Читать книгу И палач плачет - - Страница 3

Барак оказался не похож на те страшные описания, что она слышала раньше. Чистота, порядок, двухъярусные койки с аккуратно свернутыми матрацами и бельем больничной белизны. Туалеты, умывальники. Словно призрачное воспоминание о другой, мирной жизни – может, здесь когда-то и впрямь был пионерский лагерь. В левом крыле – женщины, в правом – мужчины. Это был ее новый дом. Островок относительного спокойствия в самом сердце ада, купленный ценой ее таланта и воли того, кто был хуже смерти.

Ровно через десять минут за ней пришла женщина в платке с нарукавной повязкой. Та, не глядя на Анну, лишь резко кивнула: «За мной». Их путь пролег через внутреннюю территорию лагеря, к приземистому одноэтажному зданию с зарешеченными окнами. Воздух внутри ударил в нос едкой смесью хлорки, сырости и мыльной пены.

Капо грубо толкнула ее в спину, сунула в руки кусок серого мыла, жесткое полотенце и сложенный комплект одежды – нечто из серого сукна. Следующая дверь привела в пустующую душевую. Раздевшись, Анна вошла под струи воды.

Горячая. Вода была почти обжигающе горячей. Она стояла, закрыв глаза, позволив потокам смывать с кожи дорожную грязь, пот и частички прежней жизни. Пена шампуня пенилась в ее светлых волосах, и на мгновение она позволила себе забыться. И вдруг снова – ледяной укол между лопаток. Она резко обернулась, инстинктивно прикрыв грудь руками.

В проеме двери, непринужденно опершись о косяк, стоял он. Его темные глаза медленно и методично скользили по ее мокрому телу, задерживаясь на округлостях груди, изгибе талии, линии бедер. «Идеально… – пронеслось в голове Отто. – Совершенная линия от шеи до лодыжек».

Поймав ее панический взгляд, он задал вопрос, прозвучавший как пощечина:

– Тебя уже видел обнаженной мужчина? Когда-либо?

Она не сразу поняла, но, осмыслив, почувствовала, как по щекам разливается густой румянец. Ее огромные глаза стали еще шире. «Невинность… – с наслаждением констатировал он про себя. – Совершенная невинность. И вся эта прелесть сейчас дрожит передо мной, мокрая и беспомощная».

Мысленно он уже срывал с нее последние капли стыдливости, представляя, как эти тонкие руки бессильно упираются ему в грудь, как влажная кожа скользит под его пальцами. «Хочу заставить ее плакать. Хочу, чтобы она умоляла…».

– Я спросил, девушка, – его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости была жесть – Ты была с мужчиной?

Она молчала, парализованная страхом. «Прекрасный испуг… – мысленно ухмыльнулся он. – В ее глазах читается вся гамма – от стыда до животного ужаса. И все это принадлежит мне».

Его взгляд упал на ее сжатые бедра. «Как она сожмется, когда я войду в нее… Как вскрикнет в первый раз. Эта мысль заставила его почувствовать напряжение в паху. Я могу взять ее прямо здесь и сейчас, ничего не способно этому помешать. Но нет, не здесь… Не в этой грязной душевой. Для такой драгоценности нужна соответствующая обстановка».

Насладившись зрелищем ее беспомощности, он наконец нарушил тишину, и его голос прозвучал сухо и насмешливо:

– Непонятно, зачем я пожертвовал таким ценным экземпляром в пользу канцелярии. Доктор Риттер был бы мне благодарен. Вы могли бы принести пользу Рейху – большая честь для таких, как вы. Или в доме офицеров… хотя, боюсь, они бы передрались за право обладать вами и растерзали бы за неделю.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив ее одну в клубах пара. Анна, дрожа, быстро смыла остатки пены и, наспех вытершись, натянула выданную робу. Ее прежней одежды не было. Новой формой оказались серая юбка и блуза, но, к ее ужасу, без нижнего белья.

Вернувшись в барак, она едва успела заправить койку, как появилась та же капо.

– Через полчаса – в кабинет Генерал-лейтенанта. Никаких опозданий.