Читать книгу Шёпот Алетейи - - Страница 5

Мне никак не удавалось расслабиться. Вид за окном, озарённый ранним рассветом, манил меня. Я заметила озеро неподалёку от сада – тёмное, загадочное, – и мне захотелось как следует его рассмотреть. Тихо выскользнув из замка, я медленно направилась к воде.

Я была совершенно одна. Воздух был удивительно тёплым для такого раннего утра. Я опустила ладонь в воду – она оказалась приятной, почти телесной температуры. Без лишних раздумий, поддавшись внезапному порыву, я сбросила платье и осталась в одной лёгкой сорочке, затем плавно вошла в озеро. Вода обняла меня, даря чувство умиротворения, которого я так жаждала. Я медленно перебирала руками, рассекая гладкую поверхность, движимая одновременно страхом и любопытством. Купается ли здесь кто-нибудь? Для чего это озеро? А та пещера на противоположном берегу? Что скрывается внутри?

Мысли теснились, нарастая как прилив, но я старалась не придавать им значения, желая лишь отдохнуть, прийти в себя. Это было отчаянно, но невероятно интересно. Вскоре меня стало не покидать стойкое ощущение, что я здесь не одна, хотя вокруг никого не было. Было ли это связано с тем, что я видела в комнате? Неужели мне и правда не кажется? Кто мог следить за мной? И зачем? Я почти никого не знала в этом месте, и меня тем более.

Я пообещала себе провести в этой прекрасной воде всего одну последнюю минуту. Как только время истекло, я выбралась на берег, торопливо оглядываясь по сторонам, и быстро накинула платье. Добравшись до своей комнаты, я свалилась на кровать. От долгих размышлений и пережитого волнения меня быстро сморил короткий, тревожный сон. Но ненадолго…

Я всё думала, тот тревожный сон (или явь?) с тёмным силуэтом не давал мне покоя. Я ворочалась, и стоило мне закрыть глаза, как меня накрывало новой волной беспокойства. За окном, в бескрайней тьме Эстазии, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь далёким, похожим на вздох, гулом ветра в каньоне. Она давила на виски и навевала воспоминания, хоть сейчас и было не самое подходящее для них время.

Они приходили обрывками, яркими вспышками из другой жизни. Первой нахлынула картина из детства: я стою у окна своей комнаты и смотрю, как во дворе играют другие дети. Их смех долетает до меня приглушённо, будто через толстое стекло.

«Почему мне никак не удаётся подружиться с ними? Почему для меня это так сложно?» – этот вопрос терзал меня тогда постоянно. Они были шумными, порой жестокими задирами, и их мишенью всегда оказывалась я. Наверное, им не нравилось, что я смотрю на мир иначе. Что я чувствую его острее – и боль, и красоту. Между нами будто стояла прозрачная, но незыблемая стена. Самое горькое было в том, что в таком нежном возрасте я уже познала вкус одиночества и, кажется, смирилась с ним. Моей единственной подругой была старая потрёпанная кукла, которую я крепко прижимала к груди, когда становилось особенно больно. Я сжимала глаза и представляла себе огромную, безмолвную пустоту, от которой веяло спасительным холодом. Мне казалось, что я должна быть в другом месте, с другими детьми – с такими же тихими, молчаливыми, кто понимает этот мир без слов.

Другое воспоминание нахлынуло более болезненно, вырвав из груди тихий стон. Наш дом. Большой, светлый и… всегда пустой. Мама пропадала на работе, отец закрывался в своём кабинете. Я могла часами бродить по пустым комнатам, съедаемая тоской – острой, непонятной, щемящей. Мне казалось, что мой настоящий дом находится где-то совсем в другом месте.

Но ничто не могло сравниться с тем воспоминанием, что обожгло меня сейчас. Подростковая комната. Резкий, сладковатый запах маминых духов, который в тот день пахнул предательством. Она выбрала другую жизнь. Без нас. Без меня. Я помню, как рыдала, обнимая её колени, умоляя, прося не уходить. Помню тепло отцовских рук на моих плечах, его тихий, надтреснутый голос: «Держись, дочка. Мы справимся. Мы вдвоём». А потом – яркий свет лампочки в прихожей, режущий глаза. Громкий хлопок входной двери. Дуновение ледяного ветра с подъезда, который ворвался в квартиру и выжёг во мне всё до тла, оставив лишь пустоту и невыносимую боль. Именно тогда я поняла, что дом – это не стены. Дом – это то место или тот человек, куда тебе хочется вернуться. Кто зажжёт внутри тебя тот самый свет, который так внезапно погас.

