Читать книгу Третье окно от Литейного - - Страница 4

Старший брат Виктор был призван в армию в сороковом году. В сорок первом стал участником Таллинского перехода. Баржа, на которой перемещался их дивизион, от близких разрывов вражеских снарядов при авианалете получила пробоину и дала течь. До Кронштадта дойти не удалось. Высадились на Сескаре и провоевали на этом острове до сорок четвертого года.

У Виктора было очень острое зрение, и потому он служил дальномерщиком-стереоскопистом. Ему приходилось видеть много воздушных боев. Но один запомнился особо.

К острову летел наш самолет И-16. Точнее сказать, планировал, так как двигатель не работал. Его сопровождали два мессера. Они не стреляли, потому что были уверены, что наш самолет до острова не дотянет, и ждали, когда он упадет в воду. И тут вдруг… Что произошло дальше, Виктор да и другие наблюдавшие не сразу поняли. Один мессершмитт взорвался, второй развернулся и улетел. Одновременно с этим наш «ишачок» резко увеличил скорость и в результате дотянул до острова. Сбив проволочное ограждение, уткнулся в песок и перевернулся. Тут же подбежали матросы, поставили самолет на брюхо. Из кабины вылез летчик со словами: «Есть двадцать первый!»

Это был герой Советского Союза Александр Батурин.

Дело в том, что на И-16 под крыльями крепились эрэсы – реактивные снаряды, которые стреляли не вперед, а назад. Летчик, как он потом рассказывал, выпустил два эрэса – пытался сбить сразу два мессера. Но попал только в один. При этом скорость резко возросла, и он сумел дотянуть до острова.

Ночью пришел катер, и самолет вместе с летчиком увезли в Кронштадт.

Немцы обстреливали и бомбили остров регулярно, особенно опасны были ночные бомбежки. Артиллерийские снаряды до Сескара не долетали – падали в воду недалеко от берега. От этого глохла рыба, бойцы ее собирали и относили в камбуз – это была хорошая продовольственная поддержка, поскольку еды не хватало. Для удобства сбора и транспортировки из листа железа соорудили носилки.

Однажды после очередного артобстрела Виктор с сослуживцем с полными носилками рыбы возвращались в часть. На этом пути шедший впереди сослуживец наступил на мину, и ему оторвало пятку. Виктора спасла принявшая на себя осколки рыба.

Оказалось, берег накануне заминировали свои же – опасались ночной высадки врага.

(В шестидесятые годы Виктор встретил этого сослуживца в метро. Увидел его сидящим в вагоне и сначала не был уверен, что не обознался. Но когда на «Парке Победы» тот пошел к выходу, характерная хромота не оставила сомнений.)

Если в начале войны фашисты нагло хозяйничали в небе, то с запуском советских ЯКов все изменилось. А когда на Сескаре появились Ла-5, то преимущество в воздухе было уже на нашей стороне.

Виктор вспоминал такой эпизод. Наши летчики постоянно дежурили на сооруженном на острове аэродроме, находясь в кабинах по два человека. Когда в воздухе появились восемь самолетов противника (шесть юнкерсов в сопровождении двух мессеров), навстречу им поднялись два наших Ла-5. Немцы бой принимать не стали. Сбросили все свои бомбы в залив, развернулись и улетели.

Службу Виктор закончил на Кургальском полуострове, демобилизовался в сорок шестом году. Вернулся в Ленинград к родителям.

Осенью пятидесятого года женился на Нине, зимой стали жить в ее комнате на Васильевском, летом – в Васкелове, где Виктор строил свой дом. В пятьдесят втором году у них родился сын, через три года – дочь.

У Эдуарда, среднего из трех братьев, была медаль «За отвагу», которую в начале шестидесятых сын Нины и Виктора нашел в игрушках на даче, когда был там на весенних каникулах.

После седьмого класса Эдуард поступил в военно-морское авиационное училище в Ленинграде, по окончании которого в тридцать девятом году получил распределение на Дальний Восток. Там его застала война.

Все четыре года служил механиком, готовил самолеты к вылету, ремонтировал после полетов. Также участвовал в Советско-японской войне в сорок пятом году.

Во время Великой Отечественной Эдуард летал в бомбовых отсеках. Однажды во время полета произошла поломка – не выпускалось шасси, и самолет не мог сесть. Непосредственно в полете Эдуард выбрался из бомбового отсека и, повиснув на одной руке, другой устранил неисправность, а затем вернулся в отсек. Самолет благополучно приземлился.

За это он и получил медаль, два десятка лет спустя найденную племянником в дачных игрушках. Так семья вновь обрела утраченную реликвию.

В Ленинград с Дальнего Востока Эдуард вернулся в сорок шестом году с женой Марией. Вскоре у них родились близнецы.

Людвиг, младший из трех братьев, с детства был смышленым и учился очень хорошо. Окончив школу в сорок первом году, он поступал в летное училище, но не прошел медкомиссию.

Тогда вместе с двоюродным братом со стороны отца Олегом они подали документы и были приняты в Ленинградское пехотное училище имени С. М. Кирова, девиз которого гласил: «Ленпех – лучше всех!»

С началом войны обучение велось по ускоренной программе.

Олег в сорок втором году в составе батальона, еще курсантом, был направлен под Сталинград и там погиб.

Людвиг, окончив училище лейтенантом, попал на фронт летом сорок третьего – оказался на Курской дуге командиром взвода. Рассказывал много лет спустя, как поднимал солдат в атаку. Командовал: «За Родину! За Сталина! Вперед!» А солдаты, молодые ребята, только что призванные на передовую, лежат в окопах – страшно. Тогда Людвиг выхватил из кобуры пистолет ТТ и со словами «Вставай! А то пристрелю!» приставил его к виску замкомвзвода. Затем повторил то же самое еще с несколькими бойцами. И поднял взвод в атаку. Самому ему тогда было девятнадцать лет.

Однажды во время боя произошел обрыв связи, и командир роты отправил Людвига выяснить обстановку в соседнее подразделение. Выяснил – добежал обратно. Хотел прыгнуть в окоп ногами вниз, но в какую-то долю секунды передумал и «нырнул рыбкой» – головой вперед. В этот миг прогремел взрыв. Осколок мины попал в ногу (но не в голову!). Нога онемела. Первая мысль была, что оторвало. По счастью, оказалась на месте.

До санчасти Людвиг добирался сам, санитаров не было. Полз в тыл, держа в руках автомат, лишь примерно зная, где госпиталь. Устав, прилег у стога сена, прислонившись к нему спиной. Мимо шли два немца – в касках, со шмайссерами. Людвиг взял их на прицел. Но стрелять не стал – подумал, что, возможно, сзади идут еще. Они не обернулись, ушли.

Только вечером Людвиг дополз до своих.

После излечения попал в зенитную артиллерию на железную дорогу, их вагон сопровождал поезда. Командовал зенитной батареей, в которой служили женщины.

В конце войны в вагон попала зажигательная бомба, и Людвиг получил тяжелое ожоговое ранение с поражением двадцати пяти процентов кожи.

В госпитале оказался в Ленинграде. Его навещал приехавший с фронта на неделю в отпуск старший брат Виктор. Людвиг просил у него пистолет – хотел застрелиться, так страдал.

С такими ожогами выживали не все. Врач сказал, что спасло сильное сердце. И, конечно, любовь. За Людвигом ухаживала медсестра Лидия Демидова. После войны они поженились.