, Подрик…

Скрипнул стул, скользнувший по полу. И через пару мгновений мы увидели полную женщину с ярким бантом, удерживающим высокую причёску. Я узнала в ней сотрудницу, которая регистрировала нас по прибытии в школу. Её собеседником оказался пожилой худосочный профессор в короткой мантии, благодаря которой все могли любоваться худыми ногами в цветастых носках, лежащих гармошкой поверх ботинок.

– Доброго дня, студентки, – проходя мимо, профессор заметил тарелки на нашем столе. – Надеюсь, вы не собираетесь это употреблять в пищу?

Я покачала головой.

– Вот и славно, – он смерил меня взглядом абсолютно чёрных глаз и кивнул с улыбкой. – Рад видеть посредницу в числе первокурсников.

Заложив руки за спину, профессор, насвистывая, пошёл к выходу. Женщина последовала за ним, что-то высказывая и периодически тыча пальцем в нашу сторону. Мы попросили счёт и, быстро расплатившись, вышли на улицу.

– Не поели, но деньги потратили, – хмыкнула я. – Чувствую себя обманутой.

– Ты поняла, насколько важно то, что они обсуждали?! И насколько это… скандально! – Зэллу буквально распирало от эмоций. – Только подумай!

– Профессор сказал, что Филомена сама себя назначила хранительницей талантов? Я всегда думала, что это звание было при ней с самого начала.

Зэлла цокнула языком и покачала головой:

– Ты просто еще не знаешь, какие игры ведут талантливые. Всё началось после смерти Великого Рухильда Станеброда в 1877 году. Когда он умер, не нашлось ни одного его потомка, способного унаследовать первородный талант технологии. Ты же знаешь, что талант Великих передаётся от родителя к ребёнку?

– Знаю, – я пыталась вспомнить, что нам об этом рассказывали в моей прошлой школе на уроках истории талантливых.

– Причём к любому из детей, – добавила Зэлла.

– Хм… – я нахмурилась. – Так что, у Великого Станеброда не было потомков?

– Я сказала, что их не нашлось к моменту его смерти, – поправила Зэлла. – Но это не значит, что их вообще не было. Просто все его потомки странным образом умерли ещё до смерти самого Великого.

– Действительно странно, конечно… Но ладно. Что было потом? – спросила я, пытаясь понять, к чему она ведёт.

Зэлла вздохнула, явно стараясь объяснить всё как можно проще:

– Филомена предложила стать хранительницей его таланта, чтобы он не исчез окончательно. Для этого у неё есть особый сосуд. Ты наверняка видела его на изображениях? Её часто рисуют с этим сосудом.

Вспомнив, я кивнула.

– Филомена вобрала в себя талант Станеброда. Теперь она носительница сразу двух первородных талантов – посредничества и технологии. И, как мы сегодня услышали, не все считают это хорошей идеей, – продолжила Зэлла.

– Она может забрать и талант Вагота Карниворы? – спросила я.

– Забрать напрямую – нет. Но если нынешний носитель умрёт и других потомков не окажется…

– Тогда она станет самой могущественной женщиной в мире, – закончила я.

– Откровенно говоря, она уже ею является, – усмехнулась Зэлла. – Но если к ней перейдёт ещё и третийталант… Это станет событием, которое точно изменит всё.

– Кажется, у нынешнего носителя таланта Карниворы проблемы с законом?

– Ага, он в Энгеразе.

– Энгераз… это же тюрьма? За что его осудили?

– Шайро-Сон убил всех из своей общины и сам сдался Ковену, – тихим голосом произнесла Зэлла. – Говорят, у него серьёзные проблемы с головой.

– Ничего такого нам не рассказывали…

– Это неудивительно. Ковен лишний раз старается не афишировать, что абсолютно все носители первородного таланта креаторства плохо кончали. Сам Карнивора ведь тоже потерял рассудок, – Зэлла тяжело вздохнула. – Это только усиливает все эти стереотипы о креаторах.

– Но раз Шайро-Сон жив, талант Великого Карниворы остаётся при нём.

– Вопрос только в том, сколько он ещё протянет…

За разговорами мы дошли до тупика, где уютно расположилась небольшая книжная лавка. Витрина была оформлена со вкусом: аккуратно расставленные книги, причудливые украшения и мягкий солнечный свет, который падал на полки, делали её куда более привлекательной, чем большинствовитрин Торгового ряда.

У входа цветы в больших вазонах поливала невысокая женщина с румяными щеками и длинными волосами, аккуратно убранными в косу. Она явно наслаждалась своим делом, тихо напевая себе под нос.

– Здравствуйте, мисс Фэлвинор, – я улыбнулась, узнав в ней соседку.

– Тэйша! Рада видеть тебя в «Пятом Кресте». Нил сказал, что ты посредница? Кто бы мог подумать!

– Всё верно. Я – посредница.

Мисс Фэлвинор на секунду задержала взгляд на моём запястье – всего миг, но мне стало ясно, что она замечала это и раньше, ещё в Дримхилле. Или… знала от Гритэрис.

– Рука… не беспокоит? – спросила она мягко, будто невзначай.

Я автоматически прижала запястье ладонью.

– Без изменений, – выдавила я неловкую улыбку.

Она кивнула с таким тёплым участием, от которого мне тут же стало спокойнее.

– Хорошо, что ты теперь в нашем обществе, – добавила она. – Ты всегда мне нравилась. Так что, если тебе нужна будет помощь или просто захочешь поболтать – приходи ко мне.

Я улыбнулась, подумав, что в этом месте без поддержки долго не протянешь. А значит, мне повезло.