Читать книгу Связанные одной нитью. Женщины, ткань и общество в Древнем мире. Первые 20 000 лет - - Страница 2

Около 20 тысяч лет назад люди Европы кое-где начали вырезать маленькие статуэтки полных женщин. Большинство этих палеолитических Венер изображены обнаженными. Но некоторые фигуры – с повязкой на бедрах, похожей на низко посаженный пояс, а у других на этом поясе держится «юбка», состоящая из свисающих с пояса переплетенных веревок. Иногда веревки свисают спереди, как скромный передник, а иногда сзади, ниже ягодиц. Как бы то ни было, эти веревочные юбки, которые почти ничего не скрывают, могут оказаться одними из первых когда-либо созданных предметов одежды.

Ярко помню, как меня захватила трактовка Элизабет Уэйленд Барбер «революции нитей» в ее книге «Связанные одной нитью», когда та была впервые опубликована 30 лет назад. Как историк моды, я рассматриваю и материалы, относящиеся к другим дисциплинам, таким как археология или антропология. Разве я была в силах устоять перед информацией, которая потенциально могла пролить свет на происхождение одежды? Также я была счастлива узнать больше о роли женщин в производстве ткани и одежды, особенно в свете того, что недавно написала книгу «Женщины и мода: дизайнеры XX века» (Women of Fashion: 20th-Century Designers), где рассказывала, как мужчины добивались лидирующей роли в моде и дизайне. Привыкшая к тому, что мода часто воспринимается как нечто легкомысленное, я была благодарна Барбер за предоставленные доказательства того, что увлечение женщин тканью и одеждой далеко не было пустяковым. Полагаю, многие другие исследователи одежды почувствовали то же самое.

Книга Барбер была сразу же признана «захватывающей» (New York Times Book Review) и «потрясающе оригинальной» (Washington Post) в ряде научных и популярных изданий благодаря тому, как она связала древнюю историю, археологию, этнологию, лингвистику, литературу и мифологию, а также благодаря креативности и новизне подхода автора.

Профессор археологии и лингвистики, обладательница докторской степени Йельского университета, Элизабет Уэйленд Барбер унаследовала от матери практические знания в области текстильных ремесел, таких как прядение и ткачество. Благодаря этим умениям в сочетании с междисциплинарным научным подходом она смогла не только понять, как в древности люди изготавливали нити, ткани и одежду, но и исследовать, почему эта деятельность стала – и надолго осталась – женским делом. Тем самым Барбер помогла восполнить два из самых белых пятен в истории. До ее глубокого погружения в мир древних тканей эта тема попросту игнорировалась поколениями археологов.

Отчасти причиной была нехватка доказательств: хотя на археологических раскопках часто находят иглы и бусы, сами ткани сохраняются плохо, от них почти ничего не остается. В некоторых случаях археологи даже выбрасывали обнаруженные на местах раскопок лоскутки древней материи. Тем не менее Барбер настолько заинтересовалась, что решила посвятить несколько недель изучению «жалких останков древних тканей», как она их называла. В результате она посвятила этой теме всю жизнь – и по ходу своих исследований открыла целый пласт знаний о женщинах в древности.

Как только она закончила работу над книгой «Доисторические ткани: развитие материи и одежды в неолите и бронзовом веке», на которую ушло 17 лет, муж Барбер, Пол, сказал: «Теперь тебе нужно написать другую книгу». – «Какую еще другую?» – удивилась она. – «Ту, что о женщинах».

История женщин всегда была непростым полем для исследований: вплоть до недавнего времени женщины почти не оставляли письменных свидетельств. Их современники-мужчины тоже редко описывали повседневную жизнь обычных женщин. Даже историки чаще обращались к фигурам выдающихся женщин, не осознавая, насколько выдающимися могли быть мастерицы древности.

Барбер смотрела на все свежим взглядом и умела по-новому складывать разрозненные факты. Так, тщательно изучив археологические данные, она заметила, что мастер, вырезавший Венеру из Леспюга (Франция), не просто изобразил скручивание каждой веревки в ее «юбке», но и то, как эти веревки внизу «распушаются в пучки нескрученных волокон». На этом основании Барбер сделала вывод, что использовавшиеся тогда нити были не «ремешками из сухожилий или кожи», а настоящими скрученными волокнами. На тот момент самая древняя из известных сохранившихся веревок, возрастом около 17 тысяч лет, была найдена в окаменевшем виде в одной из расписанных пещер Ласко, во Франции. Выходит, еще до аграрной революции люди уже умели прясть нити из диких растительных волокон, чтобы делать веревки.

Веревочные юбки продолжали изготавливать и в бронзовом веке. Более того, они до сих пор встречаются в южно-центральной и восточной Европе как элемент женского народного костюма, что Барбер определила благодаря знаниям в области этнографии и давней любви к народным танцам. Она даже примерила македонский костюм с бахромчатым передником и длинным украшенным поясом – поздними формами все той же веревочной юбки – и описала, что чувствует, когда танцует по комнате, а бахрома колышется в движении. Женщина-ученый – блестящая, живая, харизматичная!

Барбер обращалась также к литературе и мифам, чтобы подчеркнуть, насколько искусным делом было ткачество даже в глубокой древности. В одном из известных мифов смертная Арахна похвасталась, что ткет лучше самой Афины – богини мудрости и покровительницы ремесел – и вызвала ее на состязание. Согласно Овидию, Арахна соткала полотно с разоблачительными историями: о том, как боги соблазняли и насиловали смертных женщин. Афина же соткала другую картину – с образами людей, потерпевших поражение в спорах с богами. Победив, Афина превращает Арахну в паучиху.

Барбер поразительно эрудирована и пишет с увлечением о самых разных темах – от техник прядения и свойств различных волокон (лен, шерсть, шелк) до типов ткацких станков (поясной, вертикальный, горизонтальный). Даже в сугубо технических деталях она находит повод для маленькой увлекательной лекции. В книге есть главы, посвященные и символическому значению ткани и одежды в обществе, и развитию текстильной промышленности в городах, и торговле.

Поскольку книга оказала столь глубокое влияние на наши представления о женщинах и текстиле, читателю современному, возможно, трудно понять тот почти физический трепет, который испытывали первые читатели книги. И все же эта история до сих пор эмоционально и интеллектуально захватывает – благодаря живым человеческим деталям. А еще – поскольку книга основана на вдумчивой интерпретации множества типов источников – она почти не утратила актуальности. Некоторые вопросы до сих пор вызывают споры: не все, например, убеждены, что Венера Милосская изначально изображалась с прялкой. Но Барбер всегда четко дает понять, где она строит догадку, а где опирается на конкретные факты. Она действительно доказала, что женщины древности могли ткать сложные узоры, проделав это сама, используя только те инструменты, которые были доступны в ту эпоху.

В области истории костюма Барбер проложила путь к современному подходу, в котором создание вещей своими руками стало способом познания. Ее бесценные исследования текстиля Древней Греции, Крита, Египта и Ближнего Востока вдохновили археологов по всему миру внимательнее вглядываться в древние ткани и в то, что этот материал может рассказать о своих создателях. И везде, куда бы они ни посмотрели, прядение и ткачество оказываются в первую очередь женским трудом.

Валери Стил