Читать книгу Шёпот Алетейи - - Страница 3

Ледяные пальцы ветра гуляли по каменным уступам, бесцеремонно забираясь под мою тонкую, промокшую одежду и цепляясь за кожу колючим холодом. Я шла, сгорбившись, за незнакомкой по узкой, едва заметной тропе, вьющейся вдоль отвесной скалы. Каждый шаг давался с трудом – ноги затекали от напряжения, а в груди колотилось сердце, отстукивая ритм страха и любопытства.

«Интересно, куда она меня ведет? И что это за место? Воздух здесь пахнет не то древностью, не то вечностью, и каждый глоток его кажется чужим, не моим. Я как будто вдыхаю время, и оно обжигает изнутри».

Где-то далеко внизу, в туманной, скрытой от глаз бездне, слышался глухой, непрерывный рокот невидимой реки, словно великан ворочался во сне.

Моя проводница – высокая женщина, чья кожа на свету факелов отливала, как отполированный дождями мрамор, – не оглядывалась. Она двигалась с неестественной, плавной уверенностью, и мне чудился тихий скрип камня о камень, будто её суставы были древними валунами. Чуть поодаль, в глубокой тени скального выступа, двигалась ещё одна фигура.

«Кто это? Еще один страж? Или такой же пленник, как я?»

Существо, напоминающее статую, но менее монументальное, более… потрёпанное. Его каменная кожа была испещрена трещинами, как пересохшая глина, а в угловатых, но точных движениях угадывалось нечто почти человеческое. Он казался молодым, застывшим в самом расцвете сил, но вечность уже успела оставить на нем свои следы. В его глазах, глубоких и темных, как трещины в скале, читалась невероятная усталость, будто он был вечным проводником, обреченным вести других по дорогам, которые сам уже ненавидел.

Я наконец не выдержала, остановившись и судорожно обхватив себя за плечи, пытаясь сохранить последние крупицы тепла. -Я… я больше не могу. Просто не могу. Куда мы идём? Этот холод… он сводит меня с ума.

Женщина обернулась. Её глаза – живые, яркие, невероятно глубокие для каменного лица – внимательно, почти с сочувствием осмотрели меня. -Виновата. Моя забывчивость граничит с жестокостью. Я забываю, как быстро ваша хрупкая плоть сдаётся перед стихиями. Мы идём к обители. Месту, где находят приют такие же, как ты. Души, что прибыли в Эстазию. – Она кивнула в сторону тени. – А это – Горм. Он редко говорит, но его помощь бесценна. Он видит те дороги, что скрыты от других.

«Горм. Странное имя. Но подходит ему. Он выглядит как гром, застывший в человеческой форме».

Мы двинулись дальше, начав спуск по зигзагообразной, скользкой тропе вниз, к самому подножию каньона. Горм шёл рядом, и я ловила себя на мысли, что его молчаливое присутствие не пугало, а, наоборот, вызывало странное доверие. Его каменные черты были непроницаемы, но в глубине глазниц, мне почудилось, теплился крошечный огонёк – не злой, просто очень старый и уставший.

«Он смотрит на меня не как на пленницу, а как на очередную ношу, которую приходится нести. Сколько их уже было до меня?»

Вскоре из вечного тумана, как мираж, начали проступать очертания высоких стен и остроконечных шпилей, встроенных прямо в тело скал. Это была не просто крепость – это было продолжение горы, её естественная часть. Тяжёлые облака цеплялись за зубчатые башни, а у подножия, в тёмных, почти чёрных водах подземной реки, мелькали огромные, плавные тени.

– Не бойся их, – голос проводницы прозвучал приглушённо, заглушаемый шумом воды. – Это древние стражи вод. Они не питаются плотью, они очищают реки Эстазии. Горм, помоги нашей гостье.

Каменный помощник молча, без лишних движений, принял мою руку. Его прикосновение было твёрдым и шершавым, как песчаник, но не грубым. Он уверенно повёл меня по скользким, отполированным водой ступеням к самой реке, где покачивалась небольшая, выдолбленная из тёмного, почти чёрного дерева лодка.

– Брэнгуэн, – вдруг сказала она, и в её голосе впервые прозвучала какая-то теплота. – Вот имя, которое мне всего дороже. Знаю, ты пребываешь в смятении. Ответы ты получишь. От него.