Я глубоко вздохнула, смахивая с лица предательскую слезу. За окном ночь постепенно начала отступать, рассвет заливал каньон мягким, сиреневым светом. Но именно эти воспоминания, эта боль дали мне силу. Я поняла, что больше не буду ждать, пока мне что-то преподнесут. Я буду требовать ответы. Действовать.

Скомканная записка с одним словом «Готовься» лежала на столе. С рассветом меня должен был ждать помощник. Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь, но теперь это была не паника, а решимость. С каждым шагом по коридору я чувствовала, как приближаюсь к разгадке.

Он ждал меня у северных ворот, как и обещал. Высокий, молчаливый мужчина в простом плаще – правая рука Брэнгуэн. Он стоял спиной, но, услышав мои шаги, обернулся. Его взгляд был спокоен и ничего не выражал. -Аглаида. Мы идём к ответам? – тихо спросил он, и его шёпот едва различался в утреннем шелесте листьев.

Я лишь коротко кивнула, сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. -Тогда следуйте за мной.

Мы молча двинулись в путь. Он подвёл меня к двум лошадям, уже оседланным и готовым к дороге. Я давно не ездила верхом, но мысль о том, чтобы показать слабость, была невыносима. Собравшись с духом, я уверенно запрыгнула в седло. Мы поехали по извилистой тропе, спускавшейся вглубь каньона. Внизу уже виднелась лента подземной реки, окутанная утренним туманом. Странно, но холод теперь не казался мне зловещим – он был просто частью этого мира, который я жаждала понять.

Деревья по берегам реки были исполинскими, древними. Они стояли молчаливыми стражами, видевшими бесчисленное количество таких же, как я. Мы остановились у входа в пещеру, скрытую завесой свисающих лиан. Её вход напоминал пасть гигантского зверя – острые сталактиты и сталагмиты сходились, словно зубы, предупреждая об опасности. Но я уже не боялась.

Помощник молча указал рукой внутрь. Я слезла с лошади и сделала шаг вперёд. Внутри царил полумрак, воздух был прохладным, влажным и пах озоном, как после грозы. Вдалеке я увидела несколько силуэтов. Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли, и тогда меня охватил странный жар – я узнала Винсента. Рядом с ним, как его тень, стояла Брэнгуэн.

Они находились у огромного природного бассейна с водой, занимавшего центр пещеры. Вода в нём была абсолютно чёрной и неподвижной, словно полированный обсидиан. Но из самой её глубины бил вверх столб мягкого, фосфоресцирующего света, который упирался в высокий свод и рассеивался, освещая всё вокруг призрачным сиянием. От воды исходила едва уловимая вибрация, похожая на тихую, непрерывную мелодию. Она была одновременно прекрасной и тревожащей.

Винсент заметил меня и повернулся. Его лицо озарила та же спокойная, немного отстранённая улыбка. Он протянул мне руку, и этот жест должен был успокоить, но внутри у меня всё сжалось. Брэнгуэн не отрывала взгляда от глади воды, словно видя в ней что-то, недоступное мне.

– Аглаида, я рад, что мы вновь увиделись, – его голос прозвучал мягко, но гулко разнёсся под сводами. – Полагаю, ты не ожидала меня увидеть здесь? Ведь в письме этого не было написано. Так?

Меня окутала смесь страха и жгучего любопытства. Руки предательски дрожали, и мне пришлось сжать их в кулаки. -Что я делаю здесь? – прошептала я, и мой голос выдал всё – и страх, и неуверенность, и решимость. – Я не думаю, что совершила что-то дурное. Время для ответов настало.

– Некоторые истины, Аглаида, лучше постигать без давления власти. Даже моей, – ответил Винсент, и его взгляд стал серьёзным. – Это ведь и была моя идеа – показать тебе это место. Просто сделано это было… нестандартным путём.

Рядом с ним моя кожа всегда начинала по-иному ощущать мир; звуки становились громче, а воздух – плотнее. Это было пугающе и притягательно. Словно какая-то невидимая нить связывала нас. -Почему… почему рядом с тобой всё внутри меня обостряется до боли? – вырвалось у меня, и мой шёпот гулким эхом раскатился по пещере. Я сама удивилась, что неосознанно перешла на «ты», но здесь, перед этой водой, формальности казались фальшью.

Винсент на мгновение перевёл взгляд на Брэнгуэн, а затем снова посмотрел на меня. -Обостряется? – в его голосе прозвучала лёгкая усталая усмешка. – Нет. Это место так на тебя действует. Оно обнажает душу, а это редко бывает безболезненным. А я… я лишь часть этого места. Его первая часть.

– Ты ускользаешь от прямого ответа! – я сделала шаг вперёд, собрав всю свою волю. – Разве я здесь не для того, чтобы ты наконец ответил на них? Я смотрела на него, пока он медленно обходил чашу, проводя длинными пальцами по её идеально гладкому краю.

– Всё так, Аглаида. И я отвечу, – он спрятал руки за спину и уставился в чёрную воду своим пронзительным взглядом. – Прошу, подойди.

– Я не сдалась, – пробормотала я, делая ещё один шаг. – Что мне нужно сделать?

– Всмотреться, – просто сказал он. – Всмотреться в эту воду.

Брэнгуэн отошла от чаши, и в её каменных глазах читалась тревога. Я послушно склонилась над тёмной гладью. Вода была настолько чёрной, что в ней отражались только мои глаза, широко раскрытые от страха и ожидания. И вдруг… что-то изменилось. В зрачках начали мелькать чужие силуэты, лица. Дыхание застряло в горле. Я видела знакомые черты – Инес, Виктория… Их образы пролистывались слишком быстро, как страницы книги, которую листает ураганный ветер. Потом картинки начали замедляться.

Я увидела Глорию. Но не ту, которую знала. Это была она в прошлом: она смеялась, закинув голову, и её смех был таким заразительным, что у меня кольнуло в груди. А потом картина сменилась. Резкий, болезненный переход. Её везли на каталке по длинному, бесконечному больничному коридору. Свет ламп выхватывал её лицо – бледное, потерянное. Она была в полусознании. Меня засосало в эти видения, я не могла моргнуть, не могла отвести взгляд.

– Это… это Глория? – выдохнула я, чувствуя, как тело покрывается ледяным потом.

– Да, – тихо подтвердил Винсент. – Это она. В настоящий момент.

Меня затрясло. Но я продолжала смотреть. И тогда я увидела его. Винсента. Мне было трудно поверить, но это был он. Он сидел в какой-то тёмной комнате, его плечи были ссутулены, а лицо искажено всепоглощающей печалью и отчаянием. Он что-то говорил, плакал… а потом засмеялся – горьким, надрывным смехом сквозь слёзы. Рядом с ним стояла пустая инвалидная коляска. Я вздрогнула.

– Винсент… это… это тоже ты? Сейчас, в том мире? – мне удалось выдавить из себя вопрос.

Он облокотился на край чаши и закрыл глаза, будто не в силах смотреть дальше.

– Винсент, ей сейчас нельзя это видеть! Вы же не хотели показывать ей это! – вдруг резко сказала Брэнгуэн, и в её голосе впервые прозвучала паника.

Но Винсент не реагировал, погружённый в собственное горе.

– Винсент, остановите! Вы не должны были показывать ей именно это! – её крылья, сложенные за спиной, вдруг распахнулись, пытаясь заслонить собой чашу. Каменное сердце на её груди начало переливаться бешеными всполохами света.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Свет погас, вода снова стала просто чёрной и неподвижной. В пещере было слышно только моё учащённое дыхание. Винсент выпрямился. Он не выглядел потерянным – лишь бесконечно усталым.

– Это продолжается уже несколько лет, – тихо сказал он. – Я всё никак не могу понять… где именно должен себя отпустить… или, наоборот, за что бороться до конца. Здесь, в Эстазии, у меня есть всё. И в то же время – ничего. Без тебя, Аглаида.

Меня бросило в жар. Его слова отозвались во мне щемящей правдой, и это пугало ещё сильнее. Но теперь это был не страх перед ним, а страх за него, смешанный с жалостью и странной, глубокой связью.

– Для чего я тебе… нужна? – мои губы дрожали. – Почему именно я?

Я продолжала смотреть ему в глаза, жадно выискивая в них ответ. И как только он открыл рот, чтобы заговорить, моё тело будто перестало меня слушаться. Оглушительный звон в ушах заглушил все звуки. Дикая, раскалывающая боль пронзила голову. Чёрные пятна поплыли перед глазами, и меня накрыла тёмная, безвоздушная пустота.

Тело ломило, будто его вывернули наизнанку. Я очнулась в абсолютной черноте, и лишь где-то вдали пульсировали, переплетаясь, мигающие красные линии, напоминавшие оголённые нервы вселенной. Я потянулась к одной из них рукой, и она обожгла мне пальцы ледяным огнём. Они пульсировали в такт ритму огромного сердца. Сквозь оглушительную тишину я стала различать звуки – приглушённые голоса, шаги, шёпот. Они прорастали сквозь тьму. Потом снова ничего.

Я постепенно возвращалась к сознанию. В голову прорывались обрывки фраз, я слышала голоса, но ещё не могла пошевелиться или открыть глаза.

«Что со мной произошло?» – этот вопрос стучал в висках. Ответа не было. Была только одна мысль: чтобы узнать правду, нужно открыть глаза. Сейчас.