Она легко, почти невесомо спрыгнула в лодку. Горм остался на берегу, его фигура мгновенно слилась с тёмным камнем набережной, превратившись в ещё одну статую.

«От него? Кого она имеет в виду? Правителя? Тюремщика? И почему я, сломленная и замёрзшая, должна просто довериться? И кому?»

– Я и не думала, что здесь так много… таких как я? – осторожно, с дрожью в голосе спросила я, неловко ступая в шаткую лодку.

– Душ? Да. Много, – поправила меня Брэнгуэн, берясь за вёсла. Её мраморные пальцы уверенно обхватили грубые деревянные рукояти. – У каждой – своя история. У тебя будет время узнать их. Если захочешь.

Мы плыли в полном молчании, и лишь тихое плескание воды о борт нарушало тишину. Лодка бесшумно скользила по чёрной, как чернила, воде, минуя высокие колонны и арочные пролёты, поросшие странными светящимися мхами, которые отбрасывали бирюзовые блики на каменные стены. Вода была настолько прозрачной, что временами, заглянув вглубь, я ощущала головокружение – казалось, будто я лечу над бездной, в которой копошатся те самые тени стражей.

Наконец мы причалили к массивной каменной платформе, увитой живыми цветами неземной красоты. Я вышла на берег, и ледяное дыхание этого мира снова обожгло мне лицо.

«Что теперь?» – прошептала я сама себе, пытаясь согреть побелевшие, почти онемевшие пальцы своим слабым дыханием.

– Их обитель сама чувствует гостя, – Брэнгуэн указала на массивную дверь, высеченную прямо в скале. Она была украшена сложными барельефами, изображавшими звёзды и планеты, неизвестные мне. – Просто подойди. Мне же пора.

Не добавляя больше ни слова, она оттолкнула лодку от берега и растворилась в ночи, как призрак. Я осталась совершенно одна перед громадными, пугающими каменными створками.

«Что если это ловушка? Может, стоит повернуть назад, попытаться найти другую дорогу? Но куда идти? Только в холодную бездну».

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожь пробирается всё глубже, и сделала робкий шаг вперёд. Прежде чем я успела хотя бы подумать о стуке, створки бесшумно отъехали сами, без единого скрипа. В проёме, залитая тёплым светом, стояла девушка. Её осанка, прямая и уверенная, и простое, но безупречно сшитое платье из струящейся ткани сразу выдавали в ней хозяйку. Её смуглая кожа, цвета тёплого заката, отливала в свете факелов золотым мёдом, а тёплые, глубокие карие глаза смотрели на меня не с осуждением, а с живым, неподдельным любопытством.

– Ты новая, – её голос был низким, бархатным и мелодичным, как звук далёкого колокола. – Входи же скорее. Я чувствовала твоё приближение ещё у реки. Я – Глория.

Я лишь молча кивнула, слова застряли комом в горле, и я переступила порог. Волна тепла от нескольких каминов ударила мне в лицо, обжигая онемевшую кожу.

– Боже правый, ты вся дрожишь, как осиновый лист. Холод Эстазии не щадит новичков, – в её голосе прозвучала неподдельная забота. – Идём, не будем терять времени.

Глория повела меня по широкому, высокому коридору, также высеченному в скале. Стены здесь были не голыми – их покрывали сложные, искусные барельефы, изображавшие незнакомые созвездия, мифических существ и сцены из жизни, которой я не знала. Воздух пах дымом, сушёными травами и чем-то сладковатым.

– Тебе нужно хорошенько согреться, иначе ты не отойдёшь от этого озноба до утра, – сказала Глория, поднимаясь со мной по винтовой лестнице, также вырубленной в толще камня.

Мы остановились у двери, украшенной резным изображением цветущего пиона. Глория открыла её и провела меня внутрь.

Комната была круглой, в центре её стояла глубокая купель из белого мрамора, наполненная парящей водой. Воздух был густым и влажным и пах целебными травами.

– Вот, – сказала Глория, указывая на ванну. – Поможет лучше любых слов. Лепестки пиона снимут стресс, а эвкалипт прогонит простуду. Раздевайся, залезай. Я принесу тебе полотенце и что-нибудь из одежды.

Мысль сопротивляться даже не пришла мне в голову. Я была слишком измотана. Я сделала так, как она сказала. Тёплая, ароматная вода оказалась именно тем, что нужно моему измученному телу. Я закрыла глаза, позволяя теплу растапливать лёд внутри меня, и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Спустя время, уже одетая в мягкое бархатное платье цвета ночи с тонкой золотой вышивкой по подолу и рукавам, я смотрела на своё отражение в полированном медном зеркале. Ткань была невесомой и приятно облегала стан, даря непривычное, почти забытое ощущение изысканности и ухода.

Раздался тихий, вежливый стук в дверь. -Можно? – в комнату вошли Глория и другая девушка, чуть помладше, с таким же тёплым карим взглядом и улыбкой до ушей. – Ну как, самочувствие? Отогрелась?

– Намного лучше, спасибо, – ответила я, и это была правда. Тело больше не дрожало, а в голове прояснилось.

– Это Инес, моя младшая сестра, – представила её Глория. – Она поможет тебе освоиться, ответит на все глупые вопросы, которые ты пока боишься задать мне.

Вслед за ними в комнату влилась небольшая группа девушек разного возраста и внешности. Они разглядывали меня с открытым, ненавязчивым любопытством, но без тени осуждения или неприязни.

– Так это та самая новая душа? Та, что снаружи? – нарушила молчание высокая рыжеволосая красавица с глазами цвета морской волны.

– Виктория, умерь своё любопытство, ты же видишь, человек ещё не отошёл от дороги, – мягко, но твёрдо остановила её Глория, а затем обернулась ко мне. – Прошу, не пугайся. Для нас появление нового человека – всегда большое событие. Добро пожаловать в наш дом. Чувствуй себя как дома.

Я попыталась улыбнуться и кивнуть, смущённо опуская глаза, чувствуя себя как диковинный экспонат на всеобщем обозрении.

«Почему они все так на меня смотрят? Что особенного они во мне видят? Чего они от меня хотят?»

– Эй, не пугайся нашего внимания, – улыбнулась Инес, будто угадав мои мысли. – Мы все когда-то были на твоём месте. Я вот, когда появилась, три дня от двери ни на шаг не отходила, думала, что всё это мне мерещится. Новые души в Эстазии – это всегда праздник. Значит, жизнь продолжается.

– Я… я до сих пор плохо понимаю… где я и зачем я здесь, – наконец выдохнула я, решившись задать главный вопрос, который жёг мне изнутри.

Глория и Инес переглянулись. Казалось, они без слов решали, кто будет говорить и с чего начать.

– Эстазия… – начала Глория, подбирая слова. – Это не рай и не ад. Это мир между мирами. Убежище. Пристанище для тех, чьи истории в других мирах оборвались, но чьё путешествие ещё не закончено. Здесь нет избранных или проклятых. Есть только мы, община таких же потерянных душ, и… Винсент.

– Он был первым, – тихо, почти благоговейно добавила Инес. – Первой человеческой душой, которая ступила сюда. Его не боятся – ему доверяют. Его уважают.

– Но… зачем? – не унималась я, чувствуя, как в груди поднимается новая волна смятения. – Почему именно я здесь? Что от меня нужно? Что я должна делать?

– Никто никому здесь ничего не должен, – пояснила Глория, и её голос звучал успокаивающе. – У каждой души здесь своя роль, своё предназначение, но оно открывается не сразу. Кто-то находит здесь покой, кто-то – силы двигаться дальше. Твоя роль откроется тебе со временем. Начиная с завтрашнего дня.

Она говорила загадками, но в её словах не было лукавства. Я чувствовала это.

Мы спустились в просторную трапезную, где длинный дубовый стол ломился от яств. Воздух был наполнен ароматами свежеиспеченного хлеба, трав и чего-то сладкого, что щекотало ноздри. Девушки рассаживались вокруг, и я заняла место между Глорией и Инес.

– Попробуй это, – Инес пододвинула ко мне миску с дымящимся рагу. – Глория готовит лучше всех в Эстазии.

Я взяла ложку, чувствуя на себе десятки взглядов. Они не были враждебными, скорее – заинтересованными, будто я была редкой птицей, залетевшей в их сад.

– Спасибо, – пробормотала я, заставляя себя есть. Еда была невероятно вкусной, но комок в горле мешал глотать. – А… а Горм? Тот, кто проводил меня? Он тоже… душа?

Глория улыбнулась, но в ее глазах мелькнула тень печали. – Горм – особенный. Он не совсем душа. Он – проводник. Когда-то он был человеком, но теперь он – часть Эстазии. Его тело стало камнем, но сердце… сердце все еще помнит. Он помогает таким, как ты, найти дорогу.

– Он застрял здесь? – спросила я, и в голове промелькнул образ его усталых глаз.

– В каком-то смысле, да, – кивнула Глория. – Но он выбрал этот путь сам. Чтобы другие не потерялись.

– А почему он не говорит?

– Он может, – вмешалась Инес. – Но слова даются ему тяжело. Камень не любит спешки. Он говорит действиями, молчанием. Ты привыкнешь.

Я кивнула, переваривая информацию. Значит, он не просто бездушный страж. Он – пленник, добровольный хранитель. Сколько же он здесь?

– А что… что происходит с теми, кто не находит своего места здесь? – спросила я, глядя на свои руки.

Глория вздохнула. – Они уходят. В иные миры. Или… растворяются. Эстазия не держит никого против воли. Но она дает шанс.

– Шанс на что?

– На то, чтобы понять себя, – сказала Глория просто. – Чтобы найти то, что было утеряно.

Ужин продолжился в более легкой атмосфере. Девушки делились историями, смеялись, и я понемногу начала расслабляться. Они были разными – кто-то веселый и болтливый, кто-то тихий и задумчивый, но все они казались… семьей. Чем-то целым, что приняло и меня в свой круг.

После ужина я наконец оказалась в своей комнате. Усталость, физическая и моральная, накрыла меня тяжёлой, мягкой волной. Комната была небольшой, но уютной: кровать с грубым шерстяным покрывалом, простой деревянный стул, медный умывальник и арочное окно, вырубленное в скале, за которым простиралась тёмная бездна Эстазии.

Перед сном, перебирая вещи, приготовленные Глорией, я нашла на столе небольшую серебряную коробочку с искусной гравировкой. Внутри лежали тонкие, аккуратно скрученные сигареты, пахнущие полынью, мёдом и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Я не удержалась, взяла одну, подошла к оконному проёму и, пользуясь горящей свечой, прикурила. Густой, ароматный дым мягко обволок меня, согревая изнутри гораздо лучше вина. Я стояла, опершись о прохладный камень, и курила, смотря на очертания спящей Эстазии в ночи, и ощущала странное, зыбкое спокойствие.

«Что ждёт меня здесь? Стоит ли доверять этим людям? Что скрывается за их гостеприимством?»

Закончив, я раздавила окурок о камень и повернулась к комнате. И замерла.

В глубине помещения, в уголке, куда не доставал свет свечи, что-то шевельнулось. Тень. Высокая, неестественно худая, промелькнула и застыла, сливаясь с темнотой. Воздух стал густым, тяжелым, как перед грозой.

«Мне показалось? Нет… Нет, кто-то здесь».

Я застыла на месте, сердце заколотилось где-то в горле. Я медленно, стараясь не дышать, сделала шаг вперед, вглядываясь в темноту. Ничего. Только игра теней от свечи.

«Паранойя. Это всего лишь усталость».

Но прежде чем я успела успокоить себя, тень снова двинулась. Плавно, бесшумно, как дым, она поплыла вдоль стены, и на мгновение мне почудился в ее очертаниях высокий силуэт с слишком длинными руками и пустыми глазницами.

Холодный пот выступил на спине. Я отступила к двери, рука сама потянулась к ручке.

– Кто здесь? – прошептала я, и голос сорвался на хрип.

В ответ – тишина. Густая, звенящая, будто комната затаила дыхание.

И тогда я почувствовала это – легкое, едва уловимое прикосновение у себя за спиной. Холодное, как лед, скользнуло по моей шее и исчезло.

Я резко обернулась, вскрикнув от ужаса.

Никого.

Только свеча на столе треснула, и пламя погасло, окутав комнату кромешной тьмой.

Я стояла, прислонившись к двери, и слышала лишь бешеный, гулкий стук собственного сердца в абсолютной тишине. Где-то там, в темноте, что-то было. И оно наблюдало. Но ничего не происходило. Скорее, это была сильная усталость, и это место ощущалось по-другому, оно не было мне знакомо. Я не знала, кто мог здесь обитать. И тогда я постаралась отдохнуть, закрыв глаза, тело словно размякло от усталости